— Князь Лиговской, Иван Александрович,— сидя отрекомендовался господин и, положа руку на плечо красивой женщины примерно вдвое моложе себя, продолжил: — Со мной вторая жена, Ольга Леонидовна. Еду знакомить ее с милой моему сердцу Францией.

Дама, улыбаясь, качнула головой, а старпом перевел взгляд на чету среднего возраста, сидящую справа от княжеской.

— Граф Берг Иван Федорович, — суховато произнес явный немец. — И моя жена Маргарита Генриховна.

Тельная соседка Антона обвела взглядом сидящих за столом (с мгновенной фиксацией каждого), вдруг заулыбалась и сказала: — Незаурядная компания. Столько талантов в каждом! Может быть даже весело.

Некоторые сотрапезники в ответ тоже улыбнулись, другие нахмурились, в том числе Антон ("Как это она нас просканировала, а я даже не заметил?"), а старпом поощрительно кивнул очередной паре, сидящей слева от Лиговских.

— Граф Бруннов Иван Филиппович, — сказал склонный к полноте господин лет пятидесяти. — А также моя дочь Мария.

Прелестная "княжна Мэри" опять покрылась румянцем и пролепетала: — Бонжур, месье и медам.

А моряк повернул лицо к мощному соседу Марии.

— Зимятов Прохор Изотович, золотопромышленник, — басовито произнес на удивление бритый сибиряк неопределенного возраста. — Еду поклониться в Афон. Зарок дал своему товарищу погибшему.

— Святое дело, — одобрил старпом и повернулся в противоположную сторону.

-Купец первой гильдии Решетников Павел Никодимович, — степенно сказал костистый мужчина с аккуратно подстриженной бородой и тоже неопределенного возраста. — Жена моя Лукерья Степановна и сын Вадим. Едем в Сербию на воды. Очень мне их партнер хвалил.

— Но мы остановимся только в Стамбуле и Афинах. Потом будет уже Неаполь, — вырвалось у старпома.

— Стамбул нас устроит, — спокойно ответил купец-миллионщик. — Далее мы на Восточном экспрессе доедем.

— Что ж, остались вы, молодой господин, — стал завершать опрос моряк.

— Г-граф Бахметьев А-александр Николаевич, — с некоторым волнением и потому легким заиканием сказал Антон. — Еду в П-париж по делам.

— Постойте, — удивился граф Берг. — Ведь в газетах сообщали, что граф Бахметьев погиб на фронте?

— К-как в-видите я жив, — еще больше стал заикаться паникующий самозванец.— Меня, п-правда к-контузило до п-полного б-б-беспамятства, но врачи в т-тыловом госпитале откачали.

— Слава Богу, что он оставил нам возможность чудесного излечения, — благожелательно заключил князь Лиговской. И добавил:

— Теперь мы, пожалуй, готовы к трапезе. Не так ли Валерий Ефграфович?

— Разумеется, господа. Стюарды, за дело!

Глава тридцать третья. Приключения на баке

Покидав в себя пищу наскоро, Антон первым покинул общество и, вернувшись в каюту, стал переживать случившийся казус.

— "Да брось ты это самоедство! — вмешался внутренний голос. — В любой ситуации важен результат, а он оказался благоприятным: общество признало тебя за графа Бахметьева, да еще и посочувствовало".

— "Вот-вот! — взъярился первый. — Ходи теперь меж них, изображая жертву бомбежки, заику убогого! И еще не факт, что тот же Берг или кто другой не сделает запрос телеграфом по поводу моей смерти!"

— "Переживай неприятности по мере их поступления. Это ведь всегда было нашим девизом! Так держись за него".

— "Терпеть не могу такие ситуации! — продолжил бушевать первый. — Ну, Извольская! Подложила мне свинью! Уж лучше бы купцом прикинуться никому не знаемым. Вон Решетниковы: посиживают с аристократами и в ус не дуют!"

— "Миллионер Решетников, несомненно, этим аристократам известен, Тоша. А твое место в роли купца было бы на первой палубе"

— "Ладно, — отмяк Антон. — Что сделано, то не переделаешь. Жаль только превращаться из горделивого Печорина в искательного, с костылем Грушницкого...."

— "А вот Машеньку эта ситуация, я уверен, обнадежит, — осклабился второй. — Теперь она, сердобольная, к тебе точно приклеится, захочет раны твои психологические подлечить. Ты не вздумай ее гнать, разреши голову к груди прижать. Она у нее, поди, лилейная...."

— Бруннов, Бруннов... — вдруг забормотал Антон. — А ведь я про него читал. Он был в 19 веке почти несменяемым послом в Великобритании! Впрочем, это был, конечно, отец или дед нынешнего Бруннова. А вдруг этот тоже послом туда назначен?

— "Не суетись, Тоша — с ленцой встрял второй. — Все по ходу круиза узнаешь. Сходи лучше на бак, в другую часть светского общества. Авось на "Веру" сексапильную наткнешься...."

— "Или на нового знакомца Бахметьева! — вскипел первый. — Ну, Инна, погоди!"

Выйдя на палубу, Антон поразился солнечной погоде и теплу, противоестественному для ноября. Он инстинктивно повернул к юту, наклонился над леером и увидел на более длинной первой палубе ряды шезлонгов и в некоторых уже загорали в открытых купальниках раскованные плебеи обоего пола. Хмыкнув, он поднял глаза к небу и увидел на нем большой круг, состоявший из серовато-белых облаков, образующих, видимо, сплошной покров над морем — но только не над "Князем Мономахом". Ветерок над палубой гулял, но теплый, комфортный. "Пожалуй, надо переодеться соответственно погоде", — осознал плейбой и вернулся в каюту. Выйдя уже в рубашке и легких белых брюках, он направился теперь на бак и увидел издали только одинокую женщину, неотрывно глядящую в море, прямо по курсу корабля. Подойдя ближе и убедившись, что это не Машенька Бруннова, Антон чуть поколебался ("Подойти или не нарушать ее уединение?"), но решился и подошел. Женщина повернула к нему голову ("За тридцать, пожалуй, годков, но очень привлекательная" — одобрил циничный второй), посмотрела требовательно в глаза и, не дождавшись слов, спросила:

— И?

— И мне захотелось посмотреть на море именно с этого ракурса, — признался доверительно жуир.

— Это место, как видите, занято, — отторгла притязание кареглазая дама, но взгляда от Антона не отвела.

— Я могу сделать так, что горизонт будет виден вам с еще лучшей точки, — заверил наглец.

— Это откуда же? — насмешливо спросила дива.

— С бушприта! Представляете, какой будет восторг: вы летите над волнами, ветер развевает ваши каштановые локоны и пряди, а впереди необъятный морской простор!

— А где в этой ситуации будете вы, бойкий такой?

— Сидеть на бушприте сзади вас и обеспечивать вашу безопасность.

— Насколько близко сидеть?

— Это решите по ходу полета вы.

— Так вы маг? Маг воздуха?

— Я универсал, хоть могу и немного. Но в данной ситуации справлюсь "на ять".

— Заманчиво, но все же предпочту остаться здесь. И вам немного места уступлю, но с условием.

— Слушаю вас.

— Вы должны мне представиться и рассказать все, что я захочу услышать.

Через десяток минут Бахметьев и баронесса Вревская (Вероника!) болтали как старые знакомые. (По счастью о графе Бахметьеве она ничего не слышала). Выяснилось, что дама плывет в Италию, к мужу, вместе с дочерью 10 лет и ее бонной. В дорогу набрала романов, чтобы скоротать время, но оказалось, что пользуется популярностью у мужчин в своем салоне.

— Даже удивительно, что никто из них меня не ищет, — с улыбкой сказала баронесса. — Впрочем, в салоне после обеда устроили концерт...

— А не Ваш ли обожатель вон идет в нашу сторону? — спросил Антон, озирая высокого нескладня в смокинге.

Вероника обернулась и досадливо сказала: — Самый ненужный из них, но самый настырный. Он запросто может вызвать вас на дуэль. При этом маг Земли.

— Ну, земли тут поблизости нет, так что магии он, наверно, лишен.

Тут нескладень годков тридцати достиг преступной (на его взгляд) четы и, едва сдерживая ярость, изрек:

— Почему Вероника Вы находитесь здесь, с этим плебеем?

— Как вы, Николя, решили, что видите перед собой плебея?

— Он одет как плебей и физиономия соответствующая.

Антон в ответ интуитивно скорчил лицо дегенерата и спросил нескладня: — Так еще больше похож?

Тотчас палуба под ним дернулась и "граф" покатился по ней все в том же сферическом щите. Нескладень ринулся следом, пиная и пиная сферу.

"Эдак он выпнет меня в море, — полувсерьез обеспокоился маг и стартовал порталом на тот самый бушприт. Угнездившись на нем, он обернулся и увидел новый поворот сюжета: его обидчик схватился за горло, пытаясь разжать голубоватую воздушную петлю, накинутую Вероникой, которая физическую экзекуцию сопровождала риторической:

— Как смеете вы в моем присутствии унижать моего спутника?! Так меня не уважать! Отныне я запрещаю вам приближаться ко мне ближе пяти метров! Если поняли, покивайте головой. Кивай или я тебя в самом деле придушу!

Дожидаться конца экзекуции Антон в сторонке не стал и, стартовав обратно в скрыте, внедрился в сознание мудака. Тот сразу сник, упал на колени, поднял руки к своей мучительнице и прорыдал:

— Умоляю, пощадите прелестница! Я теряю рядом с вами разум! Никогда уж я вас не потревожу, хоть это тяжело. Но пять метров: это очень много...

— Идите Николя, — сказала непререкаемо магиня. Тот встал и пошел, покачиваясь, повторяя как мантру:

— Пять метров, пять метров...

Антон тем временем возник из скрыта и тотчас изобразил поклон в сторону баронессы со словами:

— Благодарю вас, мадам Вревская, за своевременное вмешательство. Этот тип чуть не искупал меня в море.

Магиня легонько улыбнулась и ответила:

— Не сочиняйте граф. Я поняла, что вы попали на бушприт мини-порталом. Вы и меня собирались так туда доставить?

— Вместе с собой, — уточнил Антон.

— Давно не держали в объятьях женщину? — усмехнулась баронесса.

— Давно, — соврал жуир с должным сокрушением. И добавил: — Так полетаем над волнами?

Замужняя дама всмотрелась в пылкое лицо совратителя и тряхнула головой:

— Уговорил, черт красноречивый!

На бушприте дама предпочла полулежать спиной на груди страховщика, просунувшего свои ладони под ее немалые груди. Сначала он в самом деле предоставил ей наслаждаться в чистом виде полетом над морской бездной. Потом начал вставлять небольшие меткие комментарии к мимолетно увиденному. Позже стал перемежать комментарии с комплиментами: ее зоркости, ловкости, магическим ухваткам (когда она играла с попутными птицами своими воздушными жгутами), а также (шопотом) ее многообразным прелестям, причем с показом (чуть потряхивая груди, покусывая ушки, поцеловывая шею, поглаживая руки, бедра и даже икры с голенями и, наконец, добравшись до губ. Тут поцелуи затянулись, набрались страсти, и тогда его ладони стали мять и мять вожделенные груди, а затем разделились: одна не пожелала расставаться с титями, а другая властно сжала лобок.

— Нас наверняка видно с капитанского мостика, — запротестовала Вероника.

— Так переместимся на главу Мономаха, спрятанную под бушприт, — нашелся Антон. Но тут же поправился: — А может сразу ко мне в каюту?

— Нет, милый, — вдруг опамятовалась дама. — Меня давно ждет моя Анжела. Но и от тебя сразу оторваться не могу. Так что неси на Мономаха...

Глава тридцать четвертая. Менуэт

На ужин граф Бахметьев явился в смокинге, так как старпом предупредил всех пассажиров моложе пятидесяти лет о том, что сразу после ужина в более просторном носовом салоне состоится первый танцевальный вечер.

— А вам, Александр, очень к лицу смокинг, — одобрила тоже принарядившаяся соседка, графиня Берг. — Надеюсь, один танец вы мне уделите?

— К-какой вы п-предпочитаете, мадам?

— Вообще танго, но могу согласиться на вальс.

— В-вальс в н-начале б-бала и танго в к-конце вас ус-строят?

— Боюсь, до конца бала я не досижу.

-П-постараюсь эти т-танцы с-сблизить.

— Какой вы душка, Саша!

Во время перемены блюд Антон обратил взгляд в сторону Маши, облаченной в декольтированное воздушное платье, и не отводил его, пока не добился взгляда ответного. Тотчас он слегка поклонился, поощрительно улыбнулся, мотнул головой в сторону бака и сделал взгляд вопросительным. Маша сразу начала краснеть, но взгляд не отвернула и утвердительно кивнула. Граф просиял и улыбнулся девушке благодарственно.

Позже поглощая неспешно котлету по-киевски, он слегка поглядывал влево-вправо и вдруг ощутил нацеленное внимание со стороны княгини Лиговской. Проникнув аккуратно в ее сознание, он начал зондаж и тотчас уловил основную мысль: "Было б неплохо потанцевать с этим милым и радушным мальчиком. Ведь Маргарита сумела с ним уже сговориться, а я чем хуже?". Покончив с котлетой, Антон чуть повернулся в сторону княгини и стал промакивать губы салфеткой, ожидая взгляда Ольги Леонидовны. Вскоре взгляд последовал, и ушлый пикапер скалькировал эпизод с Машенькой.

— "Ну, ты виртуоз! — восхитился внутренний голос. — Хотя на хера тебе надо танцевать с этими кошелками?"

— "Всего лишь проявляю вежливость, — хмыкнул первый. — Дамам будет приятно, а мне в дальнейшем с ними комфортно".

— "А если они к тебе в дальнейшем на палочку запросятся?"

— "Кину, конечно, какой вопрос. Им же не по семьдесят лет, вполне еще в соку".

— "А если князь и граф узнают про ваши шалости?"

— "Заткнись ты ради бога. И вспомни наш девиз: неприятности надо переживать по мере...."

— "Так-то оно так, так-то оно конечно, а окостись какое дело, вот тебе и пожалуйста"

— "Все, глохни, глохни!"

— "Последний вопрос: и Машеньке при случае кинешь?"

— "Госс-поди! Изыди!"

На танцы Антон пошел в кильватере семейки Бруннова и встал поблизости от них. Вероника была уже здесь в окружении трех мужчин (третий стоял, как наказано, в нескольких метрах от "ла фем фаталь"), но появление Антона краем глаза зацепила и тотчас поправила прическу, глядя ему в лицо. Герой-любовник в ответ взялся за туго повязанный шейный платок, пошевелил шеей и чуть кивнул недавней пассии. Далее по ходу вечера он периодически посматривал в ее сторону, но попыток приблизиться не делал. Да и некогда ему поначалу было в связи с необходимостью окучивания трех своих салонных знакомиц.

Первым танцем стал менуэт, который с недавних пор возродили на великосветских балах и, естественно, в школах. Так что княжич Воротынский менуэт танцевал легко и передал это уменье "графу Бахметьеву". При первых звуках музыки Мария Бруннова взглянула на "сговоренного кавалера", и Антон тотчас шагнул к ней навстречу со словами:

— Мэри, п-позвольте п-пригласить вас на менуэт.

Маша вновь запунцовела щеками, подала изящную кисть и, отважно посмотрев в глаза "графу", промолвила "Мерси ле конт". Несколько фигур привычного обоим танца они проделали в молчании, но вдруг дева спросила, не поднимая глаз:

— Почему вы назвали меня на английский манер?

Антон такого вопроса не ожидал и ответил без заикания:

— Я почему-то решил, что ваш батюшка пошел по стопам отца и стал послом России в Великобритании...

— Так и есть, — признала Мария и, вновь осмелившись посмотреть в глаза эффектному мужчине, продолжила: — Мы едем в Лондон.

— Именно поэтому я назвал вас "Мэри". Привыкайте к английскому варианту вашего имени.

— Вы очень проницательны, граф, — сказала Мария комплиментарно, но вдруг шарм с нее слетел, и она безыскусно удивилась: — Как вам удается говорить без заикания?