Грации солнца. Приманка для зверя

Запись в географическом справочнике априк. Примерный перевод.

I

Атон восходил, озаряя лицо древней априки, бросившей последний взгляд на исчезающие звёзды. Спокойное море вяло играло волнами, раскачивая дрейфующее на север одинокое судёнышко. "Третье утро. Течение быстрое: должны уже доплыть", — подумала Анэ и обернулась. На горизонте красовалось восходящее к небесам серое облако. Старейшая сняла с пояса цилиндр, выдвинула внутреннюю трубку и поднесла к глазу. Сфокусированный свет позволил рассмотреть знакомые скалистые очертания. Мгновение Пресветлая любовалась островом, затем вернула подзорную трубу на пояс. Древняя взялась за вёсла и слегка поправила курс: усилившееся течение само выносило лодку к Столбу Салации. Взгляд опустился на мирно дремавших спутников. "Интересно, почувствует или нет", — думала древняя, не сводя глаз с Йоко. Напарница продолжала мирно лежать, лодка — плыть. Так проходило мгновение за мгновением, пока юная априка не открыла глаза.

— Мыйо, — произнесла Темноокая. В сопрано читалось больше удивления, чем тревоги.

— Всё в порядке, дитя, — успокоила Анэ. — Так и должно быть.

— Но откуда?

— Этот вопрос задашь хозяйке острова...

Темноокая выглянула из-за древней и посмотрела на горизонт. Неясные очертания сначала показались облаком, но со временем глаза узнали в них гору, растущую из воды.

— Остров?

— Столб Салации, дитя, — подтвердила Анэ. — Подплываем.

— Столб Салации, — повторила юная априка. — Красивый.

— Салации? — уточнил разбуженный Маниус. — Вы говорили о Столбе Салации?

— Ага, — подтвердила Йоко. — Вон он, на горизонте.

— Сворачивайте быстрее! — крикнул юноша и попытался встать. Йоко успела остановить его; лодка качнулась. Изгнанник замер.

— С какого перепугу нам нужно сворачивать, Эксул? — осведомилась Пресветлая.

— Говорят, Нептун и Салация держат там свою непутёвую дочь. Эта злобная богиня разбивает о камни все без исключения суда, которые плывут мимо, — информировал Примус.

— Забавно, — прокомментировала Анэ. — Мы плывём именно туда.

— Что!? — воскликнул ромей. — Ты там уже бывала?

— Разумеется. Морское путешествие вредит твоему рассудку, Эксул, — заключила старейшая.

— А ты видела злую богиню? — Маниус на мгновение задумался. — Хотя постой: всё ясно.

Реплика изгнанника заставила Йоко задавить смешок; Пресветлая тоже ухмыльнулась.

— Не знаю, что тебе там ясно, Эксул, но на острове действительно живёт одна строптивица. А корабли бьются из-за быстрого течения, выносящего их прямо на скалы. Нам такое не грозит.

— Почему? — перебил изгнанник.

— Потому что мы в небольшой лодке, Эксул, — объяснила Анэ. — Она слишком мала, чтобы врезаться в скалы, и слишком прочна, чтобы дно пропороло простое касание.

— А сколько ещё плыть? — полюбопытствовал ромей.

— Атон не успеет даже как следует подняться, — обнадёжила старейшая. — Разомни пока конечности, только аккуратно.

Изгнанник кивнул и последовал совету.

Скалы росли из земли крутой стеной. В вышине виднелось плато. Трещины постепенно раскалывали утёсы, грозя обрушить раздробленную породу на неосторожных путников. Примус вглядывался в рисунок скал, но не придумал ни одного способа забраться наверх. Мысль вскарабкаться по выступам казалась самоубийственной. Анэ активно гребла, не давая лодке налететь на подводные глыбы, хаотично разбросанные вокруг острова. Лодка иногда чиркала дном о камень, но на лице старейшей не было и тени тревоги. Изгнаннику стало очевидно: древняя знает, что делает. Йоко молчала; лицо девы выражало обычную сосредоточенность. С каждой минутой путники подплывали всё ближе к острову, но Пресветлая не собиралась причаливать, упрямо огибая сушу. Вскоре лодка взяла курс на небольшую окружённую скалами заводь.

— Нам в этот закуток? — спросила Йоко.

— Угадала, — выдохнула Анэ.

— Тут где-то проход? — полюбопытствовал Маниус.

— Не мели чушь, Эксул. Нас уже ждут.

Примус не ответил, скорчив обиженную гримасу.

— Откуда ты знаешь? — усомнилась Темноокая.

— Я уверена, что нас ждут, — уточнила древняя. — В худшем случае я вскарабкаюсь наверх.

— Априка, живущая здесь, кто она? — продолжила расспрос дева.

— Сложно сказать, кто такая Ано Лучезарная, — ответила старейшая.

— Лучезарная априка!? — воскликнула Йоко. Пресветлая кивнула.

— Правда? — переспросила охотница. — Я слышала о ней, когда беседовала с учителями. Значит, её имя Ано? Мне не говорили... и не показывали...

— Скоро увидишь Лучезарную априку своими глазами, — перебила Анэ. "Интересно, что именно Йоко о ней рассказывали?" — спросила себя древняя.

— Кто такая эта Ано? — озвучил вопрос Маниус.

— Легендарная априка, остановившая жор мыйо, — без запинки рассказала Йоко.

— Можно подумать, она остановила сереньких в одиночку, — вмешалась старейшая. — Я, между прочим, тоже участвовала в той охоте. Ано просто была выбрана предводителем, и все лавры, как всегда, достались ей.

— Мне и о тебе ничего не рассказывали, — заметила дева.

— Хвала Атону! Йоко, если бы они показали тебе каждую априку, участвовавшую в той охоте, ты устала бы восторгаться.

Лодка тем временем неторопливо вплывала в заводь. Анэ прекратила грести и взглянула на скалы. Свежесколотые участки являли отчётливые слои породы разных оттенков, в которые не стеснялись вкрапляться пятна отличного по фактуре камня. Именно такой скол и выбрала Ано, чтобы блестящие ступени было проще всего рассмотреть.

— Видите: нам уже бросили лестницу, — сказала древняя, указывая пальцем на скалу. Пока Маниус и Йоко силились разглядеть её, старейшая вновь налегла на вёсла. Лодка подплыла к нужному выступу, но в десяти шагах от лестницы встала на мель.

— Приплыли, — прокомментировала Анэ. — Слазьте: подтащим лодку ближе к скалам.

Априки вылезли, надели пиры и взялись за привинченные по бортам ручки. Маниус помогал, толкая судно за корму. Пресветлая заставила волочь лодку в сторону противоположную лестнице. Спутникам пришлось пройти по морской пене не один десяток шагов, прежде чем старейшая удовлетворилась местоположением судна.

— Размялись? — спросила Анэ, повернув лодку в последний раз.

— Ага, — подтвердила Йоко. — Теперь можно и наверх, вот только сначала...

Маниус почувствовал на себе два пристальных взгляда. "Опять начинается", — успел подумать юноша, прежде чем услышал:

— Раздевайся: нельзя показывать тебя Ано в таком виде.

— А что не так? — не послушался ромей.

— Всё не так, Эксул, — заметила Пресветлая. — Походишь в плаще. Позже Ано что-нибудь придумает. Да, и омыться не забудь.

— Неужели ты до сих пор не понял, как ужасно носить перепачканную овечью шерсть? — добавила Темноокая укоризненным тоном.

— Понял, понял, — выдохнул изгнанник, скинув повязку; подросшие волосы упали на лоб. Ромей недовольно тряхнул головой, поправив их.

— Мне подстричься бы, — сказал юноша, стягивая тунику.

— Нельзя! — прикрикнула Йоко.

— То, что растёт, без необходимости не срезают. Уже забыл, Эксул? — добавила Анэ. — На меня посмотри.

— Давай быстрее мойся, — поторопила Темноокая.

— Сейчас, сейчас, — смирился изгнанник, мысленно прощаясь с одеждой.

"Раз, два. Раз, два", — считал Примус, аккуратно перебирая руками. Снабжённые отверстиями на концах металлические трубки, в которые вплетены два тонких каната из полупрозрачной нити, оказались холодными и скользкими. Верёвочную лестницу постоянно шатало, что заставляло изгнанника лишний раз напрягать мышцы и нервы. Вдобавок, полы плаща мешали двигаться, норовя постелиться под ступни.

— Ты точно сможешь взобраться? — донеслось взволнованное сопрано. — Если устал, остановись и передохни.

— Всё нормально, — ответил ромей. — Просто неудобно с непривычки.

Маниус посмотрел наверх. Анэ закончила подъём и встала у обрыва, ожидая спутников. Юноша перевёл дыхание и взялся за следующую трубку...

...Ноги подрагивали, когда десница взялась за последнюю ступень и потянула тело вверх. Перед глазами оказался ровный участок земли, поросший приземистой травой.

— Давай руку, — поторопила Пресветлая. Ромей последовал слову априки и вскоре оказался на ровной земле. Взгляд остановился на железной конструкции, возведённой у самой скалы. Широкая невысокая башня-каркас из металлических прутьев с раздвоенной на конце стрелой, из которой спускались два зацепленных за лодку троса. Незнакомая априка неторопливо освобождала плавсредство от крючьев.

— Это Ано? — спросил Маниус, отходя от обрыва.

— Она самая, Эксул. Пойду — помогу ей. Вы пока отдыхайте, — сказала старейшая и направилась к подъёмнику. Примус поправил плащ и опустился на землю. Йоко присела рядом.

— А что они делают? — уточнил юноша.

— Лодку поднимают, — пояснила дева. — Подобные подъёмники есть в каждом городе.

— В городе? А зачем?

— Чтобы защититься от бурь, мы возвели громадные стены вокруг городов. Подъёмники нужны, чтобы поднимать на них грузы.

Мгновение Маниус переваривал услышанное.

— Столько железа... — процедил сквозь зубы бывший ремесленник, — на острове, похоже, много руды.

— Думаю, подъёмник привезли на корабле, а потом собрали, — предположила охотница.

— Вот как...

Путники продолжили отдых, молча наблюдая за работающими старейшими. Стрела повисла над обрывом, и знакомая медноволосая фигура скрылась за скалой, покачиваясь на крепком тросе.

— Анэ неутомима, — сорвалось с уст ромея.

— Априки выносливее людей. Ты, наверно, уже заметил. Но Анэ — нечто даже по нашим меркам. Даже представить не могу, через что она прошла, чтобы достигнуть такого, — наполненная восторгом реплика растворилась в шуме моря.

— Ты тоже неутомима, — заметил отверженный. Чёрно-зелёные глаза одобрительно блеснули.

II

Маниус смотрел на растущий перед горой лес, в котором смешивались коричневые, жёлтые, зелёные, оранжевые тона, и пытался угадать, какие деревья могут создать столь необычный вид. Априки подняли лодку на плато, найдя ей место около обрыва. Старейшие отцепили судно от тросов и перевернули. Удовлетворившись сделанным, две статные фигуры направились к отдыхающим юнцам.

— Нас зовут, — сказала Йоко и поднялась с земли, закинув пиру за плечи. Ромей неохотно встал и побрёл следом, держась за спиной охотницы. Изгнаннику хотелось взглянуть на хозяйку острова, но волнение с каждым шагом всё больше охватывало его. Голые ступни, иногда натыкающиеся на острые камушки, не добавляли храбрости. "Побуду пока позади", — решил Маниус; глаза юноши принялись изучать боцьен спутницы.

— И как только Йо отпустила от себя такую красавицу? — слово сменяло слово, будто тщательно выверенная симфония. Каждый звук нёс неповторимую, и в то же время уместную тональность, отличную от тональности предыдущего на неуловимом, подсознательном уровне. Примус раньше и не думал, что на ромейском можно говорить так изысканно. Йоко остановилась, силясь подобрать ответ.

— Или охота настолько прельстила тебя, что ты покинула город, невзирая на её просьбы? Со мной так не получится: придётся тебе погостить здесь самое малое, пока Атон не вернёт лето в северные земли, — мелодичный голос вплетался в шум моря. Маниус, заворожённый одним его звучанием, выглянул из-за спины девы.

— Светлого дня тебе, друже, — сказала Ано, устремив взгляд на ромея. — Надеюсь, путешествие не слишком утомило тебя?

— Нисколько, — слукавил изгнанник, восторженно глядя на незнакомку. Бездонные, наполненные золотистым сиянием глаза и чистая, будто светящаяся кожа околдовывали зрение, заставляя воспринимать каждый изгиб тела или чёрточку внешности априки как нечто идеальное, совершенное. Неисчезающая с тысячелетних губ улыбка дарила видевшему состояние радости, готовой через мгновение обратиться в счастье. Жилет, юбка и даже повязка Лучезарной сияли чистым снежным светом, словно шапки на вершинах самых высоких гор. Ни за спиной, ни на поясе Ано не оказалось никакого оружия, только яркие собранные на манер Анэ волосы янтарного цвета покоились на жилете, достигая юбки. "Действительно лучезарная! — восхитилось всё естество ромея. — И как только у моряков хватило наглости назвать её злой? Наверно, рыбы обожрались".

— У вас будет время попялить на неё шары, — слова Пресветлой вернули юных спутников в действительность. — Сейчас идите за нами.

— Путь не близкий, но безопасный, — добавила Лучезарная.

— Я чувствую мыйо, — сказала Йоко по-априкски.

— Мыйо не стоят твоих волнений, светлая гостья: они в надёжной клетке. Я изловила молодую троицу в своё время. Для изучения, — информировала Ано.

— Изловила? Как?

— У старейших свои методы, дитя, — прервала диалог Анэ, — а нам нужно наконец дойти до дома и отдохнуть. Имей терпение.

— Я расскажу о ловле мыйо всё, что ты захочешь узнать, но сейчас нам лучше послушать Анэ. Твоя корона слишком мала. Хорошо себя чувствуешь?

— Я здорова, — ответила дева, наслаждаясь эпитетом "светлая", впервые сказанном в её адрес.

— В лучистой комнате ты сможешь насытиться, — уверила Лучезарная и повела группу. "Вечно у них какие-то секреты", — недовольно подумал Маниус, по привычке шагая следом за Йоко. Анэ немного задержалась, удовлетворившись ролью замыкающей.

Чёрно-серо-коричневые стволы стареющих рябин окружили путников. Тяжёлые, налитые спелостью гроздья клонили гибкие ветви к земле. Широкая тропа, которой вела Ано, показалась ромею давно заброшенной. Под ногами шелестели сухие остренькие листочки и мелкие ветки, опадавшие здесь столетиями. Над головой не прекращалось щебетание птиц, пирующих за богатым столом осеннего изобилия. Иногда юноша слышал шорохи и гоготание, не напоминавшее ни одну из знакомых пернатых. Глаза бегали по округе, желая увидеть владельца столь странного голоса. Разум начал пьянеть от источаемого деревьями терпкого запаха. Весёлость сознания вскоре достигла ног, и изгнанник продолжил шагать, слегка пошатываясь и пританцовывая.

— Чего мельтешишь, Эксул? — не преминула спросить Анэ. — Иглы под ногами, или на душе повеселело?

— Под ногами листья с ветками, — ответил юноша. — Просто лес чудной какой-то. Будто кто дурман жжёт. В Мирнии ни разу не видел, чтобы рябины лесом росли.

— Здесь не растёт ни берёз, ни сосен, ни дубов, ни осин, — информировала Пресветлая. — Остров поднялся из воды, затем быстро тянулся к небу, потому семена сюда приносили птицы да морской прибой.

— Птиц тут и впрямь туча, — согласился юноша, не вдаваясь в смысл услышанного.

— Такие острова могут походить друг на друга, как близнецы, а могут отличаться, как Благая Земля и океан, — мягкий голос Ано заполнил пространство. — Когда я впервые попала сюда, то была поражена здешней природой. Что там! Я и теперь не перестаю удивляться...