Африканский "круиз"

— Герр корветтен-капитан, какой-то большой военный корабль входит в бухту! Сейчас взошла луна, пушки на палубе хорошо видны!

Глава 7

Охота в "заповеднике"

Неприятный сюрприз! Людвиг и офицеры тут же взяли бинокли и вышли на крыло мостика. Так оно и оказалось, Джума не ошибся. В лунном свете был хорошо виден силуэт двухтрубного военного корабля, медленно входившего в бухту. Но приближаться не стал. Скорее всего, решил не рисковать в темноте, поскольку причалы не освещались. Поэтому вскоре остановился на некотором удалении от входа и отдал якорь. Старший офицер вполголоса высказывал свое мнение о португальцах, старший механик тоже выражал недовольство, а Людвиг, внимательно вглядываясь в силуэт чужого корабля, призвал на помощь Алису.

— Алиса, у нас гости! Причем нежелательные. Знаешь, кто такие?

— Судя по силуэту и размерам, это португальский бронепалубный крейсер "Адамаштур". Построен в 1898 году в Италии, но вооружен немецкой артиллерией. Построен в единственном экземпляре, воюет здесь с самого начала войны. Фактически, это крупная мореходная канонерка, а не крейсер. Водоизмещение 1757 тонн, скорость хода по проекту 18 узлов. Сейчас явно меньше. Имеет карапасную броневую палубу толщиной 30 миллиметров. Броня боевой рубки 65 миллиметров. Вооружение — два орудия калибра 150 миллиметров, четыре орудия калибра 105 миллиметров, четыре орудия калибра 65 миллиметров, два орудия калибра 37 миллиметров. Башен нет, все орудия за броневыми щитами. Три надводных торпедных аппарата. Противник вам не по зубам, Людвиг.

— Печально... Но деваться некуда. Дай схему расположения артиллерии, торпедных аппаратов, брони, погребов боезапаса и машин с котлами.

— Смотри. Ты что задумал?

— Классический бой "по правилам" мы проиграем. Придется снова вспомнить, что я Партизан.

— Хочешь воспользоваться фактором внезапности и напасть первым?

— Да. Это наш единственный шанс. Сможешь обеспечить попадание первым выстрелом в торпедный аппарат так, чтобы вызвать детонацию торпеды? А потом бить точно по пушкам на палубе?

— Зависит от дистанции стрельбы, степени износа ствола орудия и точности установки прицела на орудие. Но теоретически возможно.

— А отсюда попадешь?

— Попаду. Износ стволов обоих орудий правого борта приемлемый. Прицелы в удовлетворительном состоянии. Если только снаряды не подкачают.

— Значит, работаем...

Разговор с Алисой длился долю секунды, поэтому Людвиг сразу же утихомирил начавшие разгораться страсти.

— Все нормально, господа. Раз мы — африканские "вервольфы", то и будем продолжать действовать в том же духе.

— Как, герр корветтен-капитан?! Судя по силуэту, это небольшой крейсер. Но для нас и этого хватит! Неизвестно только, португалец это, или англичанин.

— Думаю, что португалец. Англичанину здесь делать нечего. А если португалец, то у них тут кораблей немного. Скорее всего, это крейсер второго класса "Адамаштур". Силуэт очень похож. Я перед вылетом из Германии как следует проштудировал все имеющиеся материалы по кораблям противника, какие могут здесь встретиться. Вот мы сейчас этого "сеньора" и прищучим.

— Но как?!

— Внезапно, красиво и нагло. Вызовите сюда нашего Вильгелма Телля. Предстоит работа как раз для него...

Когда на мостик поднялся обер-маат Вильгельм Витман по кличке Вильгельм Телль, бывший наводчиком 105-мм орудия на "Кенигсберге", и выслушал план своего командира, то сначала подумал, что это либо неудачная шутка начальства, либо попытка уцепиться за соломинку, либо желание подтвердить невозможность данного мероприятия, обоснованную компетентным специалистом. И лишь когда понял, что шутки здесь неуместны, а командир на полном серьезе хочет устроить неприятность португальцам, в его глазах загорелась веселая злость.

— Сделаю, герр корветтен-капитан! Если будем работать одновременно с носа и с кормы, то на все нам потребуется меньше минуты! Сеньоры даже места по тревоге занять не успеют!

— Я на Вас надеюсь, Витман! Докажите, что Вас не зря назвали Вильгельмом Теллем!

Наблюдавший за противником Джума мало что понял, а вот старший офицер и старший механик смотрели на Людвига, как на сумасшедшего. Первым не выдержал старший офицер.

— Герр корветтен-капитан, Вы серьезно?! Может быть лучше тихо выйти из бухты, не привлекая внимания?

— А Вы уверены, что нет никакой системы обмена сигналами между португальскими кораблями в такой ситуации? Я не уверен. Едва мы отойдем от причала и направимся к выходу из бухты, нас обязательно заметят. Если португалец что-то заподозрит и погонится за нами, то уйти мы не сможем. У него скорость хода больше. И вооружение гораздо лучше. Плюс броня. "Честный бой" оставим для идиотов, помешанных на рыцарстве, предпочитающих героически погибнуть, но не "замарать свою честь". Я же подобными благоглупостями не увлекаюсь, поэтому собираюсь уничтожить врага и выжить. Каким образом — никого не касается. Внезапность — наш единственный шанс. Если мы его упустим, то этот "недокрейсер" отправит нас на дно одним залпом. С такой дистанции не промахнутся даже штабные, а нашей скорлупке много не надо. Поэтому, работаем, господа...

"Адамаштур", тем временем, занял устойчивое положение. Его якорь-цепь набилась и корабль развернуло левым бортом к причалу, где стояла "Патрия". Португальцы оказались настолько беспечны, что помимо якорных огней включили даже палубное освещение. Хоть палубных фонарей было немного, да и свет они давали неяркий, но его хватало, чтобы определить, где что находится на палубе. Людвиг, видя такое вопиющее безобразие, только руками развел. Если сеньоры настолько уверовали в собственную безопасность, то кто же им виноват?! Отказываться от такого подарка было бы непростительной глупостью. Если до этого он думал, как залегендировать точную стрельбу в ночной тьме среди своих подчиненных, то теперь португальцы сами ему помогли. Наступал момент истины. Удастся ли совершить то, что он задумал.

Пары в котлах подняты, экипаж занял места по тревоге. Людвиг стоял у носового 100-мм орудия, прильнув к прицелу. Наводчиком кормового 100-мм орудия был обер-маат Витман. От их согласованных действий сейчас зависит, удастся ли вырваться из западни, в которую превратился порт Палма, или нет. "Адамаштур", развернувшийся к ним левым бортом, находился всего в четырех кабельтовых. Ничтожно малое расстояние даже для неопытного наводчика, если нужно попасть просто "в корабль". Но сейчас требовалась точность стрельбы в духе Вильгельма Телля, когда нужно попасть не просто "в корабль", а в конкретную точку на нем размером с почтовый ящик. Поскольку второго шанса не будет. И новый командир "Патрии" корветтен-капитан Людвиг Бокхольт понимал это лучше, чем кто-либо другой.

Времени после постановки на якорь прошло достаточно, чтобы машинам дали отбой и экипаж португальского крейсера расслабился. Носовое орудие наведено в точку на палубе ближе к корме, где находится торпедный аппарат. Если удастся вызвать детонацию торпеды, то "Адамаштур" получит серьезные повреждения. Конечно, взрыв на палубе не отправит его на дно, но кормовые орудия повредить может. Правда, только в том случае, если в аппарате есть торпеда. Если нет, то сильного эффекта не получится. Но не попробовав, не узнаешь...

Качки нет, цель неподвижна, ракурс удачный, дистанция несерьезная для морского боя, "Патрия" совершенно незаметна для крейсера на фоне не освещаемого порта. Условия для стрельбы практически идеальны. Тянуть дальше нет смысла.

Грохот 100-мм орудия разорвал ночную тишину и фугасный снаряд ударил в заранее выбранное место. Вспышка, вверх летят обломки, но взрыва, характерного для взрыва торпеды, нет. Скорее всего, аппарат оказался пуст. Жаль, но ничего не поделаешь. Теперь придется проявлять чудеса меткости.

Спустя мгновение выстрелил Витман, подтвердив, что не зря его прозвали Вильгельмом Теллем. Кормовое 150-мм орудие "Адамаштура" сорвало со станины и отбросило в сторону. Людвиг быстро навел прицел на носовое 150-мм орудие крейсера, лязг затвора, и очередной снаряд улетает в ночь, поражая цель. Все, самая мощная артиллерия у португальцев уничтожена. На левом борту крейсера, обращенном к "Патрии", осталось два 105-мм, два 65-мм и одно 37-мм орудие. Если действовать быстро, португальские комендоры даже не успеют до них добраться. Орудийные расчеты канонерки, составленные из комендоров "Кенигсберга", работают слаженно, обеспечивая максимальную скорострельность. 100-мм орудия "Патрии" используют унитарные боеприпасы, что позволяет развить высокий темп стрельбы.

Наводчики заранее распределили цели. Людвиг ведет огонь от носа к корме, а Витман от кормы к носу. Каждый выстрел поражает одно орудие на "Адамаштуре", и скоро их на левом борту крейсера не остается. Орудия правого борта уцелели, но ввести их в действие невозможно, поскольку "Патрия" находится для них в мертвой зоне. У португальцев начинается паника. Там никто не может понять, что случилось, и почему огонь ведется со стороны причалов порта. Но теперь, когда артиллерия вражеского корабля уничтожена, надо нанести ему такие повреждения, чтобы о выходе в море не было и речи. 100-мм орудия канонерки начали всаживать снаряд за снарядом в корпус "Адамаштура" в районе ватерлинии. Вряд ли они пробьют броневую палубу, но вот хороших дырок в обшивке наделают.

Пока Витман целенаправленно и методично дырявил корпус крейсера, Людвиг успевал не только стрелять, но и следить за обстановкой. На всякий случай, орудийные расчеты левого борта и пулеметчики были готовы к отражению атаки с берега, но противник пока не появился. На стоявших у причалов пароходах ничего не могли понять. Со стороны создавалось впечатление, что канонерка успешно ведет огонь по противнику, рискнувшему войти в бухту ночью. А вот дела "Адамаштура" были плохи. Тонны воды, ворвавшиеся в пробоины, затапливали отсеки. Крейсер начал оседать носом и заваливаться на борт. Экипаж спешно покидал гибнущий корабль. Первая потеря португальского флота в этой войне.

"Патрия" вела огонь непрерывно, но берег молчал. Португальцы еще не оправились от шока и не понимали, что происходит. Людвиг окинул взглядом порт и принял решение. Пока у противника неразбериха, нужно воспользоваться моментом и выжать максимум возможного из сложившейся ситуации. После такой оплеухи что англичане, что португальцы должны усилить меры безопасности в портах, и застать их врасплох уже вряд ли удастся. А вот сейчас выдалась уникальная возможность переколотить все горшки в этой португальской "посудной лавке", и грех упускать такую возможность.

Убедившись, что "Адамаштур" тонет, и больше возле входа в бухту никого нет, Людвиг приказал доставить на палубу пленных португальцев, сказав напоследок.

— Я свое слово, в отличие от некоторых, держу, сеньоры. Вы свободны. Можете сойти на причал. Желаю вам выжить в этой совершенно не нужной для Португалии войне.

Португальцы, до последней минуты не верившие, что "сеньор капитан" сдержит слово, не замедлили воспользоваться сделанным предложением, и вскоре исчезли за портовыми пакгаузами. Один лишь лейтенант Силва, уже окончательно пришедший в себя, задержался на несколько секунд, как будто хотел что-то сказать, но потом махнул рукой и последовал за матросами. А "Патрия", отдав швартовы, отошла от причала и направилась к выходу из бухты. Следовало спешить, поскольку неизвестно, что могут предпринять португальцы. То, что удалось их обмануть, не показатель. Если на выходе есть береговая батарея, то вступать с ней в артиллерийскую дуэль лучше не стоит. Пока что оправдывается расчет на перманентный бардак в португальских колониях. Но нельзя уповать только на него. Сейчас повезло. Однако, не факт, что также будет везти в дальнейшем.

Но это был еще не конец. Когда канонерка проходила мимо причалов, где стояли грузовые суда, снова заговорили ее орудия. Огонь вели с малой дистанции по ватерлинии в район машинного и котельного отделения. Стрелять по грузовым трюмам Людвиг запретил. Если там находятся снаряды, и произойдет детонация, как в Дар-эс-Саламе, то может пострадать и сама "Патрия". А так пароходы гарантированно лягут на грунт, надолго заблокировав причалы. Очень может быть, что вода просочится и в трюмы, испортив груз. Но даже если не просочится, длительный контакт с морской водой не очень полезен для судовых механизмов. Это сразу же привело к панике на судах. Никто не мог понять, кто напал на португальский порт, считавшийся до сегодняшней ночи глубоким тылом. Впрочем, продолжалось это недолго. Всадив в каждый пароход по несколько снарядов, "Патрия" беспрепятственно выскользнула из бухты, и не зажигая ходовых огней исчезла в ночной тьме.

За кормой удалялся темный берег с редкими огоньками. Не было никаких сомнений, что отпущенные пленные уже добрались до местного начальства, и выдали свою версию событий. Где постарались всячески выгородить себя, многократно преувеличив силы нападавших. Но факт оставался фактом. Захвачена канонерка, уничтожен бронепалубный крейсер, утоплены у причалов девять грузовых судов. Португальцы так и не смогли оказать сопротивление, в буквальном смысле слова проспав все на свете. Причина этого осталась неизвестной. То ли не успели принять меры, поскольку очень уж скоротечным оказался бой, то ли не обладали достаточными силами береговой обороны в этом небольшом африканском порту, понадеявшись на "мощь" своего колониального флота, и удаленность от европейского театра военных действий. Португалия вообще, и португальский флот в частности, теперь рискуют стать посмешищем для всей Европы. Поскольку подобного безобразия в мире не случалось уже давно. Дерзкая операция крохотного немецкого отряда, в подавляющем большинстве состоявшего не из опытных диверсантов, а из простых моряков, граничащая с беспардонной авантюрой, удалась блестяще. Причем полезный результат операции намного превысил ожидаемый. У восточного побережья Африки появился охотник, способный создать переполох в этом "заповеднике". Который англичане и португальцы небезосновательно считали безопасным. Немецкие U-боты сюда не добирались, а надводные корабли Кайзерлихмарине давно не покидали пределы Северного моря и Балтики. Теперь же спокойствию в восточноафриканских водах пришел конец. Но об этом еще никто не знал.

Когда наступил рассвет, "Патрия" была уже далеко, и у португальцев не было возможности определить, в каком направлении ушла канонерка. Именно поэтому Людвиг не стал связываться с неизвестным пароходом, который прошел мимо них через полтора часа после выхода из бухты. Пароход шел вдоль берега на север с положенными ходовыми огнями ничуть не скрываясь. Скорее всего, англичанин. Но остановить его для досмотра — значит объявить всем о своем местоположении. А топить без предупреждения нельзя. Во-первых, не приведи господи, на нейтрала нарвешься. Их тут тоже хватает. Во-вторых, Людвиг не собирался давать повод англичанам объявить его военным преступником, который топит гражданские суда, не дав экипажу возможности спустить шлюпки. Этой сомнительной чести из всех офицеров Кайзерлихмарине, переживших войну, удостоился лишь Макс Валентинер. Хотя, все его "военные преступления" заключались в том, что он открывал огонь по транспортам противника из палубного орудия своего U-бота, не ожидая, когда экипаж спустит шлюпки и отойдет от обреченного судна. Что в следующей войне, начавшейся спустя два десятка лет, уже никого не удивляло, и считалось само собой разумеющимся. Но сейчас ситуация была иная. Какое бы ожесточение не наступило на сухопутном фронте к 1917 году между обеими воюющими сторонами, но на море немецкие моряки все же старались придерживаться положений призового права, насколько это было возможно. Вот и Людвиг не хотел создавать себе проблемы на ровном месте после войны. Поскольку был уверен, что его действия начнут разбирать самым тщательным образом, стараясь придраться к любой мелочи. Уж слишком громким стал этот африканский "круиз", поэтому внимание к его персоне обеспечено. Это Макс Валентинер наплевал на вопли англичан и неуклюжие попытки предать его суду, поскольку вел тихую жизнь отставного офицера, даже не пытаясь лезть в политику. А вот Людвигу такая сомнительная слава не нужна. Раз победители в Первой мировой начнут усиленно выращивать нового германского хищника с целью натравить его на Россию, то кандидатура Людвига Бокхольта на посту рейхсканцлера Третьего Рейха (чем черт не шутит?!) не должна вызывать у них никакого отторжения. В конце концов, против Гитлера с его прихвостнями они ничего против не имели, до поры, до времени закрывая глаза на любые его выходки. Вот и Людвиг Бокхольт должен выглядеть в глазах "мировой общественности" обычным честным служакой, не запятнавшим свое имя военными преступлениями. А не "мясником", попиравшим все писаные и неписаные правила ведения войны, на которого можно навесить всех собак. Хотя, по части этих самых военных преступлений, англичане могут еще дать фору немцам. Но историю, как известно, пишут победители. И поскольку такого скандального провала у Антанты еще не было, можно не сомневаться, что в ближайшее время в высоких кабинетах Лондона, Парижа и Лиссабона этот случай затмит все остальные события в Африке. Джентльмены, месье и сеньоры быстро выяснят, кто же это такой шустрый здесь появился. Сначала совершил беспрецедентный перелет из Европы в Африку, а затем надрал задницу англичанам и португальцам. Причем совершенно безнаказанно. Поэтому ловить его сейчас начнут все, кому не лень. И в процессе этой ловли надо избегать любых сомнительных ситуаций, которые могут бросить тень на репутацию "честного" и "правильного" врага, коим должен выглядеть в глазах "мировой общественности" Людвиг Бокхольт. Поэтому неизвестный пароход ушел целым и невредимым, разминувшись в темноте с "Патрией", идущей без огней, так и не поняв, как ему крупно повезло.