| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
— Обычно так бывает в середине лета, — вставил лодочник, первый раз прерывая их, хотя, конечно, он слушал внимательно. Возможно, медленно приходил в себя; Пен ему посочувствовал. Но, по наблюдениям Пена, о погоде разрешалось высказываться всем, везде и всюду. — Ветер дует только иногда. Дни равноденствия более непредсказуемы. Я участвую в процессии Отца в день зимнего солнцестояния. Прохладно, а в туман и вовсе мрачно. Руки от холода трескаются. — Он кивнул и, очевидно, довольный тем, что сказал свое слово, вернулся к ритмичной гребле.
Пять богов, пять главных праздников; День Бастарда в квинтарианских землях всегда приходился на середину лета Матери. Три других священных дня, которые приходились точно на период между солнцестояниями и равноденствиями, находили другие поводы для празднования.
Дез заметила: кватерниане отмечают день рождения нашего бога в середине зимы, потому что считают, что это помогает Отцу лучше контролировать ситуацию. Этот день считается днем невезения, поста и молитв, когда никто не выходит на улицу и не начинает никаких новых дел. Пауза для размышления или, возможно, для воспоминаний, потому что она добавила: Юная Умелан всегда находила это очень скучным.
Пен прищурился и зевнул. Лодочник, вероятно, не слишком удивился бы, если бы его пассажир свернулся калачиком на дне лодки и захрапел. За многие годы он, должно быть, доставил домой множество измученных отдыхающих, хотя бы в такой поздний час и в такую странную ночь.
Чио замолчала, изучая меняющийся городской пейзаж, пока они добирались до центра акватории. Усталость, казалось, наконец-то начала сказываться на ней, хотя и не так сильно, как на Пене. Он нечасто встречал кого-то, кто заставлял его чувствовать себя таким старым.
Ощущение фырканья Дез, которое он благоразумно проигнорировал.
При наблюдении, как Чио задумчиво водит рукой по воде, Пену пришло в голову, что был один аспект ее ночных праведных трудов, о котором она полностью рассказала за столом Ришелонов. И что его долг перед ней как жреца их общего ордена простирался дальше того, чтобы просто исполнять обязанности ее охранника. Даже если она вернула ему столько же защиты, сколько он дал ей, что было немного неловко.
У нее есть божественное руководство, Пен. Зачем ей понадобился ты?
Убедительный вопрос, но... Давай выясним.
Ему потребовалась минута или две, чтобы решить, с чего начать.
— Когда мне было девятнадцать, и я был беспомощен и еще почти ничего не знал о своем новом призвании волшебника, мне даже в голову не приходило задуматься о том, какие страдания причинило бы старому Бройлину избавление от Дез. Он уже был представлен мне как авторитет, непоколебимая опора в этом мире, подобная горе. Он, казалось, удивился, когда бог отверг моего демона, но не... не был несчастлив. Я просто предположил, что он повидал многое и похуже. Точно знаю об одном — храмовом демоне-отступнике, который, должно быть, стал полноценной личностью к тому времени, когда бог отозвал его и уничтожил. — Воспоминания Дез о восходящем демоне Тигни были достаточно тревожными, и она неохотно делилась ими с Пеном.
Чио стряхнула капли с руки и повернулась к нему. — Ты проницательный человек, ученый Пенрик. Думаю, Риеста не может быть таким, как ты.
Пен раскрыл ладонь в знак согласия. — Да.
Немного помолчали. Затем Чио сказала, — в каком-то смысле, я рада, что в этом деле был такой ужасный беспорядок. По крайней мере, не было сомнений, несмотря на всю мерзость моей задачи. Если это был подарок мне на день рождения от бога, что ж... я не могу вернуть его.
— Говорят, хорошее — это не всегда то же самое, что приятное. — Он изучал ее усталое юное лицо в лучах солнца, которое уже поднялось над городом и пронзало серебристый воздух розовым золотом. День обещает быть прекрасным и жарким. — С тобой все будет в порядке?
— Да... будет. — Она издала слабый смешок, добавив: — Ты первый, кто спрашивает меня об этом на одном из этих заданий. Все спрашивали о тех курах, после того как я их освободила, но не меня. Даже я сама. Их элементали пробыли в них недостаточно долго, чтобы ощутить что-то большее, чем просто след человечности. Это было все равно что стереть тень. Сегодня... было не так. Полноценный человек, да. Очень полноценный. — Ее взгляд скользил по проплывающей береговой линии. — Бог скорбел о судьбе своего создания.
Чувствовала ли она, что ее руки запятнаны этой судьбой? — По моим подсчетам, рана затягивается за семь жизней, какими бы короткими ни были некоторые из них, и остается темной и неровной. Я не думаю, что какой-либо другой носитель смог бы вылечить его к этому времени. Даже с помощью всех усилий нашего бога.
— Это я видела. — Она повернулась к нему. — Твой демон намного, намного глубже, но не темный. Он светится, как цветные фонарики в огромной извилистой пещере.
Дез ничего не видела в тот момент, когда святая уничтожала демона, как ребенок, прячущий голову под одеяло от ночных кошмаров. Но если Чио смотрела через плечо белого бога, от нее ничего бы не скрылось. Вероятно, хорошо, что такие мгновения были короткими, чтобы боги могли вернуть своих святых в мир все еще пребывающими в здравом уме. В основном.
Любопытный взгляд Чио, устремленный на Пена, стал серьезным и немигающим. — О чем ты так сильно скорбишь, ученый?
Ой. Так что она интересовалась не только Дез или Мерином и Ри.
Он смущенно пожал плечами. — Как оказалось, со временем большинство из нас становятся сиротами. Принцесса-верховная жрица была для меня как вторая мать. И это была такая же большая потеря, как и в прошлом году. — Поскольку эта тяжелая утрата случилась за несколько месяцев до смерти его родной матери, Пен предположил, что у него есть достаточно точные критерии для сравнения, хотя и не был уверен, что такая шкала имеет какой-то смысл.
Чио откинулась назад, переваривая услышанное. Затем наклонилась вперед. — Думаю, это было еще не все?
Пен скорчил гримасу, решив, что ничего особенного в этом нет. Но этим утром Чио, похоже, не была терпима к уверткам, ни как святая, ни как молодая женщина. Не тогда, когда он только что требовал от нее правды.
Он перевел дыхание, собираясь с духом. — Я упорно трудился, чтобы начать новую карьеру храмового целителя-волшебника, чтобы угодить всем, кто заботился обо мне. Не то чтобы у меня это плохо получалось. Было бы намного проще уволиться. Не из-за недостатка навыков, а из-за... характера, возможно. — Он поспешно прервал начинающуюся вспышку гнева Дез. — Или, может быть, просто несоответствия между душой и призванием. Серьезного несоответствия. Это что-то сломало.
Думаю, это твое сердце, сказала Дез. Ее сухой тон придал комментарию слащавый оттенок. И я была там. Так что не пытайся и мне солгать. Это была твоя ошибка с самого начала, когда ты вообразил, что должен спасать каждого пациента, который попадал к тебе. ...Не то чтобы ты не пытался.
Целитель-неудачник и жуткий палач... Чио, подумал он, могла бы понять это ощущение тщетности жизней и смертей, странно ловко ускользающее из рук. Ой.
Пен нервно потер предплечья. — Мне на самом деле не хочется говорить об этом.
— Вижу это, — сказала Чио. Она наклонила голову, сосредоточенно глядя на него, и это показалось Пену нервирующим. — ...Я верю, что твой демон — не единственное существо, которое наш бог желает сохранить в этом мире.
— Это... Я... уже знаю. Понял это очень ясно. Однажды утром прошлой осенью, на склоне холма над Мартенсбриджем. Вот почему я так и не смог попасть на церемонию посвящения в орден Матери в тот полдень.
Знаешь, если бы тебе удалось отрубить свои чертовы руки, ты бы взял меня с собой, проворчала Дез. Как я уже говорила тогда, но к тому времени ты почти ничего не слушал. Конечно, не доводы рассудка.
Да. Прошу прощения. Повторения не будет.
Лучше бы этого не было. Ощущение раздраженного недовольства, скрывающего... многое. Пен подозревал, что это любовь.
— И вот я здесь, — заключил Пен. Будь то в Лоди или в мире, он оставил невысказанным.
— И все такой же. — Решительный кивок, как будто Чио могла поделиться с ним своим весьма решительным видом — еще один подарок на день рождения, от которого нельзя было отказаться. — Я рада этому.
В устье главного канала, на другой стороне акватории, собиралась священная процессия. Чио воскликнула, указывая на роскошную баржу верховного жреца, которую привели для благословения: два ряда гребцов, флаги, крошечные сверкающие фигурки прелатов и чиновников в своих лучших нарядах. Приятные звуки, издаваемые музыкантами и хором на верхней палубе, отчетливо разносились по воде. Пен готов был поспорить, что смог бы протолкаться к месту на борту, если бы был там сегодня утром, хотя сейчас он думал, что предпочел бы забраться в постель. Осиротевшие обитатели острова Галлс, по-видимому, уже отчалили, чтобы присоединиться к ним. Он был так очарован сияющим зрелищем, что обернулся только тогда, когда их весельная лодка причалила к берегу.
Где он обнаружил, что Изерн была не единственной, кто не спал всю ночь, ожидая возвращения потерявшегося ребенка. Риеста, согнув спину и упершись локтями в колени, сидел на краю причала, свесив ноги вниз, и кивал головой.
Его лицо дернулось, когда их лодка со скрежетом ударилась о камень. — Чио! — Он вскочил на ноги, чтобы спуститься по лестнице, протянув руки, чтобы помочь ей выбраться из лодки. Пену пришлось самому заботиться о своем равновесии, не говоря уже о плате лодочнику.
Именно последнее дополнение в виде мокрой цветочной короны, пьяно торчащей у нее на макушке, перевело внешний вид Чио из растрепанного в распутный, решил Пен, поворачиваясь и поднимаясь по ступенькам, чтобы присоединиться к ним. И ее сдержанная улыбка. Его собственные затуманенные, косящие глаза и онемевшее лицо, вероятно, выглядели так, будто его просто тошнило от вина. В любом случае, это зрелище не внушало оптимизма встревоженному стражу.
— Где вы двое были всю ночь? — требовательно спросил Риеста. Его тон был скорее сдавленным, чем громоподобным.
— О, ученый Пенрик устроил для меня самый великолепный праздник в истории! — радостно сообщила ему Чио. — Мы ходили по всему городу на ярмарки, ели праздничную еду, выследили восходящего демона, спасли его носителя и поймали убийцу. И я слышала, ученый Пенрик оживил жертву ограбления и перевоспитал карманника, хотя даже бог не был до конца уверен, что последнее сработает. — Ее хитрая улыбка стала еще шире, когда она закончила: — А еще я познакомилась с очень милым мальчиком и его семьей.
Она что, дразнила беднягу? И, судя по его раздраженному вздоху, не в первый раз. — Чио...
Конечно, Пен по-новому понимал взаимоотношения между занудным храмовым служителем и его святой. Возможно, ему придется переквалифицировать Риесту с неприступного на осажденного. Было показательно, что он даже не потрудился расспросить Пенрика о тревожном развитии событий этой ночи. И не стал выдвигать в его адрес дикие обвинения, которые, как можно было ожидать, могут возникнуть в отеческом сознании из-за того, что девушка пропала на всю ночь, и которым Пен готовился противостоять.
Он также не дал ни малейшего намека на то, что, по его мнению, она могла ему солгать, несмотря на ее провокационное резюме. Интересно...
Пен подумал и добавил: — Вероятно, городской магистрат проведет расследование в отношении убийцы, но не раньше завтрашнего дня. Если им нужно что-то большее, чем свидетельство святой, пришлите их ко мне в курию.
Риеста не выглядел так, будто эта новость помогла.
Чио утешающе похлопала Риесту по руке. — Обещаю, позже я представлю тебе подробный отчет о демоне для архива ордена. А сейчас я хочу умыться и вздремнуть.
— Что ж, — сказал он, превозмогая раздражение, — что ж, посмотрим, что ты сделаешь...
Пенрик шел рядом с ними, когда они начали подниматься по тропинке вдоль канала, ведущей к зданию капитула, смутно чувствуя, что в качестве сопровождающего он обязан, по крайней мере, проводить молодую леди до ее двери.
Риеста искоса взглянул на него. — Я вижу, ты выжил.
Он произнес эти слова с иронией, но Пен подумал о том, как близко был нож Мерина. Порез на его руке подсох, а пятно крови на рукаве можно было обработать позже. Он ответил всерьез: — Едва-едва. Но, похоже, у меня была хорошая защитница.
Чио ухмыльнулась, теребя маску с перьями, свисавшую с ее руки.
— Это было чудо, что мои белые одеяния не плавали всю ночь по каналам, — добавил он. Не то чтобы это их спасло — им все равно потребовались бы основательная стирка и починка.
Чио скорчила гримасу и остановилась, а двое мужчин поневоле тоже встали. — У тебя такой разочарованный голос, ученый Пенрик. Неужели некому поддержать репутацию Лоди и нашего повелителя хаоса? Мы должны сделать подношение богу в день Его рождения. Дай мне свою маску.
Пен в замешательстве повиновался. Или отупел от усталости, понять было сложно.
Она повернула его лицом к себе, меняя позу. Он только открыл рот, чтобы спросить, что ей надо, когда она положила обе руки ему на грудь и сильно толкнула. Через каменный берег и в воду, спиной вперед, с громким всплеском. Его удивленный вскрик оборвался хлюпаньем в горле.
Продираясь сквозь цепкие водоросли, он встал на ноги и обнаружил, что воды здесь всего по грудь.
Дез! Почему ты нас не защитила?
Это, должно быть, самый чистый канал, который мы проезжали за всю ночь. Кроме того, как простой демон может противостоять воле святой?
Ты плохо притворяешься скромницей, знаешь ли. Или же ты так довольна этим комплиментом в виде огромной, освещенной лампами пещеры, что перешла на другую сторону?
Никогда, пообещала она ему. Ты уже проснулся? Воодушевился? Повеселел...?
Пен поднял глаза и увидел смеющееся лицо Чио и смиренное лицо Риесты, склонившихся над берегом. Руки, которые столкнули его в воду, теперь протянулись, чтобы помочь ему выбраться. ...И разве это не подходящая метафора для их бога.
Он беспомощно рассмеялся в ответ и принял эти руки.
Copyright Н.П. Фурзиков. Перевод, аннотация. 2026.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
