Ваше счастье, что не я ваше счастье

-Там случайно, какой-нибудь дублирующей аппаратуры не было? — с надеждой спросил Патрушев.

-Хорошо, хоть эта есть, это же не казино и не банк. Так, стоит кражи в раздевалках предотвращать, и чтобы инструкторы делом занимались. Предполагаю, что Александр Александрович пристроил устаревшее оборудование из казино. И за это ему огромное спасибо. А то подозреваемых было бы на девять человек больше. Мои ребята и так провели огромную работу со свидетелями, восстановили по минутам, кто, где находился и что делал. Очень не хватает показаний Вадима Зверева и Альбины. Вадиму повестку отправили, с Вашего позволения я его вызвал завтра часов на двенадцать, а с Альбиной что делать?

-Не знаю, пусть пишет объяснительное письмо и отправляет тебе по почте.

-А что, то же мысль, — согласился Леван. — А может, лучше в камеру предварительную её посадим, пусть посидит, о жизни подумает, и ты отдохнёшь, а?

-Нет, я вряд ли отдохну. Леван, я тебя очень прошу, я пока тебе доверяю, и пусть Альбина в доме сидит. Если ситуация выйдет из-под контроля, я вывезу Альбину из страны. В тюрьму она не сядет, ей там нечего делать. Ищи преступника, нужна помощь, обращайся.

-Да уж, вы поможете, помощники хреновы, — взвыл Леван. — Я к ним со всей душой, а они мне ультиматумы ставить будут! Вот тебе, знай своё место, мент!

-Что ты кипятишься? Ты прекрасно знаешь, что Альбина не убивала никого, или ты хочешь, чтобы она в тюрьме сидела, а киллер с заказчиком на свободе гуляли? А ещё лучше, чтобы мне башку отстрелили, Альбину в тюрьму, дело закрыто, выдать Гобридзе премию!

-Какая ещё премия? Только и кручусь как уж на сковородке, чтобы не схлопотать, не знаешь, откуда прилетит!

-Ладно прибедняться, ты сам себе работу выбирал, вот и не жалуйся теперь!

-А я и не жалуюсь, я работаю. Ты вот про батю своего сейчас так душевно рассказывал, я всё понимаю, отец и всё такое, потом о покойных или хорошо, или ничего. Но я бы на твоём месте не был так уверен, что они не знакомы с Лопатиным Алексеем Станиславовичем. Ты же не пацан сопливый, должен понимать, что завод к нему не с неба упал! Ещё Карл Маркс говорил, что любой первоначальный капитал нажит нечестным путём. Не горячись, лучше узнай поточнее, как твой батя завод приобрёл. Может, у господина Меченого права какие на него есть? Кто знает?

-Про завод я и так всё знаю. Возможно, с этической точки зрения и не всё гладко, но криминала точно нет. Мои дед с бабкой по отцовской линии всю жизнь по партийной линии проработали, батя туда же подался. Он не любитель был глотку на митингах драть, а хозяйственник от бога. Вот и оказался он на момент перестройки и приватизации директором местного цемент перерабатывающего завода. А дальше выкупил у населения часть приватизационных ваучеров и приватизировал завод, а родители подсобили, со своей стороны. Криминала нет никакого. Сколько таких приватизаций по стране произошло? Только десятки свои предприятия смогли сохранить, а единицы приумножить и людям рабочие места сохранить. И я отлично знаю, сколько батя пахал и денег в этот завод вбухал, чтобы так тупо потом в криминал вляпываться. Я думаю, что если бы он в те мутные времена с Меченым связался, его бы давно пристрелили.

-Да, с последним не могу не согласиться, — закивал головой Леван, — но кто знает?

В этот момент распахнулась дверь и в кабинет влетела разъярённая женщина. Картинно встала посредине комнаты, воткнув руки в боки.

-Сидят, красавцы, языки чешут. А чего торопиться? Зарплата капает, а работа не волк, в лес не убежит!

Сергей с интересом принялся разглядывать мадам. Выговор, скорее всего, московский, на вид лет сорок, сорок пять. Полновата, дорого одета, эффектные длинные чёрные волосы, но всё портили мелкие черты лица: маленькие глазки и тоненькие губки.

Леван встал. Вытянул руки по швам.

-Разрешите представиться, Следователь Леван Гобридзе, — дурашливо нагнул голову. — С кем имею честь?

Дама победно вскинулась и напустилась на Сергея:

-Поучились бы у товарища хорошим манерам, пока я до вашего руководства не добралась!

-Странно, — ухмыльнулся Сергей, — до Вас, на мои манеры никто не жаловался, вот явился, как законопослушный гражданин, — Патрушев помахал повесткой в воздухе, — показания давать, а Вы меня с мысли сбиваете. Сейчас перепутаю чего-нибудь, и направлю следствие по ложному следу. Тут, между прочим, отдел убийств, сбежавших болонок ищут этажом ниже...

-Болонок? — взвизгнула дама, плюхнулась на стул и разрыдалась. — Болонок? У меня дочь чуть не убили, а вы тут в остроумии упражняетесь.

-А что мне ещё остаётся? — устало выдохнул Сергей. — Я, кажется, догадываюсь, кто Вы? — и выразительно посмотрел на Гобридзе. В дверях стоял Александр Скрупко.

-Добрый день, господа, — мужчина пожал руку Патрушеву и Гобридзе, — позвольте представить вам мою супругу. Инна Валерьевна Скрупко, — он протянул супруге платок. — Она только вчера приехала. Мы к вам прямо из больницы, ей очень тяжело. Амалия по-прежнему без сознания. Вот, хотели поинтересоваться результатами расследования.

-Пока, к сожалению, — Леван развёл руками, — ничего нового я вам сообщить не могу. Проводим расследование, опрашиваем свидетелей, очень не хватает пропавших кассет. Я надеюсь, супруг Вас ввёл в курс дела.

-Конечно, кассет вам не хватает. Чтобы вообще ничего не делать и главное, не напрягаться! Вы, я так полагаю, раскрываете только преступления, записанные на видео? И почему вы до сих пор не нашли девицу, которая напала на мою дочь перед покушением? Я вчера общалась со Стеллой Патрушевой! Она там была, и всё мне рассказала в подробностях.

-Инна, я уже устал тебе объяснять, что это Амалия напала на Альбину, а не на оборот!

-Наша дочь, в коме! А ты... ты выгораживаешь эту девку!

-Я никого не выгораживаю, я хочу, чтобы были наказаны виновные, и не примешиваю личные мотивы! — закипал Скрупко, очевидно, тема обсуждалась не первый раз.

-Если у девицы богатый любовник, значит ей всё можно? И где же ваше хвалёное правосудие? — Инна Валерьевна продолжала наседать, теперь уже на Гобридзе.

-Я так понимаю, что обычно всё можно Вам, и теперь Вы крайне раздосадованы обратной ситуацией? — ехидно поинтересовался Сергей, вставая. — Разрешите и мне представиться. Сергей Патрушев. Тот самый богатый любовник и пасынок Стеллы.

-Она мне вас так и описывала, здоровенный хам! — Сергей вздохнул.

-Я Вас даже переубеждать не собираюсь! Примите мои искренние соболезнования, — Патрушев развернулся к Скрупко, — очень надеюсь, что Амалия поправится в ближайшее время. И всё станет на свои места. Что касается Стеллы Аркадьевны, то я отказался её содержать после смерти отца. И она слегка сердита, — Скрупко, понимающе улыбнулся.

-В конце концов, Инна Валерьевна, у Стеллы есть родной сын, и я ей ничего не должен.

-Настоящий мужчина так никогда не поступит! — упрямо поджала губы Инна Валерьевна.

-Тогда, пускай Ваш муж, не сомневаюсь, настоящий мужчина, её и содержит. Вы с Александром Александровичем, по крайней мере, дольше знакомы с моей мачехой, чем я. Разрешите откланяться, — Патрушев покинул кабинет следователя.

Он шёл по коридору, а через открытую дверь, ему вслед доносились вопли Инны Валерьевны:

-Я не прошу, я требую, чтобы вы немедленно арестовали эту девицу! Её побег с места преступления говорит сам за себя. Это она, я чувствую! Я же мать!

* * *

Я лежала на своём лежбище в углу комнаты и с тоской рассуждала, что за жизнь у меня пошла! Так и буду до конца своих дней прятаться. А что делать, когда мама с бабушкой из пансионата вернутся? Мать такие новости может и не пережить. Надо что-то делать... Альбина, шевели мозгами. Думай, кто мог ударить Амалию, а главное, зачем? Ты там была и видела всех посетителей. Преступник кто-то из них...

Мои мучения прервал телефонный звонок. Звонил Сергей.:

-Привет, Солнышко, как ты?

-Привет! Никак, томлюсь от безделья, — вздохнула я. — У тебя что новенького?

-У меня для тебя как раз есть занятие, а вернее поручение от Гобридзе. Ему очень не хватает твоих показаний по делу о покушении на Амалию. Ты не можешь явиться для дачи показаний к Гобридзе лично, но вполне можешь прислать ему письмо по почте, где подробно изложишь, что видела, что слышала, кто, где был, что делал и говорил! А он подошьёт документ к делу. Ты черновик набросай и с Леваном созвонись, уточни, что именно его интересует. Потом письмо в конвертик запечатаешь и в целлофановый пакет, чтобы там только твои пальчики оказались. А я его из пакета в почтовый ящик аккуратненько опущу. Задание понятно?

-Понятно, — грустно выдохнула я. — То есть, новостей пока нет?

-Почему же нет? Есть. К нам в город пожаловала мадам Скрупко!

-Мать Амалии?

-Она самая! И требует ни много ни мало, Альбина, твой скальп.

-Час от часу не легче! Ей что, своего мало?

-Ты же просила новости!

-Так я, хорошие просила!

-Извини, что расстроил, какие были! Ещё меня обозвали хамом и ненастоящим мужчиной, так как я отказался содержать свою мачеху. Подлец, однозначно.

-Ничего себе связи, только в город прибыла, уже такие сведения!

-Я так понимаю, что из связей только сплетни от Стеллы. Они давние подружки.

-Так прямо с порога на тебя и набросилась, без объявления войны?

-Каюсь, я её немного спровоцировал, она выступала на тему, что тебе всё можно, раз у тебя богатый любовник.

-Понятно. Как Амалия?

-Пока без изменений. Но надежда есть! Вопрос, когда она осуществится.

-Я всей душой молюсь о её выздоровлении, как только она даст показания, я смогу выбраться из подполья.

-Альбин, ты же понимаешь, это может случиться завтра, а может через год. Надо думать, что можно сделать сейчас и самим, а не надеяться на чудо. Я тебя целую. Давай, пиши письмо, закончишь, набери мне. Я на работу приехал уже. Тебе продукты нужны какие-нибудь? Вечером мне скажи, я всё привезу. До вечера. Целую.

Я вздохнула, налила себе чашку кофе, взяла бумагу, ручку и приступила к творчеству. Так, для начала надо вспомнить, кто там вообще был...

* * *

Патрушев позвонил Гобридзе:

-Леван, это Патрушев Сергей, мадам Скрупко закончила есть твой мозг чайной ложкой?

-Только что. Даже не напоминай!

-У меня тут идея возникла, чтобы сдвинуть дело с мёртвой точки.

-Излагай!

-Ты вешаешь на меня записывающее устройство, а я иду к Петьке и выбиваю из него всё, что он знает. Мне он всё выложит. У меня рычагов много, могу с работы уволить, могу просто физиономию начистить!

-Ага, нос начистишь, а показания будут не действительны, поскольку даны под угрозой физической расправы.

-А если не под угрозой, а во время расправы?

-Тем более. Но идея не плохая. Мне надо разрешение получить на операцию и на оборудование. А ты пока подумай. Надо похитрее как-то зайти, и желательно без кулаков.

-Без кулаков. А если чешутся?

-Тогда всё запиши, оборудование выключи и почеши, но так, чтобы следов не осталось!

-Током что ли?

-Ремнём по заднице! На правах старшего брата. Будем надеяться, на суде он постесняется показывать свой зад.

-Ладно, понял. До завтра успеешь с бумажками?

-Постараюсь. Вечером позвоню.

* * *

Я закончила своё творение. С одной стороны, картинка выстроилась очень чёткая, кто, где был, и что делал, но в то же время, я ни на миг не приблизилась к разгадке.

Вечером приехал Патрушев с продуктами и конвертами. Я приготовила ужин и зачитала ему свои показания. Запечатала в конверт, потом в пакет и засунула во внутренний карман пиджака Сергея.

-Я так ничего и не придумала, — вздохнула я. — У меня с мотивом беда. Кому выгодна смерть Амалии? Полный бред! Может у нас в городе завёлся маньяк? Моему единственному подозреваемому, Петру, от смерти Амалии ни горячо и ни холодно. Ясно одно, что покушение было не спланировано заранее а, так сказать, экспромт. Кто-то решил воспользоваться нашим скандалом, возможно, не успел до конца продумать последствия. Или вообще надо копать со стороны семейства Скрупко. Наверняка, у них своих скелетов в шкафу хватает. В любом случае отсюда я не могу действовать, — грустно констатировала я. Сергей рассмеялся.

-Понятно, королевство маловато, разгуляться негде? Решила привязать Александра Александровича к кровати и пытать? — с невинным видом осведомился Патрушев.

-Нет, конечно, — возмутилась я, — как ты мог такое подумать!

-Естественно, у меня белая горячка! — я надулась.

-Ты мне что, теперь это до пенсии будешь вспоминать?

-И после пенсии тоже! — успокоил меня Сергей.

В ответ я сердито громыхала грязной посудой. Патрушев подошёл сзади, взял меня на руки:

-Не дуйся! Если обещаешь никуда больше не ввязываться, постараюсь поскорее выпустить тебя на волю. Мне самому эта партизанщина уже до чёртиков надоела, — и понёс меня мириться.

Утром я закрыла за Сергеем дверь и отправилась убирать со стола после завтрака. Раздался стук в дверь. Я огляделась в поисках того что мог забыть Патрушев, ничего не увидела и почесала открывать дверь. На крыльце стоял здоровый парень, с маленькой лысой головой на широких плечах, шеи я вообще не обнаружила.

-Альбина?

-Да, — растерялась я, но больше ничего не успела, парень сунул мне под нос вонючую тряпку.

Затем у меня случился провал в памяти. Очнулась я на кровати в незнакомом месте. Огляделась. Большая комната, огромная кровать, шкаф, дверь и окно. Я тихонечко пошагала в сторону двери, подергала её. Закрыто. Интересно, чего я ожидала. Вздохнув, подвигала к окошку. Меня слегка покачивало, что за дрянь мне сунули под нос?

Окно было забито гвоздями, да и за ним тоже много интересного я не нашла. Ясно одно, я за городом. Моему взору предстал большой газон, глухой забор, а за ним лес. Прекрасно. Где я и что происходит? За дверью раздался шум, я метнулась обратно к кровати и притворилась спящей. В комнату вошёл парень, я разглядывала его из-под опущенных ресниц, как мне казалось, незаметно.

-Вставай, спящая красавица! Не придуривайся! А то без еды останешься.

Я распахнула глаза. Парень был нереально хорош, я даже открыла рот и видимо приобрела придурковатый вид.

-Захар, — он протянул мне руку, я в ответ свою, за нее он и поднял меня с кровати. — Альбина? Если не ошибаюсь.

Я кивнула.

-Так вот, Альбина, двигай на кухню. Кто не работает, тот не ест! — кто бы спорил!

И я зашагала за ним сначала в коридор из комнаты, потом вниз по лестнице, затем на кухню. На кухне хозяйничала пышная, румяная деваха. Которая при виде Захара мгновенно поглупела и смотрела на него приоткрыв рот. А он терпеливо, несколько раз подряд повторил ей, что я буду ей помогать, а она за мной присматривать. С третьего раза она кивнула. Радостный Захар покинул кухню. Лицо девицы тут же приобрело осмысленный вид, и она принялась меня разглядывать. Я же раздумывала, было ли у меня такое же идиотское выражение лица, при взгляде на Захара? А ещё его терпеливость в общении с женщинами наводила на мысль, что абсолютно все особи женского пола при виде него впадают в транс. А он, очевидно, прибывает в уверенности, что все женщины, которые ему попадаются не семи пядей во лбу. Ну и ладно. Побуду идиоткой, мне сейчас это только на руку.