Спасти Ссср ч9

...

Весьма противоречиво развивалась и кооперация. Несмотря на различия в данных официальной статистики о количестве действующих кооперативов, можно проследить тенденцию их резкого увеличения — с примерно 14 тыс. в январе 1988 г. до 193-210 тыс. в январе 1990 г. По данным Госкомстата СССР, среднемесячная оплата труда работавших в кооперативах достигала в 1989 г. 500 руб. Среднемесячный заработок работающих в московских кооперативах в начале 1990-х гг. составлял 700 руб. За одну и ту же работу рабочие в кооперативах нередко получали доходы в четыре-пять раз превышающие те, что зарабатывали рабочие той же профессии и квалификации на госпредприятии.

Нарастающий социальный конфликт интересов не прошел незамеченным. "Мы дали кооперативам возможность самостоятельно устанавливать цены и создали кооперативную систему, не облагаемую налогом, — анализировал ситуацию академик А. Аганбегян. — Кооперативы подняли цены, они не платят налогов, в них выросла зарплата. А рядом с ними расположены государственные предприятия, которые производят такую же продукцию, но на них действуют официальные государственные цены, а всю прибыль забирает себе казна. Сложились неравные условия, и это вызывает у людей недовольство. Поэтому правительство ввело налоги на кооперативы, чем обидело их, поскольку они уже привыкли не платить налогов. Теперь они пытаются взять свое на цене, а это задевает массу людей"

...

Как известно, первыми представителями нового слоя "деловых людей" явились кооператоры, арендаторы и работники совместных предприятий. Позже к ним стали присоединяться фермеры, а также владельцы небольших магазинов, кафе и предприятий обслуживания, но все эти категории пока малочисленны. Опросы показывают, что появление "новых людей" и их напористое стремление к успеху не ускользнули от внимания, по меньшей мере, трех четвертей населения, причем реакция разных групп на появление этого слоя резко поляризована, что ясно выявилось в опросе, посвященном кооперации. Большинство респондентов считают, что в кооперативах труд оплачивается справедливее, чем в государственном секторе (52 %), люди имеют больше возможностей проявить свою инициативу и знания (61 %), лучше используют сырье, материалы, оборудование (66 %), что в кооперативах работают инициативные, предприимчивые люди, умеющие трудиться и желающие заработать (45 %). В связи с этим 41 % опрошенных полагают, что кооперацию следует развивать.

С другой стороны, значительная часть населения считает, что развитие кооперации ухудшает состояние экономики (35 %), и после выхода страны из кризиса кооперация вообще не будет нужна (38 %). 45 % опрошенных высказываются за ограничение деятельности кооперативов. Ценами на их продукцию не удовлетворены 9/10, выбором предлагаемых товаров — половина, их качеством — 44 % населения. Около 3/5 опрошенных полагают, что кооператоры получают незаслуженно высокие доходы, треть — что в кооперативах работают мошенники, спекулянты, люди с темным прошлым. Отсюда мнение примерно трети людей, что кооперацию надо сворачивать. В возникновении такой реакции частично повинны сами кооператоры, но, по-видимому, дает себя знать и "отвычка" народа от торгово-предпринимательской деятельности, а также связанная с ней подозрительность по отношению к дельцам, коммерсантам, предпринимателям. Предвзятость общественного мнения в этом вопросе существенно осложняет развитие новых форм хозяйственной деятельности в городе и на селе.

От автора: ни в коем случае не являясь апологетом КПСС и ее истории хочу заметить: а вам не кажется, что тут попахивает своего рода социальной шизофренией? Авторы книги видят в происходящем отход от классового подхода и не стесняются требований вернуться к диктатуре пролетариата через насилие — но нельзя же не видеть крайний цинизм приведенных выше мнений. С одной стороны — мы признаем, что кооперативы работают лучше, хозяйственней, правильнее используют ресурсы. С другой стороны — при этом там работают рвачи, мошенники, спекулянты, которые втридорога продают продукт своего труда.

Сами же авторы книги замечают — что по опросам шахтеры хотят работать в социалистической системе (с гарантированной зарплатой), но по-капиталистически (сами продавать уголь за границу, за эти деньги закупать товары народного потребления). Вся суть недовольства шахтеров — в недопотреблении, они хотят машину, собственный участок с домом и аж трактор небольшой. В обоих опросах не просматривается связи между качеством и интенсивностью работы и уровнем доходов. Люди считают, что им должны дать, не заработать — а именно дать. Кстати, в чем то они и правы — если бы не гонка вооружений, отнюдь не во всем навязанная Западом (а кто например заставлял размещать евроракеты в начале 80-х, да еще в таком количестве) — то могли бы жить и лучше. Несколько десятков тысяч танков нам тоже вряд ли было нужно.

Так чего же хотели люди, и где можно было найти выход? Видимо, основой должна была по их мнению быть "колхозно-заводская цивилизация", какую автор видел своими глазами. Завод Ижмаш который на пике предоставлял работу шестидесяти двум тысячам человек — он не только выпускал десятки наименований продукции, в том числе высокотехнологичной. Он строил жилье для заводчан, он выстроил целый городской район — автозаводской, он выстроил для Ижевска очистные сооружения за свой счет, за что директор Белобородов мог и в тюрьму угодить. На заводе у людей проходила вся жизнь, хороший завод обеспечивал людей жильем, медициной, отдыхом. Там была своя очередь на жилье, на предметы быта, на автомобили. Они были куда короче чем общие. Точно по такому же принципу строились хорошие колхозы — сильный колхоз с сильными подворными хозяйствами. В частном хозяйстве корова доила порой вдвое больше чем в колхозном — но из колхоза получали посыпку, можно было выписать трактор, туда же сдавали излишки молока, мясо. Лояльность крестьян, их труд — обуславливался теми благами, которые они получали за счет общего хозяйства. Когда сильных колхозов не стало — коров в частном хозяйстве вдруг стало держать невыгодно. Если покупать корма за деньги — молоко выходит золотым.

Так в чем же была проблема, почему эта "колхозно-заводская цивилизация" не устояла, не смогла развиться?

Первое — не была обеспечена преемственность. После смерти Белобородова — Ижмаш довели до ручки очень быстро, и ни один его преемник — не смог соответствовать уровню легендарного Ивана. Точно так же колхоз, который видел автор, второй в районе — быстро скатился вниз, стоило только сменить председателя.

Сын Белобородова был алкоголиком и быстро спился. Внук проживает в США и работает простым программистом. Когда во время посещения города ему показали, что построил его дед, он осторожно ответил: знаете, я простой программист, и меня все устраивает...

Преемственность явно не была обеспечена в масштабах всей страны — поколение легендарных директоров 60-х-80-х годов ушло не оставив замены. Экономика во многом держалась на них и пробуксовка 80-х — это как раз их старение и отсутствие сменщиков.

Второе — слишком много тратили на оборонку. Это факт. Ижмаш был военным заводом, и в конце семидесятых Устинов зарубил несколько важнейших проектов — в том числе новый мотоцикл и новый автомобиль, оба были мирового на тот момент уровня. Деньги были только на военное — осваивали управляемые мины и снаряды. Видимо, пока Брежнев был в силе, он следил чтобы Устинов не перегибал палку, ведь именно Брежнев сказал — мы не можем себе позволить чисто военные заводы, и потому на каждом из них на рубль военной продукции должно быть как минимум рубль гражданской. На Ижмаше этот показатель достигал девяти! Девять рублей гражданской продукции на рубль военной. То есть это был уже не военный, а многопрофильный машиностроительный концерн. Но Устинов никогда не отступал от своего, он помнил войну — и это была видимо трагедия страны и ее генералов, которые не могли до смерти забыть сорок первый год. Потому как только Брежнев ослаб и заболел — Устинов начал новый виток гонки вооружений, без колебаний отбросив все гражданские нужды и проекты.

Пример Китая показывает — что движение к социализму в принципе возможно без милитаризма. Того самого милитаризма который буквально въелся в нас и сейчас мы с недоумением и раздражением спрашиваем — а почему Китай не защищает Венесуэлу? А Иран? Китайцы вероятно с таким же недоумением, если не раздражением смотрят на нас и наши попытки на Украине...

Ну и третье — сама ведь эта "колхозно-заводская цивилизация" — она была не "благодаря" а "вопреки". Белобородов едва не сел за трату денег завода на новые очистные сооружения для Ижевска. Все вот эти вот социальные траты — их приходилось выпрашивать, выбивать, выговаривать, потом оправдываться. Председатель колхоза мог сесть за трату денег на баню, а то и на школу...

Суть то в чем. На чем споткнулись реформы Косыгина. На том — и это открыто признавал Брежнев — что люди, получив самостоятельность и зарабатывая деньги внутри системы — тратили их тут же на месте, на решение наболевших местных проблем. Дороги, жилье, школы, больницы. А государству нужны были деньги на перевооружение. На помощь странам мирового социализма. Причем Устинов и генералы напрямую видимо увязали вопрос политической поддержки Брежнева с продолжением политики централизации доходов и выделения денег на оборонку и армию. Потому то реформу свернули а Косыгин на том сломался...

Никогда в СССР гражданская, а порой даже и партийная власть — не контролировали вооруженные силы и не могли умерить их аппетиты. Особенно это было заметно при Брежневе, когда фронтовики были в силе, а Устинов — силен как никогда. И мы как то до сих пор не можем понять, что ничего общего ни с марксизмом ни с социализмом — это не имеет. Это трагедия и травма двух мировых войн и войны гражданской — что мы должны быть вооружены до зубов, причем только своим оружием. Китай даже сейчас, будучи второй, а по многим показателям уже первой державой мира — не стесняется закупать оружие на стороне, если в том есть смысл. Индия закупает на стороне большую часть — из ей необходимого.

Но в одном авторы выше упомянутой книги совершенно правы — без честного и жестокого к самим себе анализа ошибок советского проекта — мы вперед не двинемся.