— Я принимаю это, Джордж. Но должен сказать вам, что я пришел к убеждению, что нет ничего более важного, чем послание людей, живущих в низовьях времени. Если это правда.
— О, это правда, — горячо сказал Корнелиус. — И это означает, что вам придется изменить направление своей миссии. — Корнелиус посмотрел на Джорджа. — Подальше от Рейнмута.
Джордж заметно ощетинился. — А теперь послушайте меня...
Мейленфант поднял руку. — Давайте выслушаем его, Джордж.
Корнелиус постучал по своему умному экрану. — Когда я задумался о том, что эти цифры могут относиться к астероиду, я решил, что 1986 год может быть датой его открытия. Поэтому я зашел на сайт Центра малых планет в Массачусетсе. — По экрану поползла таблица с цифрами и буквами; все они начинались с 1986 года и состояли из четырех цифр и двух букв. — Это список всех астероидов, о которых впервые сообщили в 1986 году. Первый код — это предварительное обозначение...
— Что означают эти буквы?
— Первая буква указывает на половину месяца, в которой был открыт астероид. Вторая — на порядок открытия в этой половине месяца. Таким образом, 1986AA — это первый астероид, открытый в первой половине января 1986 года.
Мейленфант с тревогой посмотрел на цифры. — Черт. Только за 1986 год их, должно быть, десятки.
— В последующие годы их будет еще больше, наблюдения за астероидами стали более тщательными.
— Так какой из них наш?
Корнелиус улыбнулся и указал на второй столбец. — Как только накапливается достаточно данных для определения орбиты астероида, ему присваивают официальное обозначение, постоянный номер, а иногда и название.
Официальные данные, с нарастающим волнением отметил Мейленфант, находились в диапазоне 3700-3800. Корнелиус прокрутил страницу вниз, пока не дошел до выделенной строки.
1986TO 3753 0.484 1.512 0.089...
Мейленфант обратил внимание на ключевые цифры: 1986 3753.
— Черт возьми, — сказал он. — Это он. Это реально.
— И не только это, — сказал Корнелиус. — Этот малыш, 1986TO, не похож ни на один другой астероид в Солнечной системе.
— В каком смысле?
Корнелиус улыбнулся. — Это вторая луна Земли. И никто не знает, как она там оказалась.
Джордж Хенч вышел из кабинета, чтобы "пойти сломать что-нибудь", испепеляя Корнелиуса взглядом.
Корнелиус невозмутимо вывел на экран дополнительные данные и рассказал Мейленфанту то немногое, что было известно об астероиде номер 3753.
— Он находится не в главном поясе астероидов. На самом деле это околоземный объект, как и Рейнмут. Астрономы называют такие объекты атенами.
Мейленфант кивнул. — Значит, его орбита в основном проходит внутри орбиты Земли.
— Его обнаружили в Австралии. В ходе рутинных наблюдений за небом в обсерватории Сайдинг-Спрингс. Никто не проводил тщательных спектральных или радиолокационных исследований. Но мы думаем, что это углеродистый хондрит С-типа, а не железо-никелевый, как Рейнмут. Водяной лед, углеродные соединения. Вероятно, он прилетел из внешнего пояса астероидов — достаточно далеко от Солнца, чтобы сохранить летучие льды и органические соединения, — или же это ядро кометы. В любом случае мы имеем дело с обломками, оставшимися со времен формирования Солнечной системы. Невообразимо древний объект.
— Насколько он большой?
— Точно никто не знает. Наиболее вероятный размер составляет пять километров.
— У него есть название?
Корнелиус улыбнулся. Он произнес его как "Круутни". — Древнее ирландское имя. Родоначальник пиктов.
Мейленфант был озадачен. — Какое отношение это имеет к Австралии?
— Могло быть и хуже. Есть астероиды, названные в честь супругов, домашних питомцев, рок-звезд. Орбита Круутни — вот что дало ему право на собственное имя. — Корнелиус указал на цифры. — Эти цифры показывают перигелий, афелий и эксцентриситет его орбиты.
Астероид 3753 совершал оборот вокруг Солнца чуть меньше чем за земной год. Но его орбита не была идеально круглой, как у Земли. Вместо этого она проходила дальше орбиты Венеры и ближе орбиты Марса. — И, — добавил Корнелиус, — орбита у него наклонная. — На схемах Корнелиуса орбита 3753 была изображена в виде изящного эллипса, наклоненного к эклиптике, главной плоскости Солнечной системы, как шляпа Фрэнка Синатры.
Мейленфант задумался над этой петлеобразной траекторией, не совпадающей с плоскостью эклиптики. — Так почему же его можно назвать спутником Земли?
— Ну, не совсем спутником. Назовем его спутником-компаньоном. Дело в том, что его орбита привязана к орбите Земли. Группа канадских астрономов выяснила это в 1997 году. Смотрите.
Корнелиус вывел на экран изображение орбит Земли и Круутни, если смотреть на них сверху. Земля, голубая точка, равномерно двигалась вокруг Солнца по почти круговой орбите. Для сравнения, Круутни метался взад-вперед, как птица.
— Предположим, мы последуем за Землей. Тогда вы увидите, как движется Круутни относительно нее.
Голубая точка замедлилась и осталась на месте. Мейленфант представил, что изображение вращается по кругу, совершая один оборот за каждый земной год.
Относительно Земли Круутни приближался к Венере — внутри земной орбиты — и опережал Землю. Но затем он удалялся за пределы земной орбиты, приближаясь почти к Марсу, и замедлялся, позволяя Земле его догнать. По сравнению с Землей его траектория напоминала формой фасолину — вытянутый эллипс, зажатый между орбитами Марса и Венеры.
В следующий "год" Круутни повторял траекторию фасоли, но не совсем: вторая "фасолинка" была немного впереди первой.
— В целом, — сказал Корнелиус, — 3753-й движется вокруг Солнца быстрее Земли. Поэтому год за годом он опережает нас по спирали. — Он дал изображениям немного времени, чтобы они обновились. Орбита Круутни представляла собой комбинацию этих двух движений. Каждый год астероид описывал свою орбиту в форме фасоли. С годами эта "фасоль" продвигалась по орбите Земли, описывая спираль вокруг Солнца против часовой стрелки.
— Интересно, что произойдет, когда эта "фасоль" снова приблизится к Земле.
"Фасоль" медленно приближалась к голубой точке. Казалось, что она вот-вот коснется Земли. Мейленфант ожидал, что она продолжит двигаться по спирали вокруг Солнца.
Но этого не произошло. "Фасоль" начала двигаться по спирали в противоположном направлении — по часовой стрелке, в ту сторону, откуда прилетела.
Корнелиус ухмыльнулся. — Разве это не прекрасно? Видите ли, орбиты Круутни и Земли резонируют. Когда Круутни приближается к Земле, ее гравитация корректирует траекторию движения астероида. Из-за этого год на Круутни становится немного длиннее, чем на Земле, а не короче, как сейчас. Поэтому Земля начинает обгонять "фасоль". — Он прокрутил анимацию вперед. — И когда та по спирали возвращается в исходную точку... — Еще один разворот, — ...Земля снова корректирует траекторию, и год на Круутни снова становится короче — и "фасоль" начинает двигаться по спирали в обратном направлении.
Он еще больше ускорил шкалу времени, и эллипсы, похожие на фасолины, начали описывать дуги вокруг Солнца.
— Он довольно стабилен, — сказал Корнелиус. — По крайней мере, в течение нескольких тысяч лет. Помните, что на отслеживание одной фасолины уходит около года. Так что между сближениями проходит много времени. Последние обращения были в 1515 и 1900 годах, следующие будут в 2285 и 2680 годах.
— Это похоже на танец, — сказал Мейленфант. — На хореографию.
— Именно так и есть.
Хотя Круутни пересекал орбиту Земли, из-за наклона его орбиты и корректирующего воздействия он не приближался к ней ближе, чем на расстояние, в сорок раз превышающее расстояние от Земли до Луны. Сейчас, как узнал Мейленфант, астероид находился на расстоянии в сто раз большем, чем расстояние от Земли до Луны.
Через некоторое время Мейленфант начал отвлекаться. Он почувствовал смутное разочарование. — Итак, у нас есть любопытный астероид. Не понимаю, почему так важно отправить сообщение в прошлое.
Корнелиус свернул свой умный экран. — Мейленфант, ОЗО — околоземные объекты, — не вечны. Планеты притягивают их то в одну, то в другую сторону, изменяя их орбиты. Возможно, они врезаются в какую-нибудь планету, Землю, Венеру или даже Марс. Даже если нет, через несколько миллионов лет данный астероид вылетит из Солнечной системы.
— Итак...
— Итак, у нас есть правдоподобные механизмы того, как мог образоваться астероид Круутни, как он мог выйти на орбиту, близкую к земной. Но эта орбита, так точно совпадающая с земной, маловероятна. Мы не знаем, как Круутни мог попасть туда, Мейленфант. Это настоящая нитка для вдевания в иголку.
Мейленфант ухмыльнулся. — И, возможно, кто-то поместил ее туда.
Корнелиус улыбнулся. — Мы должны были догадаться. Нам не нужен был сигнал от пришельцев с нижнего течения, Мейленфант. То, что орбита, замкнутая на Землю, является тревожным сигналом. Что-то ждет нас там, на Круутни.
— Что?
— Понятия не имею.
— И что теперь?
— Теперь отправим туда зонд.
Мейленфант перезвонил Джорджу Хенчу. Инженер метался по кабинету, как зверь в клетке.
— Мы не сможем долететь до этого куска дерьма, Круутни. Даже если бы мы могли до него добраться, а мы не можем, Круутни — это просто кусок замерзшей грязи.
— Хм, — сказал Корнелиус. — Все не так просто. Там миллиарды тонн воды, силикатов, металлов и сложных органических соединений — аминокислот, азотистых оснований. Даже Марс не так богат по этому показателю. Это первичная материя, из которой сформировалась Солнечная система. Может, вам стоило с самого начала нацелить зонд на углеродистый объект.
— Джордж, это правда, — невозмутимо ответил Мейленфант. — Мы легко можем обосновать экономическую целесообразность полета к Круутни...
— Мейленфант, Рейнмут сделан из стали. Боже мой, он сияет. И вы со своим чудаковатым приятелем хотите рискнуть всем этим ради погони за призраком?
Мейленфант терпеливо слушал Джорджа. Затем он сказал: — Объясните мне, почему мы не можем добраться до Круутни. Это всего лишь еще один околоземный астероид. Я думал, до околоземных астероидов добраться проще, чем до Луны, а до нее мы добрались сорок лет назад.
Джордж вздохнул, но Мейленфант заметил, что его мозг переключился в другой режим работы. — Да. Вот почему космические энтузиасты уже много лет ратуют за сближение с околоземными объектами. Но большинство из них не учитывают правильную энергетическую экономику. Да, если рассматривать только дельта-вэ, то есть энергию, которую нужно затратить, чтобы выйти из гравитационного поля Земли, то окажется, что есть много мест, добраться до которых проще, чем до Луны. Но нужно копнуть глубже. Орбита вашего околоземного объекта должна быть очень близка к орбите Земли: находиться в той же плоскости, быть почти круговой и иметь почти такой же радиус. Орбита Рейнмута близка к орбите Земли. Конечно, это означает, что Рейнмут не так часто оказывается на пути низкоэнергетических миссий; их орбиты подобны двум часам, которые идут с небольшой разницей во времени...
— Так скажите мне, — мрачно произнес Мейленфант, — почему с Круутни все гораздо сложнее?
Джордж начал загибать пальцы, перечисляя проблемы. — Круутни на двадцать градусов отклоняется от плоскости эклиптики. Изменение плоскости требует больших затрат энергии. Вот почему астронавты "Аполлонов" садились вблизи лунного экватора. Во-вторых, орбита Круутни сильно вытянута, поэтому мы не можем использовать низкоэнергетические траектории Гомана, которые применяем для перехода с одной круговой орбиты на другую, например при перелете с Земли на Марс. Изменение эллиптических орбит также требует больших затрат энергии. В-третьих...
Мейленфант слушал еще какое-то время.
— Итак, вы сформулировали проблему, — терпеливо произнес Мейленфант. — А теперь расскажите, как мы ее решим.
Последовали новые разглагольствования, пустая болтовня и заявления о невозможности, которые Мейленфант терпеливо выслушивал.
А потом началось.
Джордж рассчитал массу БТУ и его полезной нагрузки, прикинул, какие изменения скорости ему понадобятся, чтобы добраться до Круутни, насколько меньше у него будет возможностей для маневра и насколько меньше полезной нагрузки он сможет взять с собой по сравнению с Рейнмутом. Затем он начал вызывать к себе разных специалистов, которые поначалу были настроены так же скептически, как и он сам, но в конце концов большинство из них смогли найти решение. Они связались с Дэном Истебо из Ки-Ларго, чтобы узнать, в каких условиях на самом деле может выжить его любимый кальмар. Дэн был в ярости, но все же ответил.
На это ушел почти весь день. Медленно, с трудом, но новый проект миссии обретал форму. Мейленфанту оставалось только сидеть и ждать, когда это произойдет, ведь он знал, что так и будет.
Но была одна проблема.
Мощности систем жизнеобеспечения в нынешнем космическом корабле было достаточно, чтобы доставить Шиину-5 на Рейнмут, обеспечить ее работу там и вернуть ее домой: она должна была войти в атмосферу Земли под защитой гигантской аэродинамической оболочки из астероидного шлака.
Но выполнить такой полет на Круутни было невозможно.
Однако существовал способ выполнить основные задачи миссии. На самом деле можно было гораздо быстрее доставить Шиину на Круутни.
Если на обратном пути отключить систему жизнеобеспечения и пожертвовать оборудованием.
Для Шиины полет на Круутни был бы путешествием в один конец.
Эмма Стоуни:
С точки зрения Эммы, сидевшей в своем кабинете в Вегасе, все начинало разваливаться на глазах.
Над Мейленфантом и его игрушечными космическими кораблями кружили стервятники от юриспруденции, а инвесторы, которым не давали покоя слухи о растущей вовлеченности Мейленфанта в дела с участием странных футуристов, начали уходить.
Если бы Мейленфант был более доступен, более заметен, чтобы укрепить доверие, это могло бы изменить ситуацию. Но он этого не сделал. Все Рождество и весь Новый год Мейленфант провел взаперти с Корнелиусом Тейном или на своем ракетном полигоне.
Эмме казалось, что события приближаются к кульминации. Но Мейленфант по-прежнему ее не слушал.
Поэтому Эмма отправилась в Мохаве.
Эмма провела ночь в мотеле в самом городе Мохаве.
Ей было очень неуютно, и она почти не спала.
Транспорт прибыл еще до рассвета. Это был армейский автобус. Когда она забралась в него, ее уже ждал Джордж Бенч. У него была фляжка с кофе и бублик. — Завтрак, — сказал он. Она с благодарностью приняла угощение; кофе был очень крепким, но приятным.
Остальные пассажиры — молодые инженеры — пытались уснуть, прислонившись головами к углам у окон.
Поездка до испытательного полигона была скучной, но недолгой. К тому времени, как они выехали на пятидесятикилометровую дорогу, ведущую к стартовой площадке БТУ Мейленфанта — или, как он любил говорить, к стартовому комплексу, — солнце уже взошло и становилось все жарче.
Хенч открыл окно автобуса. — Естественный кондиционер, — хихикая, сказал он.
