Труффальдино Её Высочества

  Тут уже показала себя неопытность девушки, поскольку защититься от этого она уже не смогла и зашлась кашлем от сгоревших останков своих сородичей. К счастью, вокруг неё было достаточно воинов, чтобы такое отвлечение не могло стать фатальным.

  Дальнейший бой закончился быстро. Страхи продолжали атаковать до последнего, но у них больше не было шанса нанести заметного вреда, и люди быстро их перебили. Что, в общем-то, неудивительно. Существа не отличались особой разумностью, а, попав на эту сторону, ещё и оказались под влияние некоторых инстинктов избранных образов. Они могли принести куда больше проблем, если бы отступили и продолжили преследовать отряд в тенях, наводя страх и паранойю просто самим своим присутствием, но на такие сложные действия их уже не хватило.

  Убедившись, что больше опасности нет, Солас прекратил поддерживать свои чары и оценивающе глянул на Тревельян. Прежде он уже отмечал, что девушка талантлива, но вот так перехватить остатки одного заклятья, чтобы походя перековать его в другое, — это уже заявка даже по старым временам. Её работа со льдом была весьма технична и продумана. Неплохо, но ничего такого, чего нельзя добиться упорством и усидчивостью, но огонь... С огнём она управлялась естественно и в чём-то даже грациозно. Пламя почти ластилось к её рукам как приручённый зверь. Без сомнения, это врождённый талант.

  Одна проблема: до того, как в её руки попал посох с соответствующим аспектом, пламенные заклятья она не создавала вовсе. Маг не должен быть зависим от инструментов в такой мелочи, а значит, тут либо на корню загубленное образование (что сомнительно, даже ограниченный подход к магии, который проповедовали Круги, не настолько плох), либо внутреннее препятствие. Преобразование неопределённой энергии грёз в определённые формы зиждется на фантазии, воле и желаниях. Если в разуме так или иначе возник изъян, это может повлиять на проявление силы самыми разнообразными способами. Подобный самосаботаж встречался и в его время, что уж говорить об искалеченном мире настоящего? Исправлять такие проблемы — та ещё морока, но...

  Поймав себя на этой мысли, Солас мысленно выругался.

  "Посмотри на себя, уже размышляешь, как огранить этот талант, когда ещё совсем недавно искал способ, как бы половчее её убить, и всё ещё готов сделать это при первом шансе вернуть Якорь. Позор тебе, Фен`Харел, прежде чем размышлять о чужих бедах с головой подумай о собственных", — устало попенял он себе.

  Люди уже собирались вместе, помогая раненым и выставляя охранение вокруг. Невосполнимых потерь оказалось немного, что говорило о качестве бойцов, выбранных для прорыва к храму.

  — Как там Дженкинс? — спросила Кассандра, стянув шлем и утирая трудовой пот.

  — Жить будет, леди Искательница. Ублюдок подрал парня, но, на удивление, не слишком сильно, — ответил немолодой боец, наскоро обрабатывающий раны пронзённого солдата, в которого уже влили пару зелий. — У Адана микстурки что надо, пара минут, и будет готов к бою. Зря эта ворчливая задница прибедняется. А вот сэру Стэфану не повезло. Перелом шеи. Мгновенно умер, бедолага. — Он с сожалением покачал головой.

  Выживание парня, взятого демоном, было совсем не удивительно. Демоны жаждут соответствующих эмоций, а не просто резни, и коли уж не находятся в раздрае от перехода, первое, что сделает большинство, — это попытается обеспечить себя "пропитанием". Это первичный инстинкт, и его непросто преодолеть даже самым разумным представителям. То, что страх получить легче, чем большинство других эмоций, только ухудшило ситуацию этого конкретного демона. Он просто не смог удержатся, хотя, вероятно, должен был. Солас не знал, с какой целью дух был послан сюда, но он явно не сумел должным образом приспособиться, чтобы её достичь.

  — Проклятье, — выругалась Пентагаст. — Ещё не добрались до цели и уже лишились единственного храмовника, которого смогли найти для прорыва. Слава Создателю, что больше никто не погиб.

  — Это, конечно, печально, но давай поговорим о трупе бронто, который смердит как не в себя, — буркнул Варрик, с опаской поглядывая на багровые кристаллы. — Как сюда попал красный лириум? На поверхность, да ещё вот так, жилами!

  — Не знаю. — Кассандра поджала губы. — Перед Конклавом мы полностью проверили храм, здесь не было ничего подобного.

  — Это ненормально. Даже обычный лириум так высоко никогда не поднимается, а это красное дерьмо я видел только в том проклятом тейге и в преобразившейся Мередит! — прошипел Тетрас севшим голосом. — Помилуй нас Создатель, если проклятая мерзость распространяется.

  — Я бы предположил, что лириум мог быть осквернён самим взрывом, и он же вывел его на поверхность, — вмешался Солас. Лучше было отвлечь их от глубокого изучения этого вопроса. По крайней мере сейчас. — Вы все видели, насколько изменились развалины храма. Кто знает, насколько глубоко ушло воздействие?

  — И что теперь с этим делать? — подала голос Эвелин. — Мы же даже подойти к нему не можем, не рискуя сойти с ума. Обычный необработанный лириум смертельно опасен, но эта штука... — Она зябко передёрнула плечами. — Меня от одного взгляда на неё всю корежит.

  Ненадолго повисла тишина, но Пентагаст не стала долго рассусоливать и решительно напомнила о своём главенстве.

  — Пока придётся обойти это место стороной. И все остальные похожие, коли они встретятся нам по пути, — постановила она. — Думать, что делать с красным лириумом, будем, когда разберёмся с Брешью.

  Это устроило всех, даже Варрика, который косился на друзы кристаллов с затаённым ужасом. Солас мог понять, ведь, насколько ему удалось выяснить, первой жертвой того, что они нашли в глубинах, стал его родной брат, и он не ушел мирно.

  Дальнейший путь обошёлся без происшествий. Несколько полуразрушенных лестниц, пара тупиков, и вот они у цели.

  Широкая зала под открытым небом с живописно раскиданными обломками, кучами щебня и останками колонн, некогда поддерживающих вес всего остального здания. По кругу тянулись вполне удобные балкончики и террасы, разграниченные осыпями и волнами потёкшего и мгновенно застывшего камня. Почти амфитеатр, подготовленный для последней сцены первого акта представления, рождённый скорее прикосновением грёз, чем изначальными создателями или случайностью. Простой взрыв такой силы не оставил бы здесь, в месте своего рождения, ничего, кроме расплавленной породы, но прерванный ритуал не имел ничего общего с такими приземлёнными вещами.

  Чуть в стороне от центра амфитеатра на высоте в три роста элвен висел разрыв Завесы, временно перекрытый наростом затвердевшей магии, но даже так к небу от него струились ярко-зелёные нити, соединяя его с Брешью.

  — Добрались, — произнесла Кассандра. — Вот наш шанс остановить это бедствие.

  — Так... под Брешь мы пришли. А как теперь мне допрыгнуть до неё? — пробормотала Тревельян, глядя вверх. — Чувствую, даже если Ярослав меня подбросит, будет недолёт.

  — В этом нет нужды, — решил просветить её Солас, пока она не додумалась до какой-нибудь дурости. — Наша цель не сама Брешь, а этот разрыв. — Он указал на заросшую прореху. — С него всё началось. Так что, если его закрыть, это должно повлиять и на то, что в небе. Теоретически.

  Вместо благодарности за ценнейшие знания Эвелин только бросила на него хмурый взгляд.

  — Знаешь, обычно, когда кто-то говорит относительно неизвестной магии слово "теоретически", обычно это заканчивается взрывом. Сама видела, — сообщила она подчёркнуто сухим тоном.

  Солас незаметно усмехнулся.

  — Такая вероятность есть всегда, но, судя по прошлым успехам, у нас неплохие шансы, — ответил он, слегка пожав плечами. — До сих пор Метка показывала себя как действенное средство.

  Пока они болтали, Кассандра высмотрела место с более удобным спуском к арене и повела их дальше. Топот со стороны одного из проходов ознаменовал прибытие Лелианы с небольшим отрядом лучников, которым, по всей видимости, удалось прокрасться через фронт в момент затишья в активности разрывов.

  Церковная шпионка приказала своим людям занять позиции вокруг арены, а сама присоединилась к их отряду.

  Они уже подходили к спуску, когда вокруг грянул голос:

  — Настал час нашей победы.

  Люди застыли и с руганью начали озираться по сторонам, подняв перед собой оружие.

  — Это ещё кто? — пробормотал Варрик.

  — Рискну предположить, что это тот, кто создал Брешь, — ответил Солас, начиная осторожно прощупывать поток энергии. — Идемте. Это всего лишь отголоски события, просачивающиеся с той стороны. Они не могут причинить вреда.

  Но, продолжая путь, он сам не упустил возможности понаблюдать за потоком демонстрируемой истории. До убогого восприятия людей доходило немногое, но Солас видел всё, и чем дальше продвигалось это представление, тем больше он жалел, что связался с этим никчёмным существом.

  Если бы он мог презирать древнего магистра больше, чем уже презирал, это был хороший момент, чтобы начать. Подбрасывая Корифею свою Сферу и инструкции для ритуала, Солас даже представить себе не мог, что в таком простом деле, когда у тебя на руках все карты, можно настолько облажаться.

  Реальность произошедшего здесь не могла бы быть более сюрреалистичной, даже если бы очень постаралась. Взрыв, разруха, провал — и всё потому, что этот недоумок не мог крепче держать Сферу, а старуха не разучилась лягаться.

  Глядя на эту картину вершины глупости и никчёмности, в которой Тревельян сорвала ритуал и похитила (если так можно назвать подбирание величайшего тварного орудия Народа, катящегося по полу как какой-то клубок) Якорь, Солас не мог избавиться от желания убивать. Если бы это осквернённое ничтожество осталось жить, он бы всеми силами постарался оправдать репутацию Фен`Харела среди современных элвен, приложив к его мучениям весь свой опыт и фантазию.

  Но рычать и метаться — это не продуктивно, поэтому Солас постарался унять разбушевавшиеся чувства и извлечь из ситуации хоть что-то полезное. Например, то, что второго носителя в момент срыва ритуала там не оказалось. Отпечаток события был совершенно свеж и чёток, не размыт перемешавшимися точками зрения и не затуманен собственными интерпретациями духов. Это был даже не спектакль, которые так любят оставшиеся в грёзах, а чистейшая запись на гобелене мира, которую за Завесу выдувало потоком энергии из Бреши. Любопытное явление само по себе, ведь обычно, чтобы извлечь относительно чистые записи прошлого без участия духов, нужно приложить немалые усилия, но главное то, что он может доверять его подлинности без дополнительных проверок и изысканий.

  Ритуал прерывала одна Тревельян. Точка. Никаких иносказаний. Человеческой химеры не присутствовало там даже близко.

  Можно предположить, что особые свойства человека делают его невидимым в подобных отпечатках (что вряд ли), его существование всё равно бы влияло на картину, отчего казалось бы, что там есть ещё одно действующее лицо, просто невидимое.

  Но этого нет.

  В помещении находились только те, кого он видит. Сам магистр, жертва, Тревельян и зачарованные Стражи. (Последнее в чём-то даже забавно, ведь добровольных помощников магистра там нет, а подвластным безразличны речи о великой победе.)

  Полезная деталь для будущего расследования. Солас не слишком верил, что они просто повстречались на той стороне, в первую очередь потому, что было непохоже, что он бы мог выжить там без защиты Якоря. Пусть в нём есть странная сила, но она слишком слаба, чтобы противостоять потокам энергии грёз, не смирённым зовом тверди. Человека просто растворило бы в считанные мгновения.

  Не обращая внимания на трескотню людей, начавшуюся в ответ на дошедшую до них сцену и голос Тревельян, он приблизился к разрыву, вглядываясь в медленно смещающееся переплетение чёрно-зелёного нароста. Было очевидно, что эта брешь не просто временно закрылась сама по себе, нет, кто-то закрыл её с той стороны, и в момент вскрытия он придёт сюда. Битвы не избежать, как ни жаль. Впрочем, возможность договориться с тем, что вынырнет из грёз, люди вовсе не рассматривали. Печально, но он уже свыкся с неспособностью современных народов узреть в грёзах собственные отражения. Ещё одна глупость, что канет в Бездну, когда падёт Завеса.

  — Если вы закончили, нам лучше приступить к делу, — произнёс он, переводя взгляд на Пентагаст. — Но знайте, этот разрыв отличается от других. Разрыв не просто временно неактивен. Кто-то блокирует его с той стороны, и этот кто-то силён. Воздействие метки пробьёт этот барьер, прежде чем начать по-настоящему его закрывать, но это вызовет ответ.

  — То есть демоны придут, — кивнула женщина. — Занять позиции! Передовой отряд ко мне! — рявкнула она приказ и жестом подозвала воровку и химеру. — Тревельян, что скажешь, метка отсюда достанет?

  Та провела рукой перед собой, напряженно хмуря брови.

  — Да... Думаю, ещё пара шагов и точно да, — наконец ответила она. — Эта штука крупнее других, я чувствую, как метку к ней тянет. Чуть подтолкнуть, и начнётся.

  — Отлично, мы встанем стеной щитов, начинай из-за наших спин. Если мы сможем удержать позицию, продолжай закрывать сразу. Если нет, отступаем, сохраняя строй. Если нас разметает, беги ко второй линии. Ясно?

  Девушка нервно закивала, крепче вцепившись в свой посох, словно тот мог помочь ей не утонуть.

  — Стой, стой, стой, Искательница, — возмутился Варрик, перехватывая уже вознамерившуюся идти к бреши Тревельян. — Ты что, хочешь, чтобы мы вот так сразу галопом влетели в это?

  — У нас нет на это времени, Тетрас, — лязгнула Пентагаст. — Отпусти её и готовься к битве.

  — Именно о подготовке к бою я и говорю! — бросил он в ответ. — Эй, Гоготун, если мы ничего не трогаем, демоны же к нам прям сейчас не полезут?

  — Хм, не должны. Хотя сила по ту сторону может в любой момент снять свой барьер, я это почувствую, так что у нас будет несколько мгновений, — ответил он, с интересом взглянув на дитя камня.

  Тетрас кивнул ему и многозначительно уставился на Кассандру.

  — И что с того? — раздраженно вопросила она. — У нас всё равно нет времени надеяться на прорыв дополнительных сил или, тем паче, строить здесь фортификации. Нужно справляться как есть.

  Варрик со стоном прикрыл глаза рукой, затем отнял ладонь от лица и требовательно ткнул пальцем в Лелиану, которая уже примеривалась к вершине одной из разбитых колонн.

  — Соловейшество, ну хоть ты ей скажи!

  Та на миг недоумённо подняла брови, но, окинув новым взглядом их небольшое воинство, тихо ругнулась и слегка опустила плечи.

  — Ах... похоже, мы чуть не облажались, — произнесла она, тем самым прерывая свирепеющую Кассандру.