Но сюрпризы еще не закончились. Не успели осажденные прикорнуть на неудобных ступенях, как башня начала "петь". Ее голос звучал негромко на низкой ноте, и должен был разве что, убаюкивать, но в душу начал закрады-ваться страх. Ветер наверху крепчал, усиливался и звук, а страх переходил в неконтролируемый ужас.

— Я говорил, что это проклятое место! — выпучив глаза, шептал Волчонок. — Это духи подземных королевств! Мы все умрем. Нужно бежать.

Скиталец еле успел его схватить за одежду.

— И это говорит будущий воин? Спокойно! Заткни уши немедленно! Принцесса — ты тоже. Шапки натяните. Головы накройте. А ну, малый, нече-го орать. Давай, ко мне, лезь под куртку. Это просто инфразвук, — последнюю фразу Скитальца уже никто не слышал.

Только под утро ветер стих и удалось немного поспать, скрючившись в три погибели на неудобных ступеньках. Наверху светило солнце, и день обещал быть приятным. От ночных хлопот проку оказалось немного — воды набралось всего на пол бурдюка. Ну, хоть что-то... Зато приятно было созна-вать, что не одни они мучались ночью. Кочевников у подножия не было, хотя шатры никуда не делись. Сбежали герои. Далеко — чуть ли не на горизонте топчатся, подойти боятся. Но, упорные! Шли бы уже, оставили нас в покое.

— А это еще кто? — Волчонок указал на плато за оврагом, прорытым реч-кой.

Скиталец приблизил подзорную трубу к глазу и оглянул долину. По ней двигалось несколько телег в окружении десятка всадников. Во главе обоза на высокой скотине, толи рогатом верблюде, толи мохнатой горбатой корове, что называлась хоско — восседала в седле, напоминающем царский трон, знакомая фигура, замотанная в одеяло и с завешанным накидкой лицом.

— Пророк. Эка неожиданность! Кто бы мог подумать? — злобно буркнул себе под нос Скиталец. — Наше положение ухудшается. В подводах наверня-ка харчи. И немало. Надо было вчера попытаться прорваться. Грозы он ис-пугался!.. Точно, стареешь, Скиталец!

На подводах оказались не только продукты питания, но и компоненты осадных орудий. Воины, долго не раскачиваясь, тут же начали сколачивать две длинные лестницы. С других подвод выгружали тяжелое бревно, с же-лезным наконечником, и деревянную конструкция для его удержания.

— Серьезно за нас взялись, Волк. Что же, вот тебе и настоящая практика. Выйдешь живым из этой передряги — получишь от меня медаль.

— А не выйду? — с сомнением покачал головой юноша.

— Значит, судьба такая, как говорил твой отец. Но, не переживай. Еще не вечер.

Волчонок оглянулся на светило, не поняв идиомы Скитальца, но ничего не ответил. Было видно, что он напуган. Ситуация и правда, казалась безвыход-ной.

Скиталец смотрел, как Пророка, будто индийского раджу, снимали вместе с креслом с его рогатого транспортного средства. Ясновидящего усадили на расстоянии полета стрелы от башни, и сам хан Черный Полоз подошел вы-разить свое почтение кивком головы. Его вельможи и полевые командиры тоже по очереди приближались к вновь прибывшему, и оказывали почтение поцелуями рук и полы плаща.

После продолжительного совещания, объединенного с трапезой, Пророк подозвал одного из своих людей и отдал какое-то распоряжение. Тот бегом помчался к башне. Скиталец узнал гонца — это был тот самый атаман, кото-рый пытался обчистить их шатер в стане Пророка, и нос которого с тех са-мых пор стал еще более приплюснутым.

Воин подбежал к подножию башни и разразился неимоверной руганью с угрозами. Он махал своим кистенем, подпрыгивал, будто хотел оказаться возле бойницы, плевался в сторону осажденных, больше попадая, впрочем, на свою бекешу. Это было так нелепо, что даже Волчонок не вспомнил о своем луке, а только с любопытством наблюдал за спектаклем. Надо пола-гать, атаман не совсем точно выполнил задание Пророка, потому что, спустя некоторое время к нему подскочили два стражника и надавали все тех же пенделей, прогнав от башни.

А на место парламентера-неудачника прибыл другой. Этот был и лучше одет — в чистом плаще с характерными узорами клана Клык Вепря и начи-щенном медном шлеме, речь его была более разборчивой и вежливой.

— Уважаемый! — с поклоном обратился парламентер к смотревшему из бойницы Скитальцу. — Не обращай внимания на этого сумасшедшего — он ранен в бою. Слушай меня. С тобой хочет поговорить Великий Пророк. Ты можешь спуститься для разговора?

— Пусть лучше он поднимется ко мне, — улыбнулся Скиталец.

— Это невозможно, уважаемый, — сказал с трагическими нотами в голосе, почти плача, гонец.

— Весьма сожалею. Я тоже вниз спускаться пока не намерен. Так и передай Пророку.

— Уважаемый, — не унимался парламентер. — Пророк добр и не желает ни-кому зла. Тем более, тебе — вассалу славного вельможи из Страны, Окружен-ной Горами. Он с тобой поговорит и отпустит на все четыре стороны.

— А иначе? — Скитальцу надоели эти препирательства, и он решил побыст-рее закончить пустопорожний разговор. Тем более, что Малыш снова раска-призничался, а Принцесса все никак не могла его успокоить.

— А иначе, — просящий тон голоса парламентера превратился в грозный крик. — Наши воины сровняют башню с землей, а все вы подохните на коль-ях! ...

И дальше его речь уже мало отличалась от речи обхаянного атамана.

— Ну-ну, — только пожал плечами Скиталец, схватил подмышку Малыша и отправился наверх, где уже парило варево, приготовленное Принцессой. — Эй! Господа хорошие! Всем обедать. Похоже, через полчаса будет жарко.

Через полчаса осаждающие, действительно, зашевелились. Одни устанав-ливали козлы и подвешивали бревно, другие пытались прислонить длинные лестницы к стенам под двумя самыми нижними бойницами.

— Волк, становись к верхнему окну. Бойницы с другой стороны башни ме-ня не волнуют — к ним лестницу не подставить. Но иногда, поглядывать все же стоит. Пусть этим Принцесса займется. Справишься, девочка? Да не вол-нуйтесь, вы! Посмотрите на этих увальней! У них задница шире бойницы раза в два. Застрянут. Но все же, не особенно высовывайтесь — наверняка лучники снизу будут постреливать по окнам, прикрывать. Волк, за щитом прячься, действуй больше пикой — старайся сбросить с лестницы. Ну, а это тебе на всякий случай, — Скиталец протянул ему свой меч.

— А ты? — спросил парень. — "Звездный" решил опробовать?

— Предпочитаю это, — усмехнулся Скиталец, вращая между пальцами свой кинжал.

Лестницы уже были установлены, и лучники стали на изготовку, положив стрелы на тетивы. К тому же снизу послышался ритмический лязг железа о камень — заработал таран. Воины, зажав в зубах ножи, полезли на более длинную лестницу к бойнице, охраняемой Волчонком. Возле короткой снова начался концерт одного актера. Атаман снова начал орать проклятия, разма-хивая кистенем, пытаясь довести себя до исступления. Берсеркер кривоно-сый! Ну-ну!

Наконец, войдя в раж, он бросился вверх по перекладинам, причем, до-вольно резво. Тут же в окно влетело две стрелы и камень из пращи, еще не-сколько звякнули о стену снаружи. Скиталец укрылся за откосом, поджидая своего старого знакомого. Судя по несущимся снизу проклятиям, встреча уже приближалась. Наконец, в проеме показалось плоское лицо в обрамле-нии усов, заплетенных в косички и рука, размахивающая медным кистенем.

Скиталец, не долго думая, захватил запястье кочевника, вывернул его и что было силы, рванул на себя. Кистень со звоном поскакал вниз по ступень-кам, а воин, похоже, застрял-таки в проеме бойницы. Он пытался высвобо-диться, но ничего не получалось, застрял основательно.

— Пан атаман! Вот мы и встретились! Как ваше драгоценное? Не хвораете?

Раж у берсерка куда-то испарился. В глазах застыл ужас. Когда Скиталец вытащил из-за голенища сапога свой кинжал, он попытался закричать, но го-лос от страха тоже куда-то подевался. Однако, и у Скитальца решимости здорово поубавилось. Велика ли заслуга перерезать горло беззащитному че-ловеку, пусть даже врагу? К тому же этот полудурок вызывал у него, скорее смех, чем ненависть.

— Что-то вы плохо выглядите, обросли... Ваши усы вам, ну совсем не идут. Доверьтесь мастеру.

Скиталец намотал косички на палец и резким движением задрал голову врага вверх. Холодный клинок прижался к горлу, отчего атаман завыл на вы-сокой ноте. Молниеносное движение, и косички остались на пальце Скиталь-ца.

— Ну, вот и все. А вы волновались. С вас два-пятьдесят за услуги брадо-брея. Ну, пожалуй, с вами закончили. Получите свое имущество и пригласите следующего клиента, — Скиталец со злой улыбкой, больше напоминающей оскал зверя, запихнул косички в рот кочевнику.

В это время наверху раздался крик.

"Волчонок! — пронеслось в голове Скитальца — Не дай бог!"

Сверху донесся странный стук, будто что-то катилось по ступеням.

— Волк, ты жив? Все в порядке? — но ответа не было.

Скиталец хотел было кинуться вверх, но источник звука появился сам — по ступеням к его ногам катилась голова. Немного отлегло от сердца — голова явно еще совсем недавно принадлежала кочевнику. Паренек осваивает-таки свою будущую профессию!

— Видишь, сукин сын, — Скиталец сунул отрубленную голову под нос за-стрявшему воину. — У моего подмастерья опыта бритья еще мало, иногда лишнего отрежет. Так что радуйся, что попал ко мне. Как, кстати, носик? Не беспокоит?

И Скиталец что было силы врезал кочевнику в и без того уже сломанный нос. За окном послышались крики. Атаман летел вниз с лестницы, сбивая с нее своих товарищей. В конце концов, лестница переломилась пополам и упала на груду людских тел. Здесь пока все. Теперь — к Волчонку.

Парень стоял с мечом в руках, дрожа всем телом, а из проема свисало обезглавленное тело кочевника. У парня, похоже, шок. Не мудрено. Видеть такое, а тем более, совершить! Когда-то он сам точно так же застыл над те-лом товарища, которого казнили совсем другие враги в совсем других го-рах...

— Спокойно, Волк, спокойно! Очнись! — Скиталец вкатил парню две поще-чины и стал трясти за плечи.

— Я...Я... одного — копьем... — забормотал, еле выговаривая сквозь слезы слова, Волчонок. — Он упал с лестницы и копье у меня вырвал... А этот... С ножом... Что мне было делать?

— Ты успокоишься, наконец? — пара новых оплеух особого облегчения не принесла. Юноша уронил меч на пол, сел на ступеньку и закрыл лицо рука-ми. Плечи его сотрясались от тихих рыданий.

— Первый раз вижу плачущего воина! — соврал Скиталец. — А как ты ду-мал, это, по-твоему, легко — убить человека? Одно дело — стрелу пустить, а вот так, лицом к лицу, своими руками. Ты же этим хотел всю жизнь зани-маться, или я ошибаюсь? Это же лучше, чем в земле ковыряться? Это — удел сильного?! Это ведь ты сильный, а твой отец просто пахарь? Я правильно го-ворю, герой? Эй, Принцесса, сюда не ходи, и малого не пускай!

Скиталец совсем не хотел стыдить Волчонка и унижать его перед лицом зазнобы. Просто вид обезглавленного тела, точащего из бойницы и кровото-чащего, как водопроводный кран, могло неприятно отразиться на психике девушки и ребенка. Но, уже одно упоминание о Принцессе привело парня в чувства гораздо лучше, чем оплеухи.

— Все, — сказал он, поднимая меч. — Прости. Скиталец. Я готов. Что там ко-чевники?

— Думаю, дадут нам передышку. Оставайся у бойницы, я тебе копье при-несу.

Скиталец выглянул из своего проема. Воины, кряхтя, поднимались из-под обломков лестницы. Двое кочевников волокли под руки беднягу-атамана. С длинной лестницы тоже спрыгивали воины, отчаявшись пробиться в бойни-цу, закупоренную их мертвым товарищем. Хан Черный Полоз бегал между ними, пытаясь истошными криками и пенделями вдохновить их на герой-ские дела. Но получалось плохо — кочевники просто убегали от распоясавше-гося господина, прячась за спины друг друга. Чтобы еще больше "поднять" боевой дух воинов, Скиталец швырнул прямо под ноги хану отрубленную голову его человека. После этого даже Полоз махнул рукой и ушел в свой шатер.

Ночь прошла спокойно. Ветра почти не было, и башня не "пела". Осаж-дающие на изрядном от нее расстоянии проводили обряд кремации своих по-гибших товарищей. До утра слышались песни, сначала заунывные, а по мере употребления браги, все более громкие и неистовые, переходящие в воинст-венные танцы. Эти фольклорные угрозы не волновали Скитальца и его това-рищей. Они, наконец, смогли как следует выспаться. И не сидя на неудобных ступенях, а в палатке под звездным небом Нолы.

Утро третьего дня осады тоже было вполне спокойным. Враги отсыпались после ночного буйства, и на штурм не спешили. Таран тоже не лязгал у под-ножия башни. Скиталец решил этим воспользоваться, чтобы обследовать внутренний колодец башни. Если бы удалось найти воду, это было бы не-плохо. Но основные надежды он возлагал на то, что удастся обнаружить под-земный ход. Как-то ведь попадали древние в саму башню? Не карабкались же, как он сам, по стенам, обдирая в кровь пальцы и ступни.

Веревка была достаточно прочная — такая и тонну выдержит, не только поджарого альпиниста. И "кошка" крепкая. Не медяшка какая-нибудь — на-стоящая сталь. Бедный хан Черный Полоз! Такие убытки! Скиталец пристро-ил ее в щель между каменными блоками и опустил конец каната в темный провал колодца. Но спуститься не успел. Снизу снова раздался призывный крик.

— Кто там? Глянь, Волк.

— Опять посланник тебя требует, — сказал юноша.

Пришлось спускаться к нижней бойнице.

— Ну, чего тебе еще? — зло рявкнул Скиталец на кочевника в начищенном шлеме.

— Уважаемый, — поклонившись, вежливо начал посланник. — Пророк хочет с тобой поговорить.

— Опять старая песня? Я не собираюсь спускаться к нему.

— Не вежливо с твоей стороны. Ну, да ладно. Разговор может состояться прямо под стенами башни. Пророк настолько добрый и мудрый, что согласен сам подойти к стене и поговорить с тобой. Он даже согласен на то, что будет слушать тебя, задрав голову. Хоть это оскорбительно по отношению к такому уважаемому человеку, как Великий.

— Ну, хорошо, — согласился Скиталец. — Пусть приходит — поговорим.

— А ты обещаешь, что не причинишь ему зла? Что не выпустишь в него стрелу и не сбросишь на голову камень?

— Обещаю.

— Поклянись!

— Чтоб я сдох!

— Нет, не так. Клянись верховным богом Кумуту, что не причинишь вреда Пророку.

Пришлось Скитальцу прочитать длинную молитву под диктовку послан-ника. Только после этого тот стал, кланяясь, пятиться назад в расположение своего лагеря. Скиталец подождал немного, но Пророк что-то не торопился. Он уже собирался отправиться наверх, и только тут заметил длинноногую мохнатую скотину и восседающую на ней фигуру, закутанную в плащ. Странного всадника окружали воины, вооруженные луками и пращами. Впрочем, к самому подножию они не пошли, а остановились на расстоянии. К башне приблизился один Пророк. Он долго управлял своим транспортным средством, выбирая место, откуда была хорошо видна бойница. Заметив в проеме Скитальца, он поднял руку в приветствии и произнес, напрягая свой хриплый с придыхом голос:

— Ну, здравствуй, Акробат!

Вот это да! "Предчувствие его не обмануло". Пророк его узнал. Узнал, не смотря на его отсутствие на Ноле в течение стольких лет. Кто он? Где они встречались? Нужно что-то отвечать, нельзя давать противнику преимущест-во в словесном поединке. Вспомнить! Вспомнить немедленно — время идет.