Тринадцатое небо

— Зачем вы издеваетесь над людьми?

— В живых останутся только самые крепкие и выносливые. Выжившие полностью потеряют память и станут безвольными людьми, безгранично преданными хозяину. Не будешь выполнять мои требования, тоже окажешься в колодках.

— Теперь мне все ясно, — только и сумела сказать Алина в ответ.

— Если ясно, то вернемся обратно.

Девушка поспешила за полководцем, стараясь идти в ритм с его шагами.

— — — — — — — — — — — — — * мамлюки — специально воспитанные для несения службы воины-рабы.

... Мукеш с Тохар Гати и парой десятков раджпутов инспектировал укрепления, недавно возведенные вдоль дорог. Мукеш проверил их прочность, похвалил командиров за порядок и дисциплину, отдал необходимые распоряжения по дальнейшему строительству и направился обратно в Раи Питхор.

Оставляя за собой клубы пыли, навстречу им нёсся всадник. Заметив военачальника, всадник спешился.

— Что случилось? — обратился к нему Тохар.

— Воины султана захватили промежуточную крепость!

— Сколько их? Ты видел?

— Не меньше, чем гульма с боевыми колесницами. Они увели в рабство наших людей!

Глаза Мукеша недобро блеснули.

— Да падет неотвратимое проклятье на их головы, — выругался он. — Тохар, скачи в Питхор, подними гарнизон "по тревоге". Сообщи Чаухану и пошли гонца к радже Паджвану. Пусть подтянет и своё войско. Жду тебя с подкреплением у крепости.

— Мукеш, а что, если часть мамлюков не ушла — осталась в промежуточной крепости?

— Вряд ли. У них стандартная тактика. Взять врасплох и быстро убраться обратно. Они исполнили, что задумали и ушли, но недалеко... Скорее всего, их лагерь стоит на границе владений. Айбак с войском выжидает новый удачный момент для очередной мелкой вылазки. Пробует силы...

— Слушаюсь, военачальник, — Тохар пришпорил коня и помчался в город...

... — Скачем напрямик, через поля, — Мукеш отдал распоряжение оставшимся с ним раджпутам ...

Через час пути показалась разграбленная крепость. Вокруг неё царила тишина. Никакого движения людей на стенах не видно, звуков тоже не слышно. Мукеш приказал одному из раджпутов проползти через высокие травяные заросли к воротам и проверить обстановку с более близкого расстояния. Тот вернулся быстро и доложил: — Крепость разграблена, внутри, кроме трупов наших воинов, никого нет.

"Странно, неужели ни один из многочисленных раджпутских дозоров не вернулся? Их что, всех перебили!? Сколько же людей сосредоточил на границе султан? Многотысячную армию? Гури явно готовит войско к большой войне. Его земли не плодородны, а земли вокруг священного Ганга дают урожай по нескольку раз в году... Эх, переправить бы сюда несколько ракетных установок "Град", огнеметы и выдать каждому кшатрию по автомату Калашникова. Увы. Сие невозможно. Придется метать горшки с самодельным порохом. Пушки бы отлить, но как, и где...?"

Кшатрии зашли внутрь. Останки человеческих тел валялись повсюду.

В глаза Мукешу сразу бросилась насаженная на кол голова Рану. Он побледнел, но быстро взял себя в руки и приказал сжечь трупы.

Привыкшие к смерти в любых ее проявлениях, воины сходили в лес, набрали несколько больших связок хвороста и соорудили помост в центре двора. Затем сняли дхоти, плотно обмотали ими лица до самых глаз и быстро сложили на помост уже начавшие разлагаться тела погибших. Через несколько минут над крепостью повеяло дымом и паленым человеческим мясом. Так раджпуты провожали своих товарищей в следующую, более счастливую жизнь. Мукеш смотрел, как пламя пожирает голову Рану. В душе его боролись противоречивые чувства: с одной стороны, кара настигла нерасторопного воина, с другой ему было жаль раджпута, закончившего жизнь так нелепо...

... За это время Тохар Гати добрался до Раи Питхора и доложил о случившемся махарадже. Услышав нерадостные вести, у Притхвираджа испортилось настроение. Он распорядился поднять гарнизон по тревоге.

К вечеру того же дня подтянулись свежие силы раджпутов. Военачальник посоветовался с командирами и решил задействовать в бою шестьсот конников, а еще двумстам быть в резерве — прятаться в лесу под кронами деревьев.

Обычно султан устраивал приграничные "учебные" вылазки с небольшим количеством людей. Командиры сделали расчет на внезапность — решили дать бой в предрассветный час — когда сон самый крепкий. Разведчики донесли, что место, где разбил лагерь султан, недалеко. Всего часа два езды...

Мукеш вместе с конниками совершил омовение, помолился в небольшом деревенском храме, после чего облачился в шлем и наручи и подал знак трогаться.

Обмотав подковы коней мягкой тканью, отряд поскакал напрямик через поля. Глаза опытных воинов давно привыкли к темноте. Они уверенно направляли лошадей в нужное направление, знакомое им с детства.

Проскакав мимо вязкого рисового поля и распугав стадо носорогов, воины вступили в лес, неслышно проехали по краю — под ветвями деревьев и попали на следующее поле, побитое копытами лошадей и людскими ногами. Здесь отряд разделился на две группы. Кшатриям пришлось обходить открытую местность по кромке леса. Мукеш приказал военачальникам запереть мамлюков в котел, сам же остался наблюдать за манёвром с тремя десятками людей и ждал, когда его кшатрии замкнут кольцо ...

Напряжение росло. Мукеш всматривался в звездное небо и молил известных ему богов — Сканде, Шиву, Кали и демонов о помощи: "Хар, хар...! Всемогущие Боги, помогите спасти Абху! Атакуйте небесными стрелами неприятеля! О *Джакуна, приведи на поле **Джигер Кхоре, да пожрет она сердца мамлюков, осмелившихся вторгнуться сюда!"

На секунду ему показалось, что он видит колесницу Шивы прямо над собой.

"О Шива, ты услышал меня, ты пришел на помощь! Вечная благодарность тебе, Всемогущий!" — Мар! Мар! — со всех сторон закричали замкнувшие кольцо раджпуты. Мукеш вздыбил коня и, начисто забыв о личной безопасности, рванулся вперед, беспрерывно раздавая удары мечом направо и налево. ..

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — * демон-путеводитель гарпии. ** слепая гарпия, нападающая по ночам.

Алина лежала на шкуре и невольно слушала, что происходит внутри шатра, где

ночевал Айбак.

Казалось, что дорвавшийся до женского тела мамлюк никогда не перестанет возиться с Яминой. "Ненасытный дикий афганец... Боги, угомоните ли вы султана хоть к рассвету?.."

...Внезапно ночную тишину прервал громкий клич: "Паджван ки джай! Мар Гури, мар!" Через секунду клич подхватили во всех сторон поля: "Мар Гури, мар, мар"! Около шатра раздалось несколько взрывов.

Айбак соскочил с ложа, нащупал меч, надел шлем и, если не считать доспехи одеждой, подкрался к выходу, в чём мать родила. На секунду он замер, прислушиваясь. На поле явно завязывался бой. В это время Ямина тихонько забилась в угол и незаметно прикрылась краем ковра. За шатром орали люди, ржали лошади, от сильнейших ударов звенели клинки...

Полог приоткрылся. Айбак поднял кривой меч и чуть не опустил его на голову своего помощника — Мамеда.

— Командир, раджпуты в лагере! — выкрикнул Мамед.

— А наши воины?

— Большая часть перебита. Уходим. Лошади ждут.

— Грязные шакалы, — злобно выругался Айбак, — я вернусь и разобью всю раджпутскую нечесть вдребезги!

Мусульманский полководец, занятой спасением собственной персоны, моментально забыл про девушку. Он нащупал исподние штаны, быстро натянул их на мощные ляхи и выскочил из лежбища.

Секунду спустя в шатер попала горящая стрела. Шкуры затлели. Помещение заполнялось едким удушливым дымом. Ямина испугалась и ринулась к выходу.

— Стой, не смей выходить! — крикнула приоткрывшая полог Алина, — хочешь, чтобы в тебя попала стрела? — и пригнувшись, быстро заскочила в шатер.

— Мы задохнемся, Абха!

— Ничего с нами не будет. Закрой лицо куском сари и терпи. Скоро бой стихнет...

Полог шатра снова зашевелился. В шатер на четвереньках вполз Мишра.

— Что происходит вокруг, уважаемый, вы видели? — спросила его Алина.

— Раджпуты добивают последних мамлюков. Женщины, вы понимаете? Мы свободны!

— Понимаем. Лишь бы здесь не задохнуться, — ответила Алина и зашлась глухим кашлем...

— Все живы? — услышали они вопрос воина, просунувшего голову, спрятанную под шлемом с металлическими косичками, в оставленную брахманом щель.

— Все! — громко крикнула Алина, узнав голос Мукеша, кинулась ему на встречу, и потеряла сознание. Он подхватил её на руки и вынес на воздух.

Она пришла в себя после того, как ей на лицо вылили целую флягу с водой. Открыв глаза, девушка впервые за всё время, проведенное в предельном напряжении, заплакала. Мукеш положил её голову себе на колени, гладил по волосам и приговаривал:

— Любимая, все прошло, все позади. Ты должна понимать, что в жизни иногда случаются разные неприятности. Через несколько дней ты забудешь все, что произошло, как дурной сон..., — он смотрел ей в глаза, пытаясь выразить ими всё, что не мог произнести вслух.

Алина держала Мукеша за руку и сбивчиво рассказала, что произошло с ней за прошедший день.

Военачальник слушал и все больше и больше хмурился. — Прости меня за то, что тебе пришлось познакомиться с полководцем султана. Я наивно ошибся, отпустив вас с брахманом без охраны — понадеялся на спокойную обстановку в княжестве. Хвала богам, все закончилось благополучно. Давай больше не будем вспоминать об этом. Хорошо?

— Хорошо...

— Вот и молодец..., возьми мой бурдюк с водой, зайди в уцелевший шатер и приведи себя в порядок. Раджпуты сопроводят вас как можно дальше. Не хочу, чтобы ты нервничала... Тохар Гати! — позвал он верного кшатрия, — распорядись пригнать сюда какую-нибудь крепкую повозку.

Тохар не заставил себя ждать. Затем Мукеш приказал ему: — Разберись с пленёнными мамлюками. Вызнай у них о составе армии и предложи воевать на нашей стороне. Если откажутся — поступай на своё усмотрение. Мукеш не был кровожадным полководцем, и ему пришлось извернуться, чтобы соблюсти правила кодекса чести.

Алина уже не услышала его последнего распоряжения — уселась в повозку и ожидала, когда отряд из двадцати человек тронется в путь, провожая их с Мишрой в сторону границы с Непалом...

7 НАУЧИСЬ СОЗДАВАТЬ

...Чем дальше Брахман и Алина продвигались в сторону гор, тем заметнее менялся ландшафт местности. Через несколько часов повозка уже ехала между скал, покрытых, в основном, смешанными лесами. Вдоль дороги цвели магнолии. Солнце, как специально, палило нещадно. Проехав еще пару часов по жаре, отряд оказался в котловине, окруженной горами, покрытыми пышной растительностью.

— Мы прибыли, — сказал брахман и распрощался с кшатриями.

Алина смотрела им вслед, пока отряд исчез из виду. Она смахнула невольно

накатившую слезу и спросила брахмана: — Учитель, где же священное озеро?

— Посмотри внимательно. Видишь, чуть дальше поблескивает вода?

— Да.

— Вот оно, место поклонения Создателю. Мы достигли цели нашего путешествия.

Брахма вознаградит тебя, если постараешься. — Что я должна делать, чтобы угодить Брахме? — Прежде всего, слушать и повиноваться мне. Потом высшие силы направят тебя на истинный путь.

"Истинный путь... высшие силы... интересно, долго ли мне придется разобраться в этой божественной мешанине? Что же, Мукеш сказал, что других вариантов нет...".

Меж тем Мишра направил повозку к воде. Алина заметила в ней крокодилов и моментально пришла в ужас: — Учитель, озеро кишит крокодилами! Надеюсь, что мне придется купаться рядом с ними?!

— Видишь людей, сидящих в лодках? — вопросом на вопрос отозвался брахман.

— Вижу.

— Эти люди — охранники, плотно окружают место купания и не подпускают к нему хищников — бьют тварей острыми кольями по голове. Так что, тебе опасаться некого. Успокойся и сосредоточься. Сейчас ты войдешь в воду и четыре раза окунешься с головой.

— Хорошо. Но почему я должна окунуться четыре раза?

— Тем самым ты поклонишься всем четырем частям света.

— Зачем?

Терпеливый Мишра принялся объяснять: — Брахма — четырехглавый всевидящий бог, смотрящий во все стороны, присутствующий везде, создавший землю, воду, огонь и воздух. Поэтому ты обратишься к нему во все стороны. А озеро — тиртха* на нашей земле, — продолжал брахман, — На рассвете и закате солнца миллиарды тиртх появляются здесь. Грехи мужчин и женщин уничтожаются, стоит лишь раз принять омовение. Уничтожается даже грязь, пришедшая из прошлой жизни. И достаются тому человеку нетленные миры в обиталище Брахмы.

— Учитель, а почему это место священное?

— Всемогущий Брахма захотел принести жертвоприношение здесь. Но он не мог начать ритуал без своей супруги — Савитри, которая задерживалась по неизвестным причинам. Для того, чтобы исполнить свой долг и начать процесс жертвоприношения, Брахма пригласил покорную ему богиню Гаятри — исполняющую все желания и женился на ней. Но Саятри, наконец, пришла и увидела, что Брахма женился без ее согласия. В гневе она прокляла его и сказала, что неверному супругу смогут поклоняться только здесь. Алина усмехнулась: — Так Высшие Силы наказали неверного мужа?

Брахман в ответ нахмурился: — Ты — даршан. Боги прощают тебя.

— Я сказала глупость?

— Да. Боги женятся столько раз, сколько им понадобится. Горе тому, кто прогневает их.

— Поняла, уважаемый. Постараюсь больше не шутить.

— Так-то лучше. Не забывай об этом, — одобрительно кивнул Мишра, соскочил на землю, подошел к группе мужчин, стоящих на берегу неподалеку, поздоровается с ними и что-то тихо сказал, показывая в сторону Алины. Мужчины согласно закивали головами.

— Абха, подойди сюда, — позвал он её, — ступай, окунись четыре раза, как я тебя учил.

— Хорошо... девушка с опаской зашла в теплую воду по грудь, зажала нос рукой, быстро окунулась четыре раза и возвратилась на берег. Мишра улыбался, глядя, как Алина приглаживала руками мокрые волосы.

— Постой, немного, на солнце. Пусть твоя одежда просохнет. Сейчас мы поедем в храм.

— А в пещеру когда?

— После посещения храма...

...Дорога от озера вела наверх, к череде холмов. Мишра остановился на вершине одного из них. Дальше пути не было.

— Приехали, — сказал он, спрыгнул с повозки и пошел по чуть заметной тропинке, огибающей холм. Алина следовала за ним и любовалась яркими кустами цветущих повсюду диких азалий. На противоположной стороне холма показалось овальное отверстие с человеческий рост. — Это вход в храм?! — удивилась девушка, подойдя ближе. — Да, — подтвердил Мишра. Не задумываясь, она сняла сандалии и зашла внутрь. Колокольчики, висящие над дверью, несколько раз вздрогнули и издали тоненькие хрустальные звуки. Воздух чуть заметно завибрировал. "Какие приятные ощущения...", — подумала Алина. Её охватило внезапно возникшее душевное волнение. Несколько секунд она осматривалась в полумраке лампад, пока не наткнулась взглядом на гигантскую статую четверорукого Шивы, запечатленного в танце. Из-за его спины виднелся барабан, которой он поддерживал двумя руками, остальные руки изящно вытянулись вперед и замерли над приподнятой и согнутой в колене ногой, попирающей демона. Пол святого места был сплошь усыпан тульси — ароматической травой.