| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Меня не волнует Ташур! Даже если бы он тебя изнасиловал, мне нет до этого никакого дела. Мне бы это даже на руку было.
Тельвар развернулся и скользнул к Эрику. Испуганно хрюкнув, мальчишка втянул голову в плечи:
— Я ничего не сделал, господин.
Карром сгрёб его за шкирку, легко оторвал от пола и проревел:
— Кто принёс вам еду?
— Он назвался Шайлэ, — простонал Эрик и быстро-быстро забормотал: — Простите. Я не хотел. Простите, простите, господин!
Маг на секунду нахмурился, сверкнул в Юлину сторону свирепыми тёмными глазами, но ничего не сказал. Швырнул паренька на пол, ткнул в него пальцем и посмотрел на птицу:
— Следи за ними в оба! — Шур ответил коротким урчанием. Карром согласно кивнул и слегка пнул Эрика мыском сапога: — Седлай моего коня! Мы уезжаем. — Он обвёл хмурым взглядом конюшню и добавил: — И себе коней подберите. Живо!
Подросток вскочил и бросился выполнять поручение. Юля же проводила глазами удаляющуюся фигуру мага, повернулась к шуру и закусила губу. Седлать лошадей она всё равно не умела, а вот высказать своё фу...
— Ну и зачем ты рассказал ему о Шайлэ? Во всём этом ненормальном мире нашёлся один добрый человек, и ты его заложил. А ведь твоему хозяину убить — что в реку плюнуть! — Юля кивнула в сторону подсыхающего кровяного пятна. — Доволен?
Шур гордо вскинул голову и фыркнул. Слов у девушки не нашлось, и она отправилась помогать Эрику. Помогать, конечно, громко сказано. Скорее, морально поддерживать. Она краем глаза наблюдала, как ловко мальчишка прилаживает на морду вороного коня уздечку, и вспоминала всю эту дьявольскую ночь в конюшне. То, что за пару дней мозги у неё съехали набекрень, Юля не сомневалась. Но упорно прокручивала сцену за сценой, пытаясь разобраться, что всё-таки с ней творится. Девушка понимала, что Тельвар считает её магом (или магичкой?), и готова была согласиться, что у него есть на то некоторые основания, но вот саму себя волшебницей, чародейкой или ведьмой признавать отказывалась.
— Глупость несусветная! Ну, предположим, я во всеуслышанье заявлю, что магичка. И что? Только разозлю Тельвара ещё больше. Он-то воспринимает меня не просто магом, а магом практикующим и тщательно скрывающим свои умения. Ну и пусть! Может, и лучше, что он видит во мне не сопливую девчонку, а опасного противника. Авось не бросится в драку сломя голову, предпочтёт изучить врага, подготовиться, а, значит, у меня будет немного времени, чтобы сориентироваться и, помоги Бог, сделать ноги. — Юля вздохнула и тоскливо посмотрела на Эрика: — Должно же быть в этом треклятом мире место, где мы смогли бы укрыться?!
Глава 8.
Во сне и наяву.
Горная гряда тянулась вдаль насколько хватало глаз. Снежные пики терялись в лохматых белых тучах, на их крутых склонах, словно стада гигантских белых овец, паслись облака. Возле тёмно-зелёной полосы леса облака клубились, таяли и лёгкими туманными полосами ползли по склонам.
Нежась в тёплых ласковых потоках, Светлана плыла над лесом, окутанным загадочным флёром, и размышляла о том, что совершенно неоправданно всю жизнь боялась высоты. Сейчас небо казалось родной стихией, давным-давно забытой, но по счастливой случайности обретённой вновь. Девушка раскинула руки, тотчас превратившиеся в широкие сильные крылья, и рассмеялась, искренне радуясь воссоединению с небом и ветром. Несколько быстрых уверенных взмахов и вот уже новые прохладные потоки подхватывают изящное тело и несут вперёд, навстречу свежему ветру и свободе. Светлане хотелось закричать во всю мощь лёгких, но она молчала, не желая нарушать абсолютную, незыблемую тишину поднебесья. Твёрдое как скала и эфемерное будто дымка безмолвие окутывало, проникало внутрь, становясь неотъемлемой частью души, смыслом существования, самой жизнью.
"Чтобы мы не вкладывали в слова, как бы ни старались донести суть до собеседника, он не поймёт, не оценит откровенности и, в лучшем случае, покрутит пальцем у виска, а в худшем... Впрочем, худшие варианты лучше не рассматривать. — Девушка зажмурилась, затем резко распахнула серебристо-серые глаза с вытянутыми прямоугольными зрачками, улыбнулась и взмахнула крыльями. — Буду надеяться на лучшее, думать позитивно и жить сегодняшним днём. Сейчас мне хорошо. У меня есть свобода, ветер, тишина".
Сизая дымка над лесом сгустилась, полыхнула багрянцем и взметнулась к небу острыми языками пламени. Мгновенье, и алые всполохи застыли, превратившись в огненный замок, сияющий всеми оттенками красного. Разящими шпагами вонзились в серые тучи шпили сторожевых башен и потянулись дальше, к солнцу, что гигантским золотым шаром висело в бездонном, голубом небе. По массивным крепостным стенам из тёмно-красного камня пробежали золотые блики, и огненный замок содрогнулся от рёва труб. Из горла Светланы вырвался радостный приветственный вопль, и над замком, кувыркаясь и резвясь в мощных потоках воздуха, закружилась могучая золотая птица.
— Вернись!!!
Пронзительный крик оглушил, в глазах вспыхнули разноцветные снопы искр, а звенящее чувство свободного полёта исчезло, сменившись оковами бескрылого человеческого тела. В первые секунды после возвращения из сказочно-упоительного сна в безрадостную явь Светка не могла даже пальцем шевельнуть. Она чувствовала себя подстреленной на взлёте птицей и даже ощущала боль в груди, там, куда попала шальная стрела, прервав упоительный, свободный полёт.
"Блин! Стрела? Рана? Даже во сне этого не было. Надо ж такое нафантазировать! — Всё ещё не решаясь повернуться, девушка вгляделась в потолок, но ничего интересного не обнаружила. — Но там и не должно быть ничего такого! Хотя...от какого-нибудь волшебного люка, прямиком ведущего домой, я бы не отказалась". Светка представила, как поднимается по металлическим скобам, вбитым в кирпичную кладку, упирается руками в тяжёлую, чугунную крышку, с трудом отодвигает её и выбирается на поверхность в родном московском дворе. Она с умилением посмотрела на невзрачную девятиэтажку с железными дверями подъездов и строгими рядами окон, на обнажившиеся к зиме деревья, на детскую площадку со сломанными качелями, счастливо улыбнулась и, тихонько напевая, направилась к своему подъезду. "Не ожидала, что возвращение в Москву станет настолько простым и даже банальным делом. Всего-то и стоило напрячь воображение... Сейчас приду домой и первым делом выпью чаю. С шоколадкой. Хотя и бутерброд не был бы лишним, да и супчику не мешало бы поесть, а потом котлетку..." Девушка почувствовала, как рот наполняется слюной, издала почти сладострастный стон и с вожделением взглянула на выкрашенную серой краской подъездную дверь. Скорей бы! Света ускорила шаг, почти побежала к двери, однако та и не думала приближаться. Не замечая, что уже несётся как угорелая, девушка упорно рвалась к двери, но тщетно! Треклятый подъезд продолжал сохранять дистанцию. "Да что же это за невезуха! — в сердцах воскликнула Светка, остановилась и топнула ногой. — Что б вам всем пусто было!"
— Как скажешь... — прошелестел над ухом вкрадчивый голос, и девятиэтажка, потеряв чёткость очертаний, стала расплываться в воздухе, словно это был не дом из железобетонных плит, а его отражение, бесплотный мираж, явившийся измученному тоской по родному очагу путешественнику.
До предела распахнув глаза, Светлана смотрела как превращается в ничто её дом, двор, деревья, детская площадка... Липкая паутина ужаса оплела и обездвижила тело не хуже стальных пут. С детства знакомый мир родного двора стал чужим, пустым и мертвенно безмолвным. Внезапно жуткую тишину разорвали мерные бухающие удары, и Светка почти перестала дышать, сообразив, что слышит биение собственного сердца. Ритмичные тюкающие звуки становились громче и чаще, стало казаться, что сердце вот-вот вырвется из груди, что она вот-вот умрёт, так и не узнав, чем закончилось её странное путешествие. Девушка зажмурилась, однако вместо желанной темноты, точно в насмешку, глазам предстала целёхонькая девятиэтажка, голые чёрные деревья и песочница с лопаткой, сиротливо торчавшей в высокой грязно-жёлтой куче песка. Растерянный взгляд намертво прилип к яркому пластмассовому пятну, в голове возникло иррациональное желание подойти к песочнице, сесть на тонкий бортик и, взяв в руки лопатку, как в детстве построить из песка большой-пребольшой замок с широкими стенами и сторожевыми башнями, рвущимися в небо.
В спину ударил резкий, холодный ветер, заставив шагнуть к окрасившейся багрянцем песочнице, где ожившие по воле волшебника-архитектора песчинки складывались в крепкие стены и величественные башни. Светка же почувствовала, что стремительно уменьшается в размерах, а замок, наоборот, растёт, что они меняются местами: игрушечное строение становится настоящим, живым, а она превращается в сказочно красивую и безнадёжно мёртвую куклу.
— Не хочу умирать... — едва ворочая языком, пробормотала Светлана, резко мотнула головой и... проснулась.
Некоторое время она лежала неподвижно, глядя в едва видимый в темноте дощатый потолок и перебирая в памяти события странного, абсурдного сна. Багровый замок, представший в ночных видениях во всей красе, и пугал, и притягивал. С одной стороны, Светке хотелось прямо сейчас, не прощаясь с хозяевами, покинуть дом и пуститься в путь, причём не важно, пойдёт ли она пешком, поедет ли в повозке или верхом на лошадях, медведях, единорогах, полетит ли на драконе или сама превратится в птицу. Однако, с другой стороны, вскакивать с постели и нестись куда-то сломя голову было совсем не в Светкином характере. А если учесть, что путь предстоит не близкий, нужно обязательно обдумать маршрут, собрать необходимые для путешествия вещи, заручиться поддержкой новых знакомых, ну и, в конце концов, отдохнуть перед дальней дорогой, хотя бы денёк-другой...
— Света!
Тихий оклик прозвучал для девушки как глас иерихонской трубы.
— А!? Что?! Кто здесь?
Светка подскочила как ужаленная и уставилась в ту сторону, откуда раздался голос. От страха её трясло, по позвоночнику текла липкая струйка пота, а пальцы мёртвой хваткой держали одеяло, в надежде использовать его как щит. Раздался скрип двери, на стенах загорелись светильники, по виду напомнившие большие керосиновые лампы, и комната озарилась мягким тёплым светом. Чья-то рука отодвинула полог, по-видимому, закрывавший дверь в спальню, и, узнав Галайсу, Светлана облегчённо выдохнула и снова откинулась на подушки:
— Как же ты меня напугала! Вот зачем, спрашивается, так подкрадываться?
— А ты хотела, чтобы я влета в спальню с воплем "Вставайте скорее!", как однажды сделали мои сыновья?
— Ну... — Светка невольно улыбнулась, представив себе всклокоченного Ирсина и раскрасневшуюся Галайсу. — Это, наверное, тоже не совсем удачный вариант.
— Я бы сказала совсем неудачный, — усмехнулась женщина и доверительно добавила: — С тех пор мой рассеянный муж больше не забывает об охранных чарах.
Женщины улыбнулись друг другу, и Света ощутила себя так, словно вернулась домой после долгих странствий. Тёплая уютная постель, удобная подушка, мягкая фланелевая пижама... "Стоп! Пижама? Это ж как крепко нужно спать, чтобы не почувствовать, что тебя переодели?" — подумала она, поправила свесившиеся на глаза волосы и замерла, уставившись на свою руку. Молочно-белую кожу оттеняли синие прожилки вен, в изящных пальцах с узкими перламутровыми ногтями, чуть загнутыми внутрь, трепетала то ли серебряная, то ли седая прядь волос. Чужая рука, чужие волосы... И умиротворение испарилось в мановение ока. Перед глазами кадрами военной кинохроники побежали события вчерашнего дня. Чёрно-белые картинки: оскаленные медвежьи морды, шипящая озлобленная Трииса, разъярённая Кариена, бледный и решительный Ирсин с кинжалом в руке. Они быстро сменяли друг друга и с каждым, уносящимся в небытие "кадром" Светке становилось страшнее и страшнее. С губ сорвался полустон-полукрик, веки опустились сами собой, но "кино" не кончилось, лишь чёрный и белый цвета поменялись друг с другом и ожившие негативы обрушились на Светлану мучительной, удушливой волной.
— Прекратите... Хватит... Не могу... Не надо...
Девушка бессвязно бормотала, металась в постели, сбивая простыни и одеяла, обливалась потом, а Галайса с болью и жалостью смотрела на неё: трансформация тела практически закончилась, но сознание не принимало перемен и сопротивлялось изо всех сил.
— Так и с ума недолго сойти.
Галайса поймала руку Светланы и зашептала заклинание. Через несколько минут девушка перестала бредить и метаться. Её дыхание стало ровным и спокойным, щёки едва заметно порозовели. Галайса перевела глаза на занавеску, закрывающую дверь: как бы бесшумно не ходил Ирсин, она всегда слышала его шаги. Несколько секунд ожидания, и маг действительно вошёл в комнату.
— Совсем плохо? — Он посмотрел на девушку и озабоченно потёр лоб. — Мы не сможем уйти, пока её не перестанут мучить припадки...
Галайса подняла голову и посмотрела в бледно-голубые глаза мужа:
— У нас есть ещё немного времени...
— Часа два... Мы должны уйти на рассвете. — Ирсин обеими руками взял ладонь жены и поцеловал, неотрывно глядя в печальные карие глаза. — Я постараюсь вернуться.
— Не нужно лгать ни мне, ни себе, Ирси. У тебя почти нет шансов!
Маг приложил палец к губам жены:
— Молчи. Просто жди и я обязательно вернусь.
Галайса хотела ответить, но тут Света застонала, заворочалась и жалобно, по-детски заплакала.
— Не может быть! И пяти минут не прошло! Я была уверена, что мои сонные чары подействовали. Увы... Она по-прежнему бродит между сном и явью. Ни проснуться толком не может, ни заснуть.
— Плохо... Я хотел поговорить с ней, прежде чем накладывать подчиняющее заклятие. Но, видно, не получится, придётся объяснения на потом отложить.
Ирсин решительно шагнул к кровати и, опустившись коленями на край, сжал плечи девушки, буквально вдавливая её в подушку. Галайса облизала сухие губы. Она знала, что собирается сделать муж, и, хотя всё её существо протестовало против насилия над личностью, понимала, что другого способа помочь несчастной иномирянке просто нет, по крайней мере, ей он неведом. Скорбно опустив плечи, женщина вслушивалась в слова заклинания, ни разу не звучавшего в Либении. Ей казалось, что каждый, произнесённый мужем звук становится материальным и ложится на бумагу смертным приговором. Окончательным и не подлежащим обжалованию. Маг, самой Либенией призванный хранить и защищать её законы, в открытую нарушал их, насильно подчиняя себе разумное существо. Невидимые нити медленно опутывали девушку. Ирсин ждал, что Светлана будет сопротивляться хотя бы на подсознательном уровне, и готов был применить силу, но процесс подчинения шёл легко и просто. У него даже мелькнула мысль, что девушка сама не прочь покориться более сильному магу, однако Ирсин отмёл её как абсурдную — вопрос о том, кто сильнее, был спорным. Закончив колдовать, маг склонился над Светой и прошептал:
— У нас нет времени на разговоры, девочка, но ты всё-таки должна знать, что мы решили. Как это было, ты увидишь во сне, а об остальном поговорим наяву. Когда время будет.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
