No Pasaran

Александра поймала себя на том, что ей приятны похвалы отцу даже из уст столь одиозного и не уважаемого ей человека. Она еще раз посмотрела на него и невольно отметила, что в данный момент он таким совсем не выглядел. Со вкусом одет, вместо привычного всей стране какого-то мрачного полувоенного френча, дорогой костюм. К этому можно добавить приятное лицо, на котором то и дело появляется не менее приятная улыбка. Этот образ почти не имел ничего общего с экранным двойником этого человека — оголтелым, с звериным оскалом, изрыгающим из себя человеконенавистнический словесный поток. Мысль, которая вдруг пришла к ней, буквально ее поразило: если бы она не знала, кто он такой, то вполне могла бы влюбиться в такого мужчину.

— Я ни разу не видел вас на мероприятиях нашего Союза, — сказал Дроздов.

— Я тут впервые.

— И как вам здесь?

— Дом очень красивый, — решила уклониться от прямого ответа Александра.

— Согласен, умели тогда и строить, и жить. Я поклонник как раз такого стиля. Возможно, многим он кажется чересчур помпезным, но мне нравится. Я придерживаюсь мнения, что красоты много не бывает, ее всегда только мало.

— Согласна, в нашей жизни сильно не хватает красоты.

— Всегда радуюсь, когда нахожу людей, которые меня понимают. Знаете, я убежден, что если что-то и спасет мир, то красота. Пусть даже это случится очень не скоро. Поэтому я не только постоянно ищу красоту, но стараюсь сам ее создавать, где только могу. Именно по такому принципу я построил свой дом. Жаль, что вы его не видели. Но если хотите, проведу экскурсию по нему в любое удобное для вас время.

— Спасибо, я подумаю. Времени, в самом деле, мало.

— А у кого его много. Я целые дни провожу на телевидении, каждый эфир требует для подготовки уйму времени и сил. А после передачи падаю от усталости на диван. И пока не отлежусь, ничего не делаю.

— Я вам сочувствую.

— Спасибо, Александра, но не стоит, эти усилия — моя плата и мой вклад в наше общее дело. Да и вообще, какой смысл в жизни, если не выкладываться в ней по полной. Меня удивляют люди, которые берегут себя. Ну, сберегли, а дальше-то что? Какой от такого человека прок, что может он вспомнить в старости? Вы так не думаете?

— Думаю. Лично я стараюсь оставить после себя как можно больше хорошего.

— Нисколько в этом не сомневался, дочь ректора Владыкина не может по-другому мыслить и жить. Знаете, Саша, — Дроздов вдруг наклонился к ней, — мы с вами из одной команды — команды деятелей и сеятелей. Вы согласны?

— Я считаю, что я пока мало чего посеяла. Но вы правы, хотела бы приумножить свой посев.

— Не сомневаюсь, у вас обязательно получится. Я, как журналист, сразу вижу людей: кто чего стоит, кто, чем дышит. Я как на вас посмотрел, то сразу многое считал.

— Что же именно, Владимир Робертович?

— Что вы очень целеустремленная.

— Это вы поняли, потому, как я ела салат?

Дроздов весело рассмеялся.

— И еще остроумная. Это прекрасное, хотя и очень редкое сочетание.

— Вы меня захвалили.

— Я придерживаюсь позиции, что лучше перехвалить человека, чем не дохвалить. Поверьте, я много раз убеждался в правильности этого тезиса.

— Я верю.

— Людей надо поощрять, это помогает развивать им их лучшие качества. — Внезапно Дроздов немного странно посмотрел на Александру. — Я бы с удовольствием в этом плане поработал с вами. Результат бы вас сильно порадовал.

Александра вспомнила, как Дроздов буквально вчера работал с Анатолием.

— Думаю, что справлюсь с этой задачей самостоятельно, — ответила на предложение она.

— Мне нравится ваша независимость, такие люди особенно ценны. Но все же если захотите, всегда к вашим услугам.

— Буду иметь в виду, Владимир Робертович.

— Мне будут приятно, если станете меня называть просто Владимиром. Я не настолько старше вас.

— Благодарю за разрешение, но мне так удобней. Давайте оставим все, как есть.

Дроздов в очередной раз посмотрел на свою соседку и кивнул головой.

— Я понимаю. Возможно, вы даже правы. Никогда не стоит делать две вещи: спешить и навязываться.

Александра хотела ответить, но внезапно на сцене появился Варавва. Оказывается, он являлся ведущим этого мероприятия, поняла Александра. Что ж, послушаем.

Сходняк, как мысленно называла это событие Александра, был посвящен теме усиления патриотического воспитания молодежи. Сменяемые друг друга ораторы произносили стандартные речи о необходимости усиления патриотического влияния на молодое поколение, внедрения в жизнь национальных традиционных ценностей. Все это было давно знакомо и не вызывало у Александры интереса. С какого-то момента вместо того, чтобы слушать, она снова переключилась на поедание различных блюд, которые регулярно подносили официанты.

Неожиданно она прекратила есть. Варавва, объявляющий очередного выступающего, на этот раз особенно торжественным голосом провозгласил:

— А сейчас хочу предоставить слово известному и всеми нами глубоко уважаемому и любимому телеведущему Владимиру Робертовичу Дроздову. Мы безмерно рады, что он, несмотря на свою огромную занятость, сегодня среди нас, в этом прекрасном зале. Мы все знаем его, как великого патриота нашей Родины, защитника ее интересов в той сфере, где он работает. Каждая его передача — это смертельный удар по нашим врагам. И мы на все сто процентов уверены, что ему есть, что сказать по теме нынешнего заседания нашего Союза.

Дроздов встал и известной всей стране походкой вышел на подиум. Он еще не начал говорить, но Александра по выражению лица, по его жестам поняла, что перед ней уже совсем другой человек.

Александра слушала и до конца не могла поверить, что этот обаятельный, вежливый, культурный любитель красоты только что сидевший рядом с ней и стоящий на трибуне один и тот же человек. Из его рта неслись проклятия врагам, обвинения их в коварстве, подлости и жестокости, призывы учить нашу молодежь к беспрекословному служению нашей великой Родины.

Александра поняла, что слушать этого человека она не хочет. К тому же после выступления он вернется на свое место рядом с ней, и ей снова придется с ним общаться, снова говорить о красоте.

Она решила уйти. К тому же она не только наелась, но даже чувствовала, что немного переела. А она уже в таком возрасте, когда следует начинать думать о фигуре.

Александра встала и под аккомпанемент призывов к бескомпромиссной борьбе с врагами двинулась к выходу.

24.

Весь следующий день короткая встреча с Дроздовым не выходила у нее из головы. Мысли о ней даже отодвинули на второй план размышления об Анатолии, точнее, что делать с их отношениями?

Этот Дроздов вывел ее из колеи. Александра никак не могла уяснить, как в одном человеке способны уживаться возвышенные мысли о красоте, с которыми она была полностью согласна, и тут же, почти без всякой паузы, изрыгать поток ужасных слов, наполненных ненавистью, злобой и кровожадностью. Но самое удивительное заключалось в том, что обе эти ипостаси выглядели в нем абсолютно правдиво и естественно. Такое ощущение, что и в том и в другом случае он нисколько не кривил душой.

Может, она вообще что-то кардинально не понимает в природе человека? задала самой себе она вопрос. Как в одной личности способны уживаться столь противоположные начала? Это выглядит просто абсурдно. Вот в себе она не ощущает таких крайних противоречий, хотя до целостности ей тоже далековато. Но все должно иметь какой-то вменяемый предел. Будь Дроздов просто дураком, который транслирует напрямую все, что приходит в голову, еще можно как-то понять. Но нет ни малейших сомнений ни в его уме, ни в таланте, ни в том, что он прекрасно понимает, что делает. Тогда как все это совместить?

Александра решила поехать к родителям и расспросить у них о Дроздове. Тем более, как выяснилось, он учился у отца и сейчас они периодически встречаются.

— Саша, ты что-то зачастила к нам, — произнес отец, после того, как они обменялись поцелуем.

— Ты против? — спросила Александра.

— Мы с мамой — только за. Просто это наводит на определенные мысли. Но о них потом, а сейчас за стол.

Так как Александра проголодалась, то возражать против такого развития событий не стала.

После ужина она переместились в гостиную, в которой стоял рояль Petrov.

— Хочешь, попоем, — предложила Елена Викторовна.

— С удовольствием, мама, но в другой раз. Я не просто так приехала, у меня к вам есть вопросы касательно одного человека.

— И что за человек? — поинтересовалась мать. — У тебя появился новый жених?

— Пока нет. Речь идет о Владимире Дроздове. Я буквально вчера имела честь с ним познакомиться.

— И где же ты с ним познакомилась? — немного удивленно спросил Георгий Павлович.

— На одной тусовке, ее проводил Союз Патриотов.

— Союз Патриотов? — снова удивился отец. — Я был уверен, что ты не посещаешь такие мероприятия.

— Я была там по работе. И так получилось, что рядом со мной сидел этот самый Дроздов. Мы с ним разговорились. И знаете, что выяснилось? Он выпускник нашего университета и ученик папы. Но и это не все, он мне сказал, что вы периодически встречаетесь. Это правда? — пристально посмотрела она на отца.

На лице Георгия Павловича появилось хмурое выражение.

— Да, иногда встречаемся, — неохотно подтвердил он. — Он слишком занимает видное положение в нашем обществе, ну и я не последний в нем человек. Поэтому мы вынуждены иногда пересекаться. Ничего не поделаешь.

— Я понимаю, — проговорила Александра. — Но я приехала не за этим.

— А зачем тогда? — спросила мать. — Я его, кстати, тоже знаю. Когда он был студентом, то несколько раз приходил к нам.

— Не знала? — удивилась Александра. — Почему же я его не видела.

— Видела, только не запомнила. Ты тогда была совсем маленькая, у вас все же разница в пятнадцать лет.

— Вы так хорошо его знаете, что вам даже известен его возраст. — В голосе Александры прозвучала ирония.

— Саша, я не совсем понял, что все-таки ты хочешь узнать? — поинтересовался Георгий Павлович.

— Сейчас объясню. — Она задумалась. Не так-то просто поведать родителям о своих сомнениях. — Понимаете, пока мы сидели рядом, то разговаривали. И говорили о красоте.

— О красоте? — удивилась Елена Викторовна.

— Да. В том числе о том, что она однажды спасет мир. Причем, Дроздов в этом уверен. А затем его попросили выступить перед собравшимися. И он произнес речь в том же стиле, в котором выступает в своей программе. Я не дослушала и ушла, но пока я находилась в зале, то кроме ненависти, злобы, самых страшных проклятий в адрес наших врагов ничего иного не слышала. Но самое удивительное другое, у меня создалось впечатление, что когда он говорил со мной и когда вопил с трибуны, то и другое делал искренне. Скажите, такое может быть? Или я ничего не понимаю. Вы знаете его со студенческих лет, он и тогда был таким?

Александра заметила, как переглянулись родители.

— Саша, и кто должен отвечать? — поинтересовался Георгий Павлович.

— Наверное, ты, папа, он же был твоим учеником.

— Сложный вопрос ты нам задала. Даже не очень представляю, с чего начать. Одно могу сказать, таким он тогда точно не был, никакой двуличности в нем лично я не замечал. Лена может быть, ты что-то видела?

— Ничего такого тоже не замечала. Впрочем, я видела его всего два или три раза. Помню, он был вежливый и обходительный, на меня производил приятное впечатление. Даже не знаю, что еще добавить.

— Папа, значит, придется добавлять тебе, — сказала Александра.

— Я теперь припоминаю, что в нем всегда присутствовала какая-то то ли не досказанность, то ли неясность, — задумчиво произнес Георгий Павлович. — Он как будто бы смотрел на тебя и спрашивал: а как я тебя могу использовать? Это я постфактум теперь понимаю. Тогда, естественно, ничего такого мне ан ум не приходило. Могу сказать, что он не просто хорошо учился, а учился вдумчиво. Он всегда хотел понять, в чем смысл того или иного знания. И любил задавать вопросы.

— Как это соотносится с тем, что я сказала о нем?

Георгий Павлович посмотрел на дочь.

— Честно говоря, сам не очень понимаю. Но не могу отделаться от ощущения, что как-то связано. Полагаю, он уже тогда искал свой путь и приглядывался к тому, что происходит вокруг. Знаешь, Саша, что я вспомнил, что ему всегда нравилось быть на виду. Он старался выделиться из толпы, даже одеждой. Только он один одевался так, как одевался. Если даже я не видел его лица, то всегда безошибочно узнавал Дроздова по наряду. Он делал все, чтобы не затеряться в толпе.

— Но опять же, как это соотносится с тем, что я сказала?

— Даже не знаю, — вдруг раздраженно буркнул отец. — Я не могу заглянуть в его душу. А вот его двойственность меня не сильно удивляет, мне кажется, в нем живет стремление охватить как можно больше всего.

— Охватить, чего?

— Разные аспекты жизни. С одной стороны он делает то, к чему клонится душа, с другой — хочет извлечь для себя максимальную выгоду из нынешней ситуации. И в обоих случаях им двигают искренние мотивы. Я тоже слушал его выступления, он их тех людей, которые сами себя заводят.

— Думаешь, он верит в то, что говорит?

— А почему, собственно, нет. Знаешь, Саша, очень многие люди всю жизнь говорят ложь, но при этом свято в нее верят. Как это совместить? Человек обладает огромной силой самовнушения. И если она запущена, его не только трудно остановить, но оно обладает свойством усиливать свое воздействие. — Это то, что недавно говорил Извеков в своей лекции, я случайно на ней присутствовал. И, боюсь, он прав. Наверное, больше тебе я ничего не скажу.

— Спасибо, папа, для затравки этого достаточно. Уже поздно, поеду.

По традиции отец пошел провожать дочь до машины.

— Слушай, Саша, — вдруг произнес он, — держись от этого Дроздова подальше. Он как никто умеет гипнотизировать людей.

— А я и не собираюсь с ним сближаться, — ответила Александра. — Вы с мамой мне сегодня очень помогли, — произнесла она, целуя отца. Но до конца она в этом не была уверена.

25.

Александра приехала домой сильно утомленной. В последние дни Варатынов дал ей новые задания, и теперь для их выполнения приходилось работать с утра до вечера. Она понимала, что в той ситуации, в какой оказалась компания, иначе быть не может. Но это не уменьшало усталости.

Александра решила, что сразу после ужина, ляжет спать. Но едва она села за стол, раздался звонок. Она посмотрела в видеофон и обомлела, так как увидела Дроздова.

— Александра, откройте, пожалуйста, — попросил он.

Несколько мгновений она колебалась, затем впустила его в подъезд.

Дроздов вошел в квартиру столь уверенно, словно пришел к себе домой.

— Добрый вечер, Саша! — поздоровался он. — Надеюсь, я вам не помешал?

— Владимир Робертович, как вы узнали мой адрес? — спросила Александра.

— Для меня это не проблема, — не без самодовольства улыбнулся Дроздов.

— Ну, да, — поняла Александра. — Проходите.

Дроздов вошел в комнату и подошел к столу. Только сейчас она заметила в его руке большой пакет. Из него он стал извлекать его содержимое.