Божьим словом, стилетом и пистолетом

— Именно поэтому я это и делаю. Я спасаю свои инвестиции и инвестиции моих подруг и соседей от полного разорения.

— Но почему?

— Вы не понимаете? Тогда поясню. Бордо обречен, если Конти не примет условия короля, которые я ему сегодня вручила, то город будет осажден, изнурен осадой, взят штурмом и отдан солдатам на трое суток на разграбление. Когда Конти читал сегодня письмо Его Величества, он только ругался. Так что, скорее всего этот болван откажется принять почетные условия сдачи города. Вам понятно, что вас ждет? И только я могу вас спасти!

— Это как же?

— Если мы получаем наши деньги, а ваши супруги изымут из оборота остальные суммы, Конти не сможет оплачивать наемников и они уберутся из города. Если мы получаем наши деньги, то у нас будут аргументы предотвратить осаду, штурм и грабеж, и возвращение Бордо под власть короны пройдет вполне мирно, ограничившись уплатой не особо большой контрибуции. Ну а если нет, мы сами поможем нашим мужчинам грабить ваш проклятый городишко, что бы вернуть хоть что-то.

— Хорошо, мы все заплатим, через два дня. Все до последнего лиарда! Но потом, когда вы получите деньги, вы поможете нам покинуть город?

— Вот когда все наши деньги будут у нас в безопасности, в подвалах наших замков, вот тогда и поговорим обо всем остальном.

— Понятно, у нас нет выбора.

— Вы ошибаетесь. У вас есть выбор из двух вариантов. Первый — мы получаем наши деньги, и Бордо никто не штурмует и все заканчивается мирно. Второй — мы уезжаем из Бордо не получив свои деньги, в этом случае — следует штурм Бордо и для вас Vae victis. Уверена, вы это поняли. Так и передайте вашим мужьям.

— Передадим, обязательно.

И дамы откланялись. Мои подруги собрались укладываться спать и разошлись по своим комнатам.

— Элиза, не спеши усыпать, я уверена, что у нас сегодня еще будут гости. Просто надо немного подождать.

Я оказалась права. Не прошло и часа, и к нашему жилищу подъехала карета, из нее вышли двое мужчин, и их впустили в странноприимный дом — что ж, традиции обязывают.

— Добрый вечер, дорогая госпожа виконтесса, я рад снова видеть вас в добром здравии, — вежливо поздоровался вошедший первым. Я узнала его — это Арно де Понтак (Arnaud de Pontac), владелец знаменитых виноградников (включая поместье О-Брион), торговец и ростовщик, весьма влиятельный представитель городской элиты, имеющий коммерческие связи с Лондоном и Парижем. А за ним вошел его старший сын. Элиза закрыла за ними дверь, и осталась у них за спиной. Супруга этого самого Арно не столь давно покинула нашу комнату. Она тогда внимательно слушала, но ничего не говорила. И вот сейчас он пришел сам. С Арно мы вели дела давно, он не самый большой мой должник, он должен мне чуть менее двенадцати тысяч ливров. Основную сумму мне должен Пьер д'Ипаррагир (Pierre d"Iparraguirre), известный баскский негоциант и, как говорят, самый богатый банкир в Бордо, который не столь давно кредитовал даже французскую корону и осуществляет крупные денежные переводы. Но его тут нет, а приходила ли ранее его супруга я не знаю — я не была с ней знакома. Послушаю, что скажет Арно, и тогда буду решать.

— Я тоже рада видеть вас, дорогой месье де Понтак. Что привело вас ко мне в столь поздний час?

— Исключительно искреннее желание помочь вам в вашем деле. Я привез вам ваши деньги, всю сумму, сразу, включая проценты уже и за текущий год. Итого сто двадцать тысяч ливров.

— Дорогой месье де Понтак, у вас такие большие карманы и вы способны носить такие тяжести? — я решила пошутить, не вполне понимая, куда он клонит.

— Ну что вы, дорогая госпожа виконтесса! Карманы у меня самые обычные. А деньги — вот они, возьмите их пожалуйста! — Арно протянул мне большую замшевую папку.

— И что это такое?

— Переводной вексель (lettre de change), на упомянутую сумму, вам его полностью обналичит в Париже банкирский дом Бартелеми Эрвара, и вам не придется носить тяжести! — Арно тоже изволил пошутить.

— Вы что, меня за дуру принимаете? — спросила я и кивнула. Элиза поняла меня правильно, и на головы сначала сына, а через миг и отца, обрушился наш свинцовый моргенштерн. Еще через несколько минут оба банкира были связаны и обысканы. У сына мы нашли только стилет, а отец не был вооружен. Убедившись в том, что Арно надежно связан, я самым брутальным образом заставила его очнуться.

— Послушайте, Арно, мне не хочется вас убивать, но поверьте, я сделаю это с легкостью. Еще одного изменника-фрондера на моем личном кладбище Господь не заметит, а если и заметит, то простит мне за это какой-то другой грех. Вам что, ваша супруга не смогла объяснить, зачем я изымаю деньги, именно деньги, наличными из Бордо?

— Объяснила...

— Так зачем эта глупость с вашей бумажкой? Пока я доеду с этим никчемным клочком бумаги в Париж, Бордо будет взят штурмом, все будет разграблено, вас убьют, а ваши жена, дочь и сын станут игрушками солдат. А этот парижанин, получив ваш бесполезный листок бумаги, просто рассмеется! Что? Вы удивлены? Не удивляйтесь, солдаты народ грубый, часто склонный к содомскому греху и некоторые из них любят таких вот смазливых молодых людей. Ну а этот парижский банкир, вдоволь насмеявшись, просто откажется платить, и будет прав. Так что слушайте меня внимательно. Готовы?

— Да, ваша милость, понимаю и готов.

— Я развяжу вас, и вы уйдете, а послезавтра с утра вы привезете всю эту сумму, все эти сто двадцать тысяч ливров наличными, серебром и золотом. Мы погрузим эти деньги и спокойно уедем из Бордо. Ваш сын останется с нами заложником и будет гарантом, что вы и ваши друзья не станут делать глупости. Когда меня встретят мои люди, тогда ваш сын вернется домой. Живым вернется, даю вам слово. Но если, упаси Господь, хоть что-то пойдет не так, вы тоже получите вашего сына обратно. В виде мелко нарезанной солонины, в бочке. Понятно?

— Да, ваша милость, полностью понятно! — ответил Арно.

— Это прекрасно! Как видите, я щедра, и даю вам достаточно времени. Далее, после того, как ваш сын к вам вернется, вы и ваши друзья полностью перестанете снабжать деньгами Конти, испанцев и Ормэ — в этом случае вы уже сможете ссылаться на меня, мол такая-сякая увезла все деньги из города. Но скорее всего вам и это не придется делать. Если все пройдет так, как мы с вами договариваемся, то ни штурма, ни осады не будет. Будет только почетная капитуляция, и вы сохраните все ваши капиталы. И еще, советую вам с друзьями заранее назначить какого-то козла отпущения — Его Величество раньше или позже может потребовать чьей-то показательной казни. Так что определитесь сами, кого из горожан вам не жалко и кто вам мешает. Отделаться братом и сестрой Конде даже не надейстесь — все же королевская кровь, их судьбу будет решать Его Величество лично...

— Да, милостивая госпожа виконтесса, я все понял и все выполню. Клянусь. Не могу перекреститься и поцеловать крест — руки связаны.

— О, это легко! — я распахнула его воротник, вытащила наружу его нательный крест и поднесла этот крест к его губам, — Клянитесь и целуйте крест!

Арно выполнил приказ, я развязала его и он ушел. Ушел один.

Утром, как и обещал, заявился Жан-Поль, он принес свой долг — все сумму сполна, испанскими дублонами. Кожаный кошель с этим золотом весьма компактен. И обещанные газеты и прокламации Ормэ. Что ж почитаем.

— С вами приятно иметь дело, дорогой Жан-Поль, не то, что с некоторыми.

— Да ваша милость, я вас понимаю. Я пытался вчера говорить с другими вашими должниками, но они отказались меня выслушать.

— Ну и ладно. Когда закончится эта проклятая война, а я уверена что к концу лета тут уже будет мир, мы с вами сможем увеличить объемы наших совместных дел.

— Это очень приятно слышать, ваша милость. Возможно, вы встретитесь сегодня с лидерами Ормэ, скорее всего после трех часов пополудни. Если они не передумают, то я приду за вами. А сейчас разрешите откланяться.

— Отлично, мой дорогой Жан-Поль, я буду ждать вашего нового визита.

Купец ушел, обрадованный возможными перспективами, а я занялась изучением документов Ормэ.

И вот что я хочу сказать про Ормэ и об их прокламациях и брошюрах. По сути, если коротко, то это вполне разумные предложения — власть короля в издании законов, и особенно в вопросе введения налогов ограничивается Парламентом. Ничего нового, условия ограничения королевской власти намного меньше чем не столь давно английский Парламент ограничивал власть Чарльза, до того как свергнуть его окончательно. Особенно враждебно Ормэ к судебным парламентам, то есть к судам и судебным чиновникам. Понимаю эту ненависть. Ормэ предлагают максимально упростить законы, сделав законы понятными каждому, и соответственно, устранить институт профессиональных юристов. В программу Ормэ внесли такой тезис: "знание права не увеличивает добродетели". В принципе понимаю и поддерживаю... Расширяется число выборщиков, нет не все становятся равноправными гражданами в этом — избирать и быть избранными в Парламент могут только те, кто соответствует имущественному цензу. Разумно. Отрицают полетту и вообще продажу должностей. Поддерживаю. Улучшение народного образования — оно должно быть обязательным для всех, и для женщин тоже. Это я полностью поддерживаю. Облегчение условий для организации разных новых дел — торговых, ремесленных, мануфактурных, отменяется необходимость получать согласие разных гильдий на это. Монополии сохраняются только королевские и на патенты на ваши науки (это я не совсем поняла, вероятно на изобретения и научные достижения?). Поддерживаю.

Программа Ормэ предполагает решительное перераспределение собственности. "Чрезмерное богатство немногих — признак тирании"? Хммм.... Частная собственность признается, но по результатам справедливо проведённых экспроприаций и передела "в пользу народа". Не принимаю. Звучит красиво, но нет четких критериев "чрезмерности" да и "в пользу народа" слишком расплывчато, эти красивые слова — идеальный инструмент для злоупотреблений продажных чиновников. Однозначно против.

Ормэ сформировала системы кооперации, общественных работ, социальной поддержки и денежной взаимопомощи. Ограничен вывоз продовольствия из Бордо. А это практически тоже самое, что я делаю у себя. Поддерживаю.

В целом, если бы не война, то я бы все остальное в их программе с радостью поддержала — все это способно принести пользу нашей стране. Но, увы, все это появилось так сказать под сенью бунта и государственной измены из-за призванных мерзавцем Конде испанцев. Так что пока все эти вполне разумные и полезные предложения придется отложить, как говорится в долгий ящик.

К вечеру я побывала на собрании Ормэ в городской ратуше — они достаточно демократичны и разрешали присутствовать всем. Я убедилась в том, что лидер Ормэ — Кристоф Дюртет — действительно прекрасный оратор, он очень доходчиво и убедительно объяснил позицию Ормэ в решении некоторых проблем города. Но в тот раз поговорить с ним мне не удалось — закончив свою яркую речь, он сразу ушел. А вот его коллега Пьер Виллар, который выступал после Дюртета, остался в зале. И после окончания собрания я подошла к нему и спросила:

— Месье Виллар, я правильно поняла вас — вы собрались сдохнуть, а перед смертью уничтожить город?

— Что??? Как вы смеете? И кто вы такая, мадам?

— Я виконтесса Мари де Ла Фер, баронесса де Монфланкен, я представляю здесь корону.

— Что? Корону?? Ст... — Виллар удивился и попробовал закричать, но мой стилет тут же уперся ему бок, а стилет Элизы — в спину.

— Не делайте глупостей, дорогой месье Виллар, не разочаровывайте меня. Вас рекомендовали как весьма и весьма разумного человека. Так проявите же ваше благоразумие. Давайте присядем и спокойно поговорим как разумные люди, без истерик.

— Да, мадам, я подчиняюсь. Вы очень убедительны. Слушаю вас внимательно, ваша милость, — тон Виллара мгновенно сменился с шумного ораторства на тихое почтительное уважение.

— Прекрасно. Так вот, я представляю тут королевскую власть и прибыла для начала переговоры о мирном, без штурмов и осады, возвращении Бордо под власть короны. Вчера я вручила письма Его Величества и Его Преосвященства этому испанскому фрондеру Конти. Он ругался, читая эти письма, проклиная всех, но поразмыслив, принял предложение Его Величества. Сейчас решаются уже только два вопроса: когда именно это произойдет, и кто будет назначен козлом отпущения за все, что случилось.

— Хммм... Да, я кое-то такое замечаю. Некоторые весьма состоятельные семьи исчезли из города... Кто-то недавно, кто-то уже давненько, пожалуй, год назад, не возвращаются в гавань и их корабли...

— Это вполне понятно — торговля и другие коммерческие дела развивают способности предвидеть и планировать на несколько шагов вперед.

— И что вы предлагаете, уважаемая госпожа виконтесса?

— Сохраните город от разрушения, примите самое деятельное участие в его мирном возврате под власть короны, и вам это зачтется. Вас не повесят.

— Понятно. Я согласен. То что вы говорите, выполнимо, но не быстро. И где я смогу вас найти? И еще мне кажется, мы встречались ранее?

— Найти — в странноприимном доме для паломников сестер-бенедектинок. Но завтра около полудня я возвращаюсь в лагерь королевской армии — это уже менее чем в дне пути от Бордо. И вы правы, мы встречались, лет десять тому, вы были одним из помощников адвоката готовивших один из моих контрактов.

— Да, именно так! Хорошо, ваша милость, я приложу все свои силы и способности что бы город не пострадал!

На том мы и расстались. Что ж, посмотрим, как он будет выполнять обещанное.

Вечером снова пришел Жан-Поль:

— Ваша милость, я завершил все возможные дела в Бордо, мы с семьей готовы уехать, в Англию, у меня там есть партнеры. Я готов заплатить за аренду вашей яхты, о том, что она вернулась в город, я узнал буквально час тому.

— Хорошо, Жан-Поль, делайте так. Я напишу записку шкиперу. А когда все уляжется, встретимся вновь в Бордо, и я привезу новые товары для продажи.

Утром месье Арно де Понтак выполнил свои обещания. У нас под окнами стояли наши фургоны, нагруженные какими-то бочками.

— Доброе утро, дорогая госпожа виконтесса! — радостно приветствовал меня месье Арно.

— И я тоже рада видеть вас, дорогой Арно.

— Я выполнил своё обещание. На каждом из фургонов, внизу, в центре по два небольших бочки с тем, о чем мы говорили. Вы их ни с чем не спутаете. А сверху бочки с вином. Эти бочки заметно больше. Это подарок месье д'Ипаррагира.

— Прекрасно. Благодарю вас. С вами приятно вести дела. Вот ваш сын, как видите с ним все в порядке. Он проводит нас и затем вернется домой.

— Да, конечно. Я с нетерпением жду нашей новой встречи. С вами приятно и выгодно вести дела, дорогая госпожа виконтесса.

— До свиданья, дорогой Арно.

У ворот нас поначалу остановила стража, но узнав меня, нам разрешили уезжать из города без всяких задержек и проволочек.

— Господа, я благодарна вам за помощь. Вот, возьмите эти две бочки с вином. Это подарок господ де Понтака и д'Ипаррагира! — я показала солдатам, какие бочки можно снять с фургонов. Бочки были мгновенно сняты, а мы поехали дальше.