Это было словно озарение. Я знала Тень раньше, вернее видела его. Я вспомнила его...
Тень встал и подошел вплотную ко мне.
— Ты... ты...— вспоминая его имя, я закрыла глаза и вдруг почувствовала на губах легкое прикосновение. Разве это возможно? он же тень. Но об этом я тут же забыла. На меня нахлынули воспоминания. Его.
Как же одиноко жить в этом холодном мире. Когда каждый день одно и то же. Люди, почти превращенные в машины. Для Соло все это опостыло. Он искал что-то новое. То, что разнообразит его жизнь. Но его мир не давал знаний о том, что это и где это искать. Хотя, чем больше он углублялся в книги предков, Соло все чаще наталкивался на непонятное слово Любовь. Под этим странным словом подразумевали чувство. Но какое? И тогда он повстречал незнакомца. Мальчика. Он не был человеком, это Соло понял сразу. Ребенок смотрел на него слишком серьезно и рассказывал, о чем Соло мечтает на самом деле, словно знает его лучше, чем он сам. Мальчик пообещал, что исполнит его заветное желание и в обмен всего-то на всего он заберет его душу... через год. Но зато Соло испытает, то чего никогда не сможет испытать. Потерянное чувство. Любовь... И Соло согласился. Хотя и сам не знал, как он будет его испытывать. А когда понял, было поздно... Он увидел ее в кафе. И с того дня жизнь Соло изменилась. Он чувствовал! О, как это было прекрасно. Жизнь раскрасилась в краски. Но чем дольше проходило времени, тем больше он понимал, что она никогда не ответит взаимностью. Она не знает этого чувства. Да и как ей объяснишь, что в его груди разгорается пламя, пожирающее его душу... На тот момент она у него еще была. И ей было и сладостно и мучительно одновременно. Он смотрел на девушку, как на самое прекрасное создание на земле. Если бы у него было еще что-то, он бы отдал это ради нее. Но год пролетел незаметно. И чем ближе подходил его конец, ибо без души человек не может жить, тем больнее ему становилось. Ведь больше он ее не увидит. Но если она ему поможет... возможно, они будут вместе. Либо здесь... либо там...
Я смотрела на него и видела себя. Постоянно я. В его сердце, его мыслях. Конечно, я не была первопричиной его сделки, но стала его избранницей. Прекрасно понимая, что не могу ему помочь, я смотрела в его глаза, и слезы текли по щекам. Его чувства ворвались в меня. Словно проживая его жизнь, я узнала, ЧТО он чувствовал и чувствует до сих пор...
Соло наслаждался этим прикосновением и тем, что она рядом. Прекрасная, живая. Только сейчас до него дошло. Разве в праве он ставить ее перед выбором? Видя ее слезы, Соло принял решение за нее...
— Пришло время, — прозвучал голос мальчика за моей спиной.— Твое решение?
Но я не успела произнести ответ. Соло неожиданно замотал головой и рванул к мальчику. Казалось, что он и без слов понимает Соло. Мальчик хмурился все больше и больше.
Я не понимала, что происходит, о чем и спросила его.
— Ты свободна. Он отказался сам.
Тень Соло виновато улыбнулась, последний раз коснувшись моих губ исчезла...
— Надо же...— мальчик задумчиво посмотрел на меня. — Как необычно. Я думал, торговать любовью будет прибыльно. Но он первый кто воспользовался этим товаром и сам же отказался от спасения. Дурак. Хотя с другой стороны ты ведь не хотела его выкупать? Ведь так? Избранный должен с чистой душой и открытым сердцем согласиться на искупление Грешника. Если у него есть хоть тень сомнения, то они оба пропадут. В тебе ведь есть сомнение? Я так и думал. И надеялся на две душонки. Эххх, не мой сегодня день.
Я смотрела на мальчика, на то, как он рассуждает, и мне становилось все гаже. Ради меня только что человек обрек себя на муки, а этот 'ребенок' называет его дураком. Уж кто-кто здесь дурак так это не он, а я дура. И даже не дура, а сволочь. Мой страх и эгоизм так затуманили мне рассудок, что я превратилась в бесчувственную стерву. Но надо что-то сделать... надо!
— ...даааа... но если тебе вдруг захочется славы, богатства или любви, то обращайся. Чем смогу помо...
— Подожди! Я еще не ответила тебе.
— Что? Что ты еще удумала? Я уже получил ответ. Мне его вполне достаточно, — мальчик явно не хотел слушать меня. — К тому же ты забыла, чем для тебя может кончиться искупление?
— Нет, и именно поэтому, я Избранница Грешника Соло разделяю его искупление. И если мне суждено потерять свою душу, то я готова пойти на это.
— Чертова идиотка!!!!— закричал мальчик и внезапно набросился на меня, сбив с ног.
Он смотрел мне прямо в глаза, и я тонула в черноте зрачков. Голубизна глаз исчезла. На ее место пришла тьма. А где-то вдалеке мерцали огоньки пламени. Но я не горела в нем, он не мог добраться до меня. Это конец — мелькнула мысль, и я провалилась в темноту.
Серое небо накрывало каменный город. Вокруг города были рвы. Зелень здесь никогда не росла, и обитатели не знали, какова она на цвет, запах, вкус. Да и этого всего они не ощущали и не знали. Оттенков здесь всего несколько и то все происходят или от серого, либо от коричневого. Зато есть звуки. Они ужасны. Это вой, визг, свист, шепот, крик. В эти моменты мечтаешь оглохнуть, но это невозможно. Надеешься хоть немного отдохнуть от этой какофонии звуков. И вот мечта сбывается и наступает мертвая тишина. Да-да. Именно мертвая. Не единого звука... и ты начинаешь сходить с ума. Уже неважно, что было до этого, лишь бы начался этот унылый вой или испуганный крик. И все по кругу.
Ты пытаешься уйти из этого места, но все дороги возвращают обратно. Тени проходят мимо тебя и не замечают. Так же как и ты их. Но если сталкиваешься с одной из них, то в мгновение ощущаешь все страдания чужой души. Сколько моя находится в этом месте? Года? Два? Вечность? Я потеряла счет времени, да и нет его здесь. Я бесцельно брожу по лабиринту Минотавра и мне не на что надеяться, кроме как быть им съеденной и прекратить мучения. Иногда все-таки удается выйти из этого проклятого города, когда опускается мостик. Но куда идти? Там плещется огненное море. Только в край отчаявшиеся бросаются в него, чтобы сгореть. На меня вновь наткнулась чужая душа. Я испугалась, что снова испытаю чужие муки, но ничего не произошло. Только ощущение утраты. Не зная, почему я пошла за этой более менее спокойной душой. Что это? Интерес? Я приблизилась к ней и как бы случайно коснулась. Странно, но она не испытывала мук от контакта. Мне кажется у нас похожие чувства, но не понимаю какие. Я вообще мало что понимаю здесь и помню. Вернее ничего не помню. Даже как меня зовут. Я снова дотронулась до нее. Какое-то светлое чувство накрыло меня. Мне стало тепло и приятно. Я хочу остаться с тобой. Хочу всегда чувствовать это. Можно? Душа кивнула. В какой-то момент я начала понимать, что передо мной мужчина. А кто я? Он обнял меня. Ты женщина. Та, которую я люблю...
Это счастье?
Это любовь.
Кажется, я улыбнулась. Этот серый мир стал исчезать. И последнее, что я увидела в этом мире — маленького светловолосого мальчика с голубыми глазами, с необыкновенно взрослым взглядом.
* * *
*
Чашка кофе не дает мне замерзнуть. Любимое кафе и место у окна. Я смотрю на прохожих и мне вновь одиноко. Этот город действительно серый. Вот он мой ад. Там где я родилась и выросла. Там где нет любви. Не нужно искать его где-то в другом месте. Он здесь. Осознавать свое одиночество это значит вариться в котле своих переживаний. Кажется, пошел снег? Немного белого на сером. Это не делает меня счастливой. Если бы я могла все изменить.
— Здесь свободно?— раздался мужской голос.
Я кивнула, не отрываясь от окна. Может, не хочу, чтобы он видел мои слезы?
— Погода радует.
Я снова кивнула. Хоть меня ничего и не радовало.
— Может, стоит познакомиться?
— Зачем? — наконец-то произнесла я все так же не глядя на собеседника.
— Ну, вдруг вы моя судьба, а я не знаю вашего имени.
— Я не верю в судьбу.
— А я верю. Меня кстати зовут Соло...
Я на мгновение застыла. Медленно переведя взгляд на сидящего напротив я все еще боялась, что это просто то же имя. Как же мне хочется вновь его увидеть. Я резко зажмурилась и закрыла руками лицо. Что если это другой?
Внезапно его руки коснулись моих, открывая лицо. Глаза все еще закрыты.
— Посмотри на меня. Я так долго тебя искал.
Я распахнула их и увидела его.
— Соло... это ты? Это ты!
Я бросилась к нему и прижалась всем телом. Мою дрожь трудно было унять, и он лишь крепче сжимал меня. Его губы такие нежные и горячие. Его глаза такие чистые и любящие. Сейчас мне было наплевать, что подумают окружающие нас люди. Это не сон. Главное он со мной.
— Это счастье? — прошептала я.
— Это любовь, — улыбнулся он.
15
L++ Пусти меня к себе — пусти в себя 15k Оценка:5.87*10 "Рассказ" Фэнтези
Как в сновиденческом небе келейном,
Лунною влагой мерцают колени.
Ю.Листвицкая
— Ну, привет, подруга.
Я промолчал. Анастасия смотрела в окно, на проглянувшую из-за распавшихся туч луну, но обращалась моя подружка не к царственному светилу.
Обожаю...
Однажды мне уже случилось: эта нечеловеческая красавица смотрелась в зеркало, любовалась своим отражением и, кокетничая больше с собой, чем со мной, кончиком безымянного пальца, ноготочком повела себе от подбородка — по изогнутой шее — вниз по глубокому вырезу декольте. Но палец замер... и дрогнул.
— Ну, привет, подруга, — сказала она.
Задрожали веки... Женщина попыталась прикрыть их, но у нее на то не хватило силы. И я увидел, как радужка ее глаз затопила зрачок — красным, и он сузился — в вертикальную щель.
Задрожали губы... приоткрылись, обнажая не прикрытую помадой розовую плоть, обнажая зубы. И дрогнули клыки... И дрогнули, пробивая еще человеческую кожу, когти... У нее изогнуло ломотой всё тело и:
— Ну, привет, подруга, — сказала та, что в ней.
Она пальцем промокнула кровь на шее и слизнула жидкую руду.
Я не боюсь обеих. Может, потому, что ее обращение провоцирует моё?
— Эй, привет! — обратился к которой-то из них тот, кто во мне.
И нам всем улыбнулась луна.
Мы шли под руку. Время от времени Анастасия поворачивалась ко мне, её грудь трогала моё плечо, её бедро неотвязно дразнилось об моё, и путал сознание аромат духов. Хотя не в запахах, конечно, и уж не в людской парфюмерии были истоки дурмана. Лунного полыхания не могли оскорбить ни голые лучи городских фонарей, ни жеманные отсветы занавешенных окон. И те, кто в нас, плескались в безумии полнолуния.
— И всё-таки почему луна? Потому что свет? — опять качнулась ко мне Анастасия.
— Вряд ли. В земных океанах луна вздымает приливы. Кто знает, какие древние воды она поднимает в нас?
Я забылся и улыбнулся ей. Тотчас её коготки, раздвинув ткань пиджака и рубашки, чуть царапнули кожу. Я поморщился.
— Осторожнее... — промурлыкала она. — Потерпи. Уже близко.
Да, конечно, её тоже будоражит игра наших чар. Но мы же удержимся? Мы же всегда умудрялись сдерживаться!
Я догадался, куда направляло нас её чутье вампирессы — ночной клуб "Лотос".
Большие деньги отвратительны в первом поколении: они либо грязны, либо кровавы. Да и во втором — тоже: они самодовольны и забалованы. Но потом вырастают внуки, любящие своих зверей-дедов, презирающие безвольных родителей, и начинается... сто лет тому назад начался Серебряный век. В России надо жить долго. Или быть бессмертным.
Вы же не любите блондинок? Я тоже. Особенно тех, которые выше 170, у которых пшеничные, невыщипанные брови вразлет, рассеянные глаза и мальчишеская стрижка.
Но тот, кто во мне, тихо охнул.
— Вот. Немного подслеповата и почти лысая, но в остальном — повтор я. Хотя нет. У меня, по-моему, более очерчена грудь.
— Ты о своем лифчике?
— Она еще и лифчики не умеет подбирать?
Спорить мужчине с женщиной о другой женщине бессмысленно: он смотрит, что в возможной избраннице хорошо, а она — что в сопернице плохо.
— Спасибо, — я просто поцеловал ей руку.
— Не отделаешься, — Анастасия потерлась пальцами о мои губы, перевернула ладонь, поднесла к своим губам, и кожу чуть царапнули ее клыки. — Расскажешь?
— Never, — улыбнулся я.
-... say never, — докончила нелюдь.
— А как ты?
— Меня уже заметили, — улыбнулась она. Я не удержался, скользнул взглядом по чуть раскрывшемуся рту. Анастасия заметила и шире приоткрыла губки... хоть Orbit рекламируй... Белые, ровные...
— Кто он?
— Он.
— Кто?
— Еще не знаю.
Она чуть повернула голову — взглянула...
"Люблю глаза твои, мой друг,
С игрой их пламенно-чудесной,
Когда их приподнимешь вдруг
И, словно молнией небесной,
Окинешь бегло целый круг..."
Они были когда-то знакомы — Анастасия и Эрнеста — Настя и Нести, но в те времена одним промельком взгляда увидеть всю залу умели многие женщины... в те баснословные времена, когда на балу главным музыкальным инструментом еще не был барабан, лазеры не мельтешили по глазам, а распорядителя не называли диджеем.
Я до сих пор помню аромат сотен одновременно горящих свечей — "тот запах и душный и сладкий", скучаю по нему. Когда же у смертных кончится их нефть?
— А твоя девушка не будет против?
— М-м-м?
— С которой ты пришел, которой целовал руки... которая целовала ладони тебе?
— Она не моя девушка — мы редко приходим вместе, и еще ни разу вместе не возвращались.
— И что за гадости она про меня говорила?
— Ей не понравилась твоя прическа.
— Я не люблю нравиться девчонкам.
— Она намекала на твою близорукость...
— Чтобы видеть главное, не обязательно рассматривать мелочи.
— Что у тебя сейчас нелады с лифчиком.
— На мне же нет лифчика!
— И что в остальном — ты похожа на неё.
— Она такая стерва?! — искренне удивилась девчонка.
— Как тебя зовут? — не стал спорить я.
— Устинья.
— Древнее имя...
— Это мне для контраста, — улыбнулась она.
Отдёрнуть штору! И, наконец, не испачкаться об электрическое освещение улицы, а окунуться в чистую зыбь полуночного полнолуния.
— Осторожнее, свалишь цветы.
Я не ответил. Город мельтешил внизу, а луна была — вот... И чуть покалывало у корней волос, мурашками срывалось по коже на плечах и выгибало шею: "привет, подруга!".
"Если она сейчас включит свет...".
Нет. Зашуршал снимаемый плащ, упала туфелька, вторая... Зашептались шаги, ощущаемые даже не на слух, а по движению воздуха — приближению тепла тела, тепла крови, души, зачинающегося жара любви, любви, еще прячущейся под темным, дурманным дымом вожделения.
Устинья встала рядом... пробомотала:
— Не понимаю.
И опять... Неужели не зря мне вспомнилась Эрнеста?
— Меня?
— Себя.
— А это важно? Нужно?
— Как забавно путаются мысли, — не ответила мне она, она по-прежнему вслушивалась в себя. — Как запутываются в них чувства.
— Ты...
— Ну, обними же меня!
Я потянулся губами к ее губам.
