Сломанный рай

Я почему-то был уверен, что нам придётся спускаться вниз, в подвалы и бункера, где обычно хранят самое ценное. Но всё оказалось наоборот — мы поднимались. Не сразу и не легко — на два пролета в одном месте, потом длинный, извилистый проход по этажу, и опять подъем. Лестничные пролеты каким-то чудом уцелели, вообще, надо признать — при виде заросшего кустами холма я полагал, что внутри одни руины. Оказалось же, что здание в основном цело, по крайней мере наружные стены и несущие железобетонные конструкции почти не пострадали.

На четвертом этаже нас ждал сюрприз: массивная металлическая дверь. Но какая и в каком состоянии! Основа — полудюймовые листы нержавейки, массивные, торчащие во все стороны ригеля замков, какие-то очень специальные шарниры и упоры. Четыре сотни лет ничем не смогли навредить этому монстру; а вот люди... люди справились.

Но далось это не просто. Клочья металла, рваные края, беспорядочные пропилы, следы от кувалд и ломов. Судя по всему, дверь брали штурмом не один месяц — или не один год.

Тиль медленно провёл ладонью по искореженному краю, будто гладил живое существо.

— Умели же предки строить... — тихо, почти благоговейно сказал он.

— Да уж, — согласился я, глядя изувеченный металл. — Похоже, здесь хранили что-то действительно важное.

— Сломали недавно, — Тиль ткнул пальцем в один из свежих срезов.

Я пригляделся.

— Диском пилили! И неплохим!

Тиль медленно обвел лучом фонаря все, что осталось от двери.

— Эрнесто впервые связался с 'дикими' года три назад. Книги они принесли уже потом.

— То есть первое, что они у него попросили... — начал я.

— ...инструмент для резки металла, — закончил мысль Тиль.

Где-то впереди раздался глухой удар металла о металл. Потом еще один, и еще. Похоже, местные книгокопатели возятся с чем-то тяжелым.

— Как-то даже смешно, — сказал я тихо, почти себе под нос. — Дверь. Просто дверь, пусть и крепкая, из нержавейки. Четыреста лет стояла. Поколения мародеров приходили, плевались, ругались, долбили, ковыряли — и ничего. Но стоило в процесс вмешаться одному гуманитарию-идеалисту — и все. Одни руины.

Тиль удивленно посмотрел на меня, но я уже шагнул вперед, туда, где-то и дело мелькали отсверки чужих фонарей и слышались приглушённые голоса.

Прежде чем встретиться с 'дикими', мы зашли в одну из ближайших комнат. Когда-то здесь действительно располагалось спецхранилище. Сейчас вдоль стен, от пола до потолка, грубо вскрытые ячейки из нержавейки, тонкой, в отличии от дверей, и не способной сопротивляться ударам кувалды. Посередине — огромная куча книг, свертков, коробок. По сути — уже мусор, влажный, полусгнивший, местами покрытый толстым слоем чёрно-зелёной плесени.

Я провел пальцем по краю распахнутой дверцы — уплотнитель давно превратился в потрескавшийся, крошашийся серый камень. Заглянул внутрь — и увидел пару забытых или брошенных книг.

Сверху лежал 'Великий Гэтсби'. Уже влажный, изрядно покоробленный, но в принципе вполне целый.

— Ты и тут не нужен, — я поддел пальцем обложку. — Бросили, 'зеленый свет' не помог.

Случайность, конечно. Никто из 'диких' не писал в школе эссе по благоглупости Фицджеральда. Но вышло символично...

— Какое варварство! — Тиль осторожно пошевелил ботинком кучу. — Многие книги почти целые!

— Берут, что еще держится, а все остальное — на корм плесени. Как всегда, — пожал плечами я.

— И много они... так...?

Я прикинул объем кучи по отношению к количеству ячеек.

— Думаю, примерно четверть сохранилась.

— Всего лишь! — Тиль почти простонал. Кажется, каждая потерянная книга для него была личной утратой.

Мне было, честно говоря, все равно. В старом мире я считал книги на бумаге нелепым атавизмом, а библиотеки — дорогостоящей блажью старых маразматиков. То есть, все следовало оцифровать и выложить в сеть, а некоторые наиболее крупные библиотеки — оставить как музей, для отдельных, имеющих историческую ценность изданий. Все же остальное — признать разбазариванием денег налогоплательщиков и пустить на топливные брикеты.

Не слишком изменилась моя точка зрения и сейчас. 'Утерянная' в Распаде макулатура, без сомнений, сохранена искином в цифровых архивах и может быть напечатана при малейшем его желании. Да и наша экспедиция — никак не про самими книги; это имитация, элемент дурацкой игры, которая нужна мне, чтобы лучше понять новый мир. Ну и заодно — нам с Граммом до чёртиков интересно познакомиться с неизвестными конкурентами — книгоискателями.

А здесь и сейчас мне просто нужно привести Тиля в чувство.

— Слушай, хватит паники. Четверть уцелела — уже подарок судьбы. — Успокоил я художника. — Это много, десятки, сотни тысяч томов. Вам... нам этого хватит с лихвой!

— Да-да, точно... — Тиль нервно кивнул, оглядывая кучи. — Их тут действительно... очень много.

Кажется, он так успокаивал сам себя. Надеюсь, успешно.

К тому моменту, как мы добрались до места, где кипела настоящая работа, Тиль уже пришел в себя. Колеблющийся свет керосиновых ламп выхватывал из тьмы силуэты 'диких' — одни с хрустом ломали ячейки, будто вскрывали консервные банки, другие — зверски делили книги на 'годные' и 'гнилые'. Даже меня покоробило такое пренебрежение к остаткам великой культуры. А Тиль — хоть бы хны: смотрит на процесс скорее с любопытством, чем с ужасом.

Вайлдбор был здесь же — не ничего ломал сам, но стоял в центре, направлял своих парней жестами и короткими окриками. Увидев нас, он, как всегда, тихо выругался себе под нос — 'проклятые панзис', — но затем, выполняя договор, кивнул на уже отобранные стопки:

— Выбирайте что хотите. Унесете сколько сможете.

Тилю не надо повторять дважды. Он набросился на книги, как мотылек на яркий огонь лампы. Пальцы дрожали, когда он брал каждый том: проводил по корешку, читал название при свете фонарика, заглядывал под обложку, будто искал там не текст, а потерянную душу. Кажется, на ближайшие несколько дней он исчез для всего остального мира — для нас, для 'диких', для самого времени.

Меня же копание в пахнущей плесенью бумаге не вдохновляло примерно совсем, а вот странный, явно электрически свет из-за очередного поворота интересовал чрезвычайно.

-Вайлдбор, — я мотнул головой в сторону света, — а там кто орудует?

Лидер 'диких' на секунду подвис, но быстро нашелся с ответом:

— Там — другие.

Внутри я аж подпрыгнул: наконец-то загадка раскроется. Снаружи же постарался изобразить максимально злобную гримасу:

— Конкуренты, значит?!

Ответом Вайлдбор меня не удостоил, высокомерно отвернулся. Однако я успел заметить довольную ухмылку в уголках его рта.

Через минуту я уже стоял на пороге очередной комнаты-хранилища. Тут всё было иначе: никто ничего не ломал и не швырял. При ярком, слегка фиолетовом свете работали всего двое. Мужчина аккуратно открывал ячейку специальным ключом, женщина доставала одну или пару книг, быстро пробегала взглядом по названиям — и аккуратно ставила обратно.

Но я застыл не от их работы — от одежды.

Не потрепанные джунглями джинсы 'диких', не отдающие лоском богатства хаки охотников из кластеров — а серебристые комбинезоны совершенно чужого, непривычного мне кроя и материала. Вдобавок, на воротнике — жесткая, четкая стоечка с едва различимыми защелками и тонкими линиями уплотнителей... под гермошлем?

Несколько минут я бесстыдно разглядывал увлеченно работающих пришельцев — никем иным они быть не могли.

На вид — люди как люди. Двигаются плавно, уверенно, без лишней суеты, общаются между собой. Мужчина — может чуть ниже меня, женщина — в обычном габарите. Пропорции — ничего выдающегося во всех отношениях, ну а мелкие детали — в комбинезоне не видны. Стрижки у обоих короткие — можно сказать, ежик. Но оно и понятно — в космосе с длинными волосами слишком много проблем.

Когда торчать в дверях стало совсем уж неловко, я с размаху пнул подвернувшийся под ногу камень. Тот улетел в угол с глухим стуком, эхо разнеслось по пустым стеллажам.

— Не помешаю?!

Они обернулись одновременно. Мужчина коротко, глухо выругался. Женщина, а скорее даже девушка, мгновенно опустила ладонь на пристегнутый к поясу пенал, здорово напоминающий нож или кортик. Только затем произнесла что-то вполголоса — на своем, мягком, как будто напела. Потом — уже громче, на плохом английском:

— Что вам нужно?

— Меня зовут Эд. Я с Острова Игуан, если вы, конечно, знаете такой.

Она чуть наклонила голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— Хорошо.

Кажется, она не хотела разговаривать со мной вообще, но какие-то правила приличия, все же, оказались общими на наших планетах. Поэтому, чуть помедлив, она представилась сама и представила партнера:

— Я Лил. Он Йона. Мы обитатели Геллы. Это такая планета.

— Очень приятно, — я коротко кивнул. — Уже догадался.

— У нас есть разрешение. Оно действует еще двенадцать дней.

— Ого, — я постарался любой ценой поддержать беседу. — Да вы тут, оказывается надолго?!

— Экспедиция на сорок дней.

— Вижу вы ищете что-то конкретное?

Она не ответила сразу. Посмотрела на Йона — как это часто бывает среди людей: короткий, почти незаметный обмен взглядами.

— Да. Нас интересуют некоторые знания.

— Может, я чем-то помогу? — я развел руками. — Есть у меня пара свободных дней, пока партнер копается в книгах. Он, знаете ли, художник, натура творческая...

Вот зря я заговорил так быстро и сложно, меня, кажется просто не поняли. Хотел уже повторить, проще и медленнее, но геллянка отрезала:

— Маловероятно.

— Но все же?! — сделал я последнюю попытку.

Она вздохнула — устало и как-то очень по-человечески.

— Мы хотим знать про искусственный разум. Это такая технология. Понимаешь как работает Великая Система?

Кажется, в этом безумном мире все сговорились! Ладно, старый гуманитарий Эрнесто решил поиграть в пламенного революционера. А этим-то, настоящей, взрослой космической цивилизации, на кой черт... да неужели?

— Святая корова! — выпалил я. — И вас что, нет своих искинов?

Лил дернулась, как от укола током. По лицу — в общем симпатичному, с тонкими чертами — пробежала тень обиды и досады.

— Искин вашей планеты сказал: знания утеряны.

— Ему лучше знать, — небрежно пожал плечами я. — Просто у нас принято думать: если вы так далеко ушли в космосе, то уж с компьютерами у вас точно полный порядок.

Мне вдруг стало интересно, сколько сил и энергии потратил Грамм на 'бытовизацию' самого факта появления пришельцев на Земле. Ну то есть, про геллян, в общем-то, все в кластерах уже больше года как знают. Видели в новостях, смотрели картинки, даже какие-то почетные представители для контактов назначены. Но ничего более серьезного — ни проблематики, ни просьб, ни пожеланий. Будто троюродный кузин заглянул передать привет от тетки из соседнего села.

— У нас есть машины для быстрого счета, — наконец 'отмерла' она.

— Ну вот, — подхватил я. — А дальше всего лишь вопрос быстродействия. И софта, конечно. Но там, в общем, ничего запредельно сложного.

Лил обернулась к Йону. Они заговорили быстро, тихо, на своем — слова сливались в тихую песню. Не знаю, кто кого переспорил, но через минуту мужчина шагнул к стоящему неподалеку пластиковому кейсу, открыл его и достал книгу, подошел, и протянул ее мне.

Обложка чуть потрёпанная, но целая.

— One-shot Learning with Python, — прочитал я вслух. — Да вы прямо самую классику умудрились тут отыскать!

— Ты можешь сказать, о чем это?

Вопрос явно с подвохом. Но... мне-то что терять?!

— Ну... это не теория, скорее руководство для практиков. Учит, как сделать искусственный интеллект, который может распознавать что-то новое по одному-двум образцам, так, как это делает человек. Примеры, готовый код на питоне. Не уверен, что она будет вам полезна без серьезного бекграунда в машинном обучении и программировании.

Тишина повисла такая, что стало слышно, как где-то вдалеке капает вода.

Лил внимательно смотрела на меня. Потом задала только один вопрос:

— Ты вообще кто?!

И правда, кто я? Нет, на самом деле? Кажется, в запале я далековато отошел от роли. Увидел хорошо знакомую со школярских времен книжку, обрадовался как ребенок. Нет чтоб промолчать. Теперь придётся аккуратно выкручиваться.

— Историк, — выдал я старую легенду. — Исследую компьютерные технологии. Не самое популярное у нас занятие, да и ценных артефактов тех времен почти не осталось. Так что искин совершенно прав — многое действительно утеряно.

— Историк... — в голосе Лил сквозило разочарование, смешанное с подозрением.

Она чуть наклонила голову, будто пробовала слово на вкус.

— Ты знаешь... слишком много.

— Увы, — развел я руками. — Программисты потеряли работу еще до Распада. А я просто роюсь в старых текстах и обломках. Вот эту книгу, — я протянул One-shot Learning обратно геллянке, — мне пришлось ее штудировать несколько недель. Понял едва ли на треть.

Чистая правда. Более чем четырехсотлетней давности.

Лил приняла от меня книгу и вздохнула — коротко, тяжело, ее плечи чуть опустились.

— Мы не понимаем. — сказала она, и теперь в ее голосе отчетливо чувствовалась холодная нотка. — Мы видим. На Земле делают роботов. Искин говорит нет технологии.

— О, это совсем просто, — я постарался улыбнуться, радуясь смене темы, хотя улыбка вышла натянутой. — Перед распадом был написано программное обеспечение. Оно умеет воспроизводить само себя, а так же известные устройства и материалы. Но оно не знает, почему нужно делать так, а не иначе. И не знает как сделать лучше.

Объяснение, конечно, лукавое. Грамм прекрасно умеет приспосабливаться, то есть, изменять и себя, и окружающий мир. С другой стороны, я не обманываю: искин, во-первых, не может выйти за рамки этического блока. А во-вторых — не видит в подобном выходе ни малейшего смысла. Зачем улучшать то, что и так работает идеально?

— Программу... запрещено иметь? — острожно поинтересовалась Лил.

— Получить-то наверно можно, — я нахмурился, пытаясь подобрать верную и понятную аналогию. — Возьмем книги, — я кивнул на забитые ячейки за ее спиной. — Десять таких комнат, это будет текст программы. Как его иметь и кто будет в нем разбираться?

Глаза Лил, и без того не слишком узкие, испуганно распахнулись во всю ширь.

— Так много?!

Она невольно оглянулась на бесконечные ряды стеллажей, будто впервые осознала масштаб. Ее рука дрогнула — книга чуть не выскользнула. Йона сделал полшага назад, но Лил остановила его быстрым жестом — ладонь поднялась, как будто говоря 'не надо'.

— Десять комнат... — повторила она тихо, почти шепотом.

Разговор зашел в тупик. Мы стояли, смотрели друг на друга и молчали.

— Знаете, — прервал я паузу, — Нам нужно начать все с начала.

— Что значит 'с начала'? — в голосе Лил мелькнуло настороженное любопытство.

— Очень просто, — старательно улыбнулся я. — Мы найдем удобное место, сядем, нальем по кружечке пива — или что там у вас принято пить, — и я расскажу, как развивались компьютеры на Земле. С самого начала. А вы мне расскажете, как этот процесс проходил у вас, на Гелле.