Временное правительство было всерьез обеспокоено этими событиями и направило в Киев делегацию во главе с военным министром и будущим председателем Совета Министров Александром Керенским. Именно в это время Германия и Австро-Венгрия нанесли российской армии несколько крупных поражений, и Петроград легче шел на уступки. Не считая саму Центральную Раду легитимной, Временное правительство официально признало власть Генерального секретариата в пяти из девяти губерний, где украинцы составляли большинство: Киевской, Черниговской, Полтавской, Подольской и Волынской. В это время представители национальных меньшинств Украины, которые с тревогой наблюдали за разворачивающейся борьбой между Киевом и Петроградом, наконец согласились занять места в Центральной Раде. Делегаты от русских, польских и еврейских политических организаций получили 202 из 822 мест в Центральной Раде и 18 из 58 — в Малой[119].
Впрочем, как показали июльские выборы в городские Советы, украинские партии не пользовались большой поддержкой в крупных городах, то есть как раз там, где это было особенно необходимо. В городах с населением до 50 тысяч они получили 12,6 % голосов, а в более крупных городах с населением свыше 50 тысяч — только 9,5 %[120]. Выборы во Всероссийское учредительное собрание принесли украинским партиям 67,8 % голосов (прежде всего украинским эсерам), большевики же получили лишь 10 %. Однако в Киеве за украинские партии проголосовали лишь 25 % избирателей, а в Харькове — 13 %[121]. Главной опорой украинского движения оставалось крестьянство, но Центральная Рада не выполняла главного требования крестьян — перераспределение земли. В сентябре 1917 года в знак протеста против затягивания земельной реформы украинские эсеры отказались заседать в новом Генеральном секретариате. В начале осени 1917 года крестьяне, более не надеясь на помощь сверху, начали проводить массовые захваты помещичьей и государственной земли[122].
Украинское правительство быстро утрачивало доверие населения и теряло контроль над селом. Как и многие тогдашние социалисты, Винниченко и другие украинские деятели считали, что существование буржуазного государственного аппарата и регулярной армии близится к концу. Ослепленные этой утопической мечтой, они так и не сформировали сильную национальную армию, хотя на верность Украине присягнули сотни тысяч солдат; не был создан и эффективный административный аппарат, несмотря на то, что в распоряжении властей были тысячи патриотически настроенных учителей и мелких чиновников. В итоге общественный порядок быстро распадался, а местные Советы в городах и импровизированные органы самообороны в селах все меньше внимания обращали на официальные распоряжения Киева.
Тем временем украинские политики окончательно разочаровались во Временном правительстве. После того как 7 ноября (25 октября по старому стилю) большевики в Петрограде свергли правительство Керенского, вооруженные отряды Центральной Рады при поддержке киевских большевиков выступили против верных правительству полков Киевского военного округа. Добившись победы, Рада провозгласила свою власть во всех девяти украинских губерниях: Киевской, Подольской, Волынской, Черниговской, Полтавской, Харьковской, Екате-ринославской, Херсонской и Таврической (за исключением Крыма). Третьим универсалом, изданным 20 ноября, Центральная Рада провозгласила создание Украинской Народной Республики, которая после созыва всероссийского Учредительного собрания должна была стать автономной республикой в составе будущей демократической федерации народов России.
Программа большевиков предполагала право наций на самоопределение, тем не менее коммунисты не собирались мириться с существованием самостоятельной Украины, в состав которой входили крупные промышленные и аграрные регионы бывшей Российской империи. В декабре 1917 года большевики созвали в Киеве Всеукраинский съезд советов для свержения власти Центральной Рады, но благодаря большому числу крестьянских делегатов украинским партиям удалось предотвратить этот акт. Большевистская фракция тогда переехала в Харьков, где 25 декабря на еще одном съезде советов была провозглашена Украинская Советская Республика. Тем временем из России прибывали вооруженные силы, вместе с местными красными отрядами они повели наступление на Киев.
Война с большевиками обернулась для Украинской Народной Республики настоящей катастрофой. Большинство из тех 300 000 солдат на Восточном фронте, которые перешли было на сторону Центральной Рады, вернулись домой, а нерегулярная украинская армия под командованием военного министра Симона Петлюры насчитывала 15 000 вольных казаков и добровольцев. По сути это была гражданская война, в которой моральный дух значил куда больше, чем численность, однако боевая готовность украинских отрядов особых надежд не внушала. По оценкам украинских историков, большевики начали наступление, имея не более 8000 штыков[123]. Но они были лучше организованы, имели отличных агитаторов и предлагали дезориентированному населению самую радикальную социальную программу. Война была выиграна скорее словом, чем оружием — солдаты добровольческих украинских полков массово переходили на сторону большевиков.
Завоевать поддержку рабочих Центральной Раде также не удалось. Если сравнить подготовку всех съездов, организованных украинскими властями в 1917 году, то можно сказать, что тяжелее всего шел созыв Рабочего съезда, а в ходе его проведения выяснилось, что именно рабочие относятся к правительству с наибольшим недоверием. Попытки властей установить контроль над рабочими объединениями или организовать отдельные украинские профсоюзы также провалились[124]. При этом все большее влияние в украинских городах приобретали большевики. Когда с севера начала наступать Красная армия, во многих местах были предприняты успешные выступления рабочих. В Киеве подконтрольным Центральной Раде войскам удалось подавить восстание рабочих на заводе «Арсенал» (эта история затем была экранизирована в знаменитом фильме Александра Довженко). Однако уже через неделю украинскому правительству пришлось покинуть город. 29 января 1918 года, в последние трагические дни обороны столицы, близ станции Круты большевики окружили и уничтожили отряд из 300 украинских студентов, которые затем стали настоящими национальными мучениками в глазах антисоветской украинской интеллигенции.
24. Корпус завода «Арсенал» в Киеве со следами от пуль на фасаде, напоминающими о восстании 1918 г.
Тем временем начиная с декабря 1917 года советская Россия и Украинская Народная Республика вели мирные переговоры с Центральными державами. Большевики выступали против участия украинцев в переговорах, но Германия и Австро-Венгрия были заинтересованы в дезинтеграции бывшей царской империи и хотели создать несколько дружественных государств на ее западных границах. К концу января украинским лидерам стало понятно, что для того, чтобы выжить, им необходимо заручиться поддержкой стран Четверного союза. Поскольку международные соглашения может заключать только независимое государство, 25 января 1918 года Центральная Рада приняла Четвертый универсал (подписанный задним числом 22 января), в котором провозглашалась независимость УНР. Суверенитет Украины стал реальностью с ноября, однако украинские лидеры до последнего момента не были готовы окончательно разорвать все связи с Россией. Винниченко и Грушевский прямо говорили о том, что к этому шагу их подтолкнули внешние обстоятельства[125].
9 февраля 1918 года, как раз в то время, когда большевистская армия входила в Киев, украинская делегация в Брест-Литовске подписала сепаратный мир с Центральными державами, которые признавали власть Центральной Рады в девяти губерниях и на Холмщине. Советская Россия, также подписавшая сепаратный мир, была вынуждена согласиться с существованием Украинской Народной Республики. Но большее значение имели секретные статьи, по условиям которых Германия и Австро-Венгрия оказывали Украине военную помощь в обмен на поставки продовольствия. Еще одно секретное соглашение предполагало объединение Восточной Галиции и Буковины в единую коронную землю под властью Габсбургов.
Захватив Киев, большевистская армия под командованием известного своей жестокостью Михаила Муравьева уничтожила от двух до пяти тысяч «классовых врагов»[126], однако в руках большевиков столица оставалась всего три недели. Их заставила отступить 450-тысячная немецко-австрийская армия, к апрелю очистившая от красных все девять украинских губерний. Украинские большевики были вытеснены в Россию, где они начали подготовку к длительной борьбе за Украину, победа в которой была невозможна без поддержки российских товарищей. Одним из их первых шагов стало создание Коммунистической партии (большевиков) Украины (КП(б)У), которая, однако, всецело подчинялась Российской коммунистической партии (большевиков).
Немецкая оккупация и Гетманам
Перед тем как сдать Киев большевикам в начале февраля 1918 года, Центральная Рада поспешно приняла законы о восьмичасовом рабочем дне и об отмене частной собственности на землю. Как полагают современные историки, подобные меры свидетельствовали о том, что украинские социалисты превратно понимали ожидания крестьян: крестьяне хотели не национализации земли, а раздела крупных помещичьих землевладений между крестьянскими хозяйствами[127]. Еще меньше эти инициативы нравились помещикам и зажиточным крестьянам, а после Брест-Литовского мира «социалистические» постановления Рады вызывали тревогу и у консервативного немецкого военного командования в Украине.
Немецкие генералы в Украине вскоре разочаровались в своих левых подопечных. Украинское правительство не имело действенного административного аппарата на местах, было неспособно поддерживать порядок и, что для немцев было важнее всего, не могло обеспечить заготовку зерна, в котором так нуждались Центральные державы. Уже в марте-апреле 1918 года немцы взяли под свой контроль железные дороги, отменили земельное законодательство Рады и объявили военное положение. До сих пор они мирились с существованием Центральной Рады, так как ждали подписания договора, который бы обязал Раду к концу июля поставить Германии и Австро-Венгрии 1 миллион тонн зерна, 600 миллионов яиц, а также огромное количество другого продовольствия и сырья. 23 апреля договор был подписан и судьба Центральной Рады, заведомо неспособной его выполнить, была предрешена[128]. Имея на руках этот договор, немецкие войска принялись сами собирать продовольствие.
В конце апреля состоялась секретная встреча между главнокомандующим немецкими войсками в Украине генералом Вильгельмом Грёнером и украинским консервативным политиком Павлом Скоропадским. Потомок казацкого гетмана XVIII века по побочной линии Павел Скоропадский говорил по-русски и был генералом царской армии; он приобрел известность летом 1917 года как организатор украинских добровольческих полков на базе своего кавалерийского корпуса. Грёнер посвятил Скоропадского в планы немцев по восстановлению монархии в Украине и предложил ему гетманскую булаву. Стороны достигли предварительной договоренности, при этом Скоропадский сразу принял негласные условия, ограничивающие его власть. 29 апреля 1918 года съезд Союза хлеборобов в цирке на углу Крещатика и Николаевской улицы в Киеве провозгласил Скоропадского гетманом Украины. В тот же день заседавшая в другом помещении на ул. Владимирской Центральная Рада поспешно приняла конституцию и избрала Михаила Грушевского президентом Украинской Народной Республики, — этот президентский срок продлился менее одного дня.
Новый консервативный режим был установлен мирно, почти без кровопролития. Скоропадский, о котором историки часто пишут несколько уничижительно как о немецкой марионетке, на самом деле символизировал возвращение к власти в Украине дореволюционных элит: царской бюрократии, офицеров, помещиков, промышленников, а также городского высшего и среднего классов. Реставрация оказалась более легким делом, нежели создание нового государственного аппарата, поскольку старые кадры имперской бюрократии и офицеры охотно поддержали гетмана. Были быстро реорганизованы и приступили к работе министерства, во главе местных администраций встали губернские и волостные старосты, назначенные из помещичьего дворянства и бывших царских служащих. Впрочем, большинство гетманских чиновников не владели украинским языком и тайно мечтали о восстановлении Российского государства, в которое вошла бы и Украина. Все крупные украинские партии отказались сотрудничать с режимом Скоропадского, что неизменно приводило к сложностям при формировании кабинета, поскольку немцы настаивали на назначении министрами украинских деятелей.
Сегодня идеи администрации Скоропадского, представлявшей Украину как гражданское и территориальное, но не как этническое и культурное образование, выглядят более привлекательно, чем в то время. Как верно заметил украинский историк Ярослав Грицак, Скоропадский «стремился утвердить новую концепцию украинской нации, основанную не на знании украинского языка, а на лояльности к украинскому государству»[129]. Однако тогдашние украинские деятели не оценили этих концептуальных новаций, — гетмана и гетманских чиновников они в лучшем случае считали «малороссами» из имперского прошлого, а в худшем — русскими монархистами.
Гетманское правительство упразднило все законы, реформы и институции Центральной Рады, запретило забастовки и вернуло цензуру. Чувствуя отчуждение украинской интеллигенции и рабочих, Скоропадский попытался опереться на зажиточных крестьян, из которых он пытался воссоздать привилегированное казацкое сословие. Однако серьезной крестьянской поддержки ему добиться не удалось, так как у крестьян гетманское правительство прочно ассоциировалось с богатыми землевладельцами и немецкими экспроприациями. Карательные экспедиции немцев с целью подавления крестьянских грабежей поместий и принудительного изъятия зерна вскоре вызвали массовые беспорядки на селе. В июле 1918 года левое крыло украинских эсеров подняло 30-тысячное крестьянское восстание в Киевской губернии. Мелкие волнения вспыхивали повсюду.
Как это ни странно, из всех украинских правительств 1917—1920 годов режим Скоропадского достиг наибольших успехов во внешней политике, образовании и культуре. Под руководством Дмитрия (Дмытра) Дорошенко, чуть ли не единственного известного украинского интеллектуала среди министров Скоропадского, гетманскому министерству иностранных дел удалось установить дипломатические отношения и обменяться послами с Центральными державами, соседними странами и несколькими нейтральными государствами, например со Швейцарией и Швецией. В Киеве начали свою деятельность 11 иностранных миссий[130]. Помимо этого опытные гетманские администраторы сумели открыть 150 школ, в которых обучение велось на украинском языке, и два новых университета.
25. Гетман Павел Скоропадский среди офицеров
В трех уже существующих университетах создавались кафедры украинского языка, литературы и истории. Кроме того, при Скоропадском были основаны Украинская академия наук, Национальная библиотека, Национальный архив, Академия художеств, Государственный народный театр и множество других культурных учреждений, многие из которых существуют и сегодня[131].
