— По договоренности с генералом Василевским, ближайшая воинская часть, что находиться неподалеку от заводского комплекса охраняемая подполковником Летягой — это полк ВДВ полковника Селина. Так вот с ним уже есть договоренность и он готовит полк к движению к заводскому комплексу где перейдет под командование Летяги, пока снимая с консервации технику и вооружение. На это у полковника уйдет около недели, хватит времени, чтобы нам передать Летяге коды для радиостанции, там он сам с ними свяжется и согласуются. У десантников, кстати, две вертолетные эскадрильи, только топлива нет. Им должны обеспечить наши снабженцы.

— Это все есть в рапорте? — подбородком указав на конверт, которые как раз запечатал, спросил майор.

— Да, там все это есть. А так же что требуется местным армейцам, и в чем они остро нуждаются. А на словах Гоголеву передайте, что теперь не требуется искать порталы, доставку станков и специалистов обеспечат местные военные. Нужно только эвакуировать первым делом их семьи да снабдить продовольствием и топливом.

— Хорошо, товарищ комдив, я передам.

— Тогда забирайте наших раненых и поломанных и можете возвращаться, а я тут проконтролирую ситуацию.

— Есть, разрешите выполнять?

— Свободны.

Широко зевнув, все-таки вторые сутки на ногах, я проводил взглядом Девятаева до дверей, тот с сопровождающими направился в медотсек за нашими ранеными и технарями, и повернулся к как раз вернувшемуся генералу.

— Штаб группировки мы общим собранием решили сделать в главном штабном бункере четвертой общевойсковой армии генерал-лейтенанта Владимирского. Там мощные системы связи, а так же отличный аналитический штаб... который еще не разбежался добывать себе и своим близким еду. Однако во многих бункерах с продовольствием уже дошло до критического уровня. Когда вы сможете поставить первые колонны с продовольствием?

— Думаю небольшую колонну уже сегодня вечером. Машин двадцать точно будет. Это НЗ с той стороны ворот портала, на счет остального, надо думать, и ожидать приказа из Москвы. Вы не волнуйтесь, товарищ Сталин знает, что такое голод и решение будет принято в ближайшее время. Смысл тянуть время?

— Хорошо, вы нам в данный момент не нужны, мы пока готовимся к переселению, а вам и вашей охране приготовили комнату. Можете поспать. Если будут какие срочные сообщения разбудим.

— Да, я уже сутки на ногах, тем более после ранения, выспаться мне не помешает.

Перед сном мне доложили, что Девятаев с ранеными летчиками, вертолетчиками и техниками что меня сопровождали в этом не законченном полете, вместе с двумя местными полковниками, отправленными для связи, отбыл к нашей главной базе.

Поспать нам дали всего шесть часов подняв в полтретьего. Оказалось к нам прилетело два самолета, в одном из них находился комиссар госбезопасности Гоголев и генерал Катуков, которого Серега дернул из Московского госпиталя, где тот проходил лечение после осколочного ранения полученного месяц назад. Именно его как оказалось, назначили старшим для взаимодействия с нашими частями в 'Мертвом мире', благо опыта работы с современной техникой у него хватало. В обоих самолетах были свежие фрукты и овощи. Особенно как сообщил присланный офицер, впечатлило свежее молоко, мед, арбузы и дыни. Надо же, расстарался Гоголев чтобы произвести впечатление. Все фрукты и овощи ушли к детям, будучи по братски разделенными между убежищами дивизии, вернее как раз сейчас все это делилось.

Быстро протеревшись влажными салфетками, с мытьем чистой водой тут были проблемы, да и для питья и то не всегда хватало, мы пообедали и прошли вслед за сопровождающим в штаб дивизии.

В штабе уже царил бедлам, Катуков с Василевским стояли у большой карты и о чем-то негромко разговаривали, не обращая внимания на суетившихся вокруг офицеров штаба. Гоголев общался с местным особистом, что-то хмуро ему выговаривая, поэтому на наше появление не сразу среагировали.

— Добрый день, товарищи! — громко поздоровался я. После ответа, я подошел к Сереге и спросил. — Это чей это вы тут решили поляну накрыть?

Чуть в стороне на одном из пустых столов действительно готовили стол, резали буханки черного хлеба, открывали консервы, банки с засолом, доставали бутылки с водкой. Половина была знакомой 'Московской' видимо наши привезли вместе с продуктами, другие бутылки видимо были местными, тара и этикетка незнакома.

— Будем знакомиться, а это самое универсальное средство.

— Это да, — согласился я, наблюдая как местные офицеры, разрезая буханки с черным хлебом, нюхают их. На их лицах было неземное блаженство.

— Какие они измождённые, сравни моего адъютанта и адъютанта генерала Василевского, а ведь возраст-то у них одинаковый, — привлек мое внимание Серега, кивнув на двух разговаривающих офицеров.

— Да я знаю. Ничего, еще нарастят мясо и приведут себя в порядок.

Оба командира действительно выделялись, если адъютант Сереги был этаким крепышом пышущим здоровьем, то парень генерала Василевского напоминал вешалку с бледным лицом и мешками под глазами.

Наконец когда все было готово и все присутствующие подошли к столу, водка уже была разлита в стаканы, еда разложена на тарелке.

Первым взял слово хозяин бункера генерал-майор Василевский. Грея в одной руке граненый стакан с водкой, а в другой кусок ржаного хлеба с небрежно положенной на него килькой, он обвел всех присутствующих взглядом и сказал тост:

— Ну-с, товарищи. Чтобы все было хорошо.

Когда атмосфера стала более-менее непринужденной и прибывшие с Гоголевым командиры расслабились, отвечая на многочисленные вопросы аборигеном, мы с Серегой отошли чуть в сторону, где заняв позицию наблюдателей стали негромко общаться.

— Ну как? Мое предположение было верно? Портал искать не требуется? — спросил я.

— Да, я несколько часов назад общался с товарищем Сталиным по закрытому шифрованному сигналу через спутник, он отменил приказ на поиск порталов...

— Подожди, — оборвал я Сергея. — Вывели все-таки спутник?

— Вывели, — кивнул Сергей. — Эта информация конечно секретна, но ты секретоноситель высшей категории, так что можно. У нас уже три спутника на орбите бултыхается. Один над союзниками, где 'тушки' достать не могут. Это который разведывательный, два других над Союзом, обеспечивают связь и наблюдение. Товарищ Сталин теперь может в любое время посмотреть с орбиты как идут бои за Варшаву. Так что Генштаб теперь имеет полную информацию по боям в Польше, на границы Литвы и Финляндии. Кстати, войска начинают вставать и подготавливать долговременную оборону. Товарищ Сталин решил немногого обождать с освобождением Польши. Пусть немец там хорошенько повеселиться. Не понравилось ему, как действовали поляки в твоей реальности.

— М-да удивили... Ладно, что там на счет меня?

— Я кратко доложил информацию, что ты передал, конечно, для Союза, который и так работает на пределе будет трудно прокормить еще почти миллион ртов, но это все в будущем окупиться, поэтому товарищ Сталин дал добро. Оба представителя, что отправил с прошлым самолетом генерал Василевский уже должны быть на подлете к Москве, они обладают более полной информацией по этому миру, там будет создан временный отдел который займётся расселением новых поселенцев. Командовать им будет мой зам Астахов... Ну тот полковник что с буденовскими усами.

— А, да теперь вспомнил, — кивком подтвердил я. — Он же занимался расселением переселенцев из моего мира.

— Ну да. Так что через час, когда самолеты с семьями местных военных отправятся обратно, ты со своими архаровцами летишь с ними.

— И что дальше? — спросил я.

— Тут старшим будет Катуков, тем более он рад этому назначению. Командарм Второй таковой как-то узнал о его задании... хорошо же разведка у танкистов работает, и попросил набрать тут опытного пополнения. Так что генерал Катуков будет тут не только проводить общее командование, но и подбирать части для своей армии и своего корпуса. Видишь, как он с Василевским общается? Наверняка пытает на счет местных танкистов, а самой дивизии ему не видать, всех мотострелков будут отправлять к границе с Китаем. Скоро там полыхнет.

— А мне что делать?

— Возвращайся и долечивайся, тем более тебе скоро силы понадобиться. Место, где вы появились в Польше из 'Царского мира' уже освобождено, буквально три дня назад, так что как только дивизия НКВД возьмет там все под контроль, то можно будет попробовать открыть портал. Нахимов уже в курсе и намекал насчет представителей к ним. Успел изучить нашу историю, теперь хочет в Крым своего мира попасть.

— Как-то даже все это неожиданно, я уже настроил себя на долгую работу, ходить, портал искать. А тут раз — ты уже не нужен, свободен.

— Мог и сам сообразить, если ты тут хоть и случайно нашел военных, значит проблема транспортировки станков и заводских уже решена. Я между прочим уже передал просьбы Сталина в другие убежища, чтобы военные поискали вокруг себя подобных специалистов. Думаю найдут. Тем более их переселят в чистый мир.

— А что с продовольствием и топливом, ты же знаешь какое это тут бедствие.

— Василевский мне по секрету сказал, что если бы опоздали на год, спасать уже было бы некого, — покачал головой Серега. — Тут все держится на силе воли старшего комсостава и на тех крохах продовольствия, что еще есть. Как только продовольствие закончиться, то все развалиться. Сейчас мы им конечно подарили надежду.

— Да это я уже понял, так что там с продовольствием?

— Мы только недавно заключили соглашение с Канадой на счет ее зерна, уже два морских конвоя пришло. Так что скоро тут появится мука из канадского зерна и американская тушенка.

— Из моего бывшего мира или нынешнего? — уточнил я.

— Из моего родного! — рявкнул Серега. — Не перебивай... В общем, эшелоны уже готовят. А из того что близко, пришлось распотрошить портальный склад НЗ, получилось двадцать три машины и направить под охраной в ближайшую воинскую часть этого мира. Это отдельная артиллерийская бригада полковника Суслика. Обратно на машинах повезут семьи военных, и часть парка бригады.

— С техникой в частях все в порядке, сохранили, так что они сами могут эвакуировать как вооружение, так и людей. Нужно только обеспечить их всем необходимым.

— В колонне следуют три наливняка с соляркой и бензином. Для бригады это конечно капля в море, но на пару дивизионов со всей техникой хватит. Видишь в чем проблема, все эти убежища разбросаны по большим территориям, мы просто не в состоянии обеспечить всех топливом и продовольствием, — грустно сказал Серега. — Ближние части еще поддержим, а вот остальные... и не забывай про банды. Уж они постараются поживиться на конвоях.

— Это-то как раз не проблема, мне ее генерал Василевский подсказал. В каждой танковой или мотострелковой части не ниже дивизии есть усиленная вертолётная эскадрилья. Две трети из них транспортники да плюс звено боевых, а вот шесть единиц это специальные вертолеты для перевозки топлива чтобы обеспечивать части которые или в окружении или наоборот прорвали оборону и действуют в тылах противника. Генерал уже отдал приказ, причем еще ночью и все вертолеты начинают снимать с консервации, причем этим занимаются во все частях. Включая в двух вертолетных полках. Проблема во всем этом только одна...

— Нет авиационного керосина? — догадался Гоголев. Его лицо заметно повеселело и не выглядело таким мрачным.

— В точку. Дроздов уже отправил на наш аэродром подскока сообщение. Скоро должны подвести все авиационное топливо, что там сохранилось. Если оно подойдет, то заправляем вертолёты и отправляем их на нашу базу, вот они то и будут обеспечивать топливом части и вывозить детей. Как тебе такая идея?

— Идея шикарная, но нужно срочно послать сообщение нашим снабженцам у портала, чтобы было обеспечено достаточное количество керосина, что с тем лимитом будет ой как не просто. Все ведь идет в летные школы да на фронт. На тылы крохи остаётся.

— Тут у нас свой фронт. Так что выбьем будь уверен.

— Да знаю, — махнул Серега рукой. — Ладно, решим, дальше уже не твоя забота, хотя за идею спасибо. Кстати, ты не знаешь почему военные так хорошо подготовились к этой ядерной войне?

— Узнавал. Они то ли предчувствовали. То ли еще что, но у каждой части были подземные убежища, причем не только для людей, но и частично для техники, естественно не для всей. У них для вертолётов представляешь даже лифт есть чтобы поднимать из убежища наверх. Тут к безопасности и к военным более серьезно относились чем в моем мире, деньги на все это страшные тратились, как видишь, пригодилось.

— А из-за чего война началась?

— Да они и сами точно не знают. Пришел приказ из военного министерства с красным кодом. По ней дивизия ушла под землю, прихватив жителей трех деревень и шести хуторов, места тут не очень заселенные, вот через три дня земля и затряслась. Потом полгода ожидали пока спадет радиация и начали высылать разведывательные группы. Как ты понимаешь, страна оказалась уничтожена и вокруг царила анархия. Потом за последующие годы вернули связь с другими убежищами и начали выживать. Вот так все и получилось. Кстати, они тут в подземной оранжерее даже картошку умудрились выращивать. Не для еды, для семян. Вдруг где найдут чистые земли.

— А воевали с кем?

— А, так с Китаем. Тем земель не хватало, решили очистить, так понемногу и началось.

— Разве не с Америкой?

— Не, той вроде как еще больше досталось. Инициатива-то наверняка от них шла.

— Понятно.

— Что там с Алей-то? — спросил я, однако подошедший полковник Дроздов перебил меня:

— Товарищи, извините, что отвлекаю, но самолеты готовы, дети с матерями к транспортировке подготовлены.

— Какое количество? — спросил Гоголев.

— Восемь взрослых, и двадцать шесть детей. Все отобраны медкомиссией из разных бункеров как самые слабые.

— М-да, я сообщу, нашим людям их сразу встретят, — задумчиво кивнул Гоголев.

— Простите, я забыл спросить, а какое время года сейчас в вашем мире.

— Скоро он станет и вашим, — добродушно усмехнулся Серега. — А время, как и здесь, начало ноября.

— Конец осени значит, не самое удачное время для транспортировки детей с сильно ослабленным здоровьем и иммунитетом... О, кстати. Вот подходит подполковник Вершинин, командир медсанбата дивизии, — к нам действительно направился пожилой офицер с сединой на висках. — Насчет перевозок людей лучше поговорить с ним.

Зашедший в штаб офицер, покрутив головой, направился сперва к генералу, где принял штрафную, а уж потом к нам.

— Самолеты готовы, осталось только погрузить людей, они пока под защитой, и можно отправлять. Поспешить бы, кажется, снежная буря надвигается.

— Товарищи! — привлек к себе внимание Гоголев. — Так как один из присутствующих сейчас должен удалиться, давайте его проводим.

Как только остатки водки были разлиты по стаканам, мне сунули с половиной дозой, зная, что я не пью, и произнесли тосты. В основном за благополучный перелет, и чтобы все сложилось. После чего я вместе со своими телохранителями следом за сопровождающим в течение двадцати минут по коридорам, лестницам и один раз проехав на лифте, оказались в переходном тамбуре, после чего облачившись в защиту, мы направились к самолетам, где как раз заканчивали грузить пассажиров из детей и их матерей. Дети в основном были маленькие, даже пара грудничков была.