Виттория. Часть 2.

— Ты завтракала? — неожиданно спросил Манол.

— Нет, — пожала плечами она.

— Тогда медленно переведи взгляд на пол возле тумбочки, — ответил тот.

Сперва, Фани посерела, потом позеленела, потом посмотрела на меня и покраснела. Очень живописьненько, когда твоя служанка за несколько секунд меняет цвет...

— Это та гадина? — сглотнув, спросила она, отодвигаясь от места Х подальше.

— Ага, — уверила я ее.

— А кто ее так? — подозрительно спросила Фани, смотря то на меня, то на Ранола, то на его брата.

— Ей стало стыдно и она решила, что больше не хочет жить, и самоустранилась, — хмыкнул Манол, на что Фани доверчиво покивала головой, делая вид, что поверила. Моя Фани далеко не глупая девушка, к тому же, что не свойственно для человека ее положения — она знает несколько языков древний элрийский, общий и мапролитийский. Ее мама была гувернанткой у одной графской семьи, а дочь в то время жила при ней, так что у Фани отличное образование и воспитание. Ее братьям и сестрам тоже преподавали самые разные дисциплины, но ее матушка скончалась три года назад и отец запил. Поэтому семью тащит лишь Фани, работая придворе, что весьма почетно.

— Давайте кушать, — пробормотала я. В животе урчало, кушать хотелось нещадно и каша из змеи уже почти не влияла на мой зверский аппетит.

— Ваше Высочество, казнь состоится через три часа, после этого начинается отбор, принц Васлен после вас пошел к вашему батюшке, но его ожидает неудача, поскольку тот еще нет проснулся.

— Что ему понадобилась от моего батюшки?..

— Его лакей говорит, что они заключают какие-то торговые договора между двумя королевствами. Он видел краем глаза документы.

— Спасибо.

— Через сколько мне вернуться?

— А ты куда-то собралась?

— Ну вы же планировали завтракать, я не хотела мешать, — пробормотала Фани.

— Ты не завтракала, составь нам компанию.

Все трое удивленно на меня уставились.

— Я думаю, ты знаешь, где в моей комнате можно найти запасные приборы и тарелку, — не обращая внимание на их взгляды, ответила я, — Нам еще нужно обсудить некоторые нюансы, зачем тратить время.

После этого все присели за столик и начали есть. Сперва, атмосфера была достаточно напряженная благодаря зловещему молчанию, витающему в воздухе. Потом Манол начал шутить, а чуть позже мы уже весело болтали. Фани, конечно, была немногословна и скромна, но былого смущения уже не было.

— Ваше Высочество, а вы пойдете на казнь? — спросила она.

— Сие зрелище в 9 утра не самое приятное...

— Виттория, а ты должна, — как бы между прочим сообщил Ранол.

— Это почему это я должна?

— Ты сама пошла по стезе обвинения...

— И никак откосить не удастся?

— Витт, ты ж принцесса, что за жаргон?..

— Не удастся...

Это известие меня не обрадовало. Казнь я еще ни разу не видела, да и трупов, если честно тоже. А я очень сомневаюсь, что после того, как из под ног герцога вытолкнут тумбочку, он останется жив... В желудке опять все скрутило, поэтому тарелку с недоеденным мясом я отодвинула подальше... Ладно, постараемся, чтоб стихия воды на это утро завладела моим сознанием. В дверь громко постучали, а спустя несколько секунд она отворилась. В комнату стремительно влетела Геллинда. Чего это она, с утра пораньше... И где ее обычная степенная и гордая походка. Я вообще не узнавала подругу. Ее глаза возбужденно блестели, руками она сжимала края своего платья, которое было несколько криво застегнуто. Видимо, так спешила, что не стала дожидаться служанок...

— Виттория, представляешь?.. — начала она, но потом заметила, что я не одна и сразу же замолчала, обиженно на меня посмотрев. Ну а я то в чем виновата? Я, собственно говоря, никого не ждала и вообще хотела вчера спать лечь, а не разбираться со змеюкой, не откачивать Калеба и вообще...

— Всем доброе утро, — поздоровалась Геллинда. Громко и весело, не сравнить с ее бывалым хладнокровием, — А что это вы не спите? Шесть утра...

— А у нас тут приключение, — ответил Манол.

— Это как-то связанно с тем, что Калеб угодил в больницу?

О, а новости расходятся быстро. Я, конечно, даже не сомневалась в том, что Манол с Ранолом все узнают. Я была уверенна даже в том, что люди герцога Веттен уже опросили герцога Пармского. Но как узнала Геллинда, которая всю ночь провела в семейном имении?

— Новости расходятся быстро, — как бы невзначай произнес Манол.

— Я пыталась пробиться к нему с утра, но меня не пустили, хотя сообщили, что его жизни ничего не угрожает, — произнесла Геллинда, разглядывая Фани, которая от ее пристального взгляда как-то сжалась и опять засмущалась от того, что она с такими высокопоставленными господами вкушает пищу, удовлетворяя свои низменные потребности. Однако во взгляде Геллы не было никакого презрение, скорее капелька понимания и удивление.

— Да, к нему сегодня никого не пускают, — кивнул Ранол.

— Виттория, я бы хотела с тобой поговорить... — приближаясь к нам произнесла Геллинда, — Это сро...

— Стойте! — воскликнула Фани, вскакивая на ноги, — Там...

Геллида перевела взгляд себе под ноги и повторила цветувую гамму Фани, когда она ознакомилась с кашей под названием "гадина обыкновенная"... После чего она метнулась в ванную комнату...

— Кажется, она все же позавтракала... — вздохнула я, приподнимаясь.

В ванной комнате Геллинда нежно обнимала санфаянсового друга. Какая измена... Братец будет недоволен тем, что она кого-то так страстно и нежно обнимает...

— Ты в порядке?— поинтересовалась я.

— Нет, — в перерыве между буэ и буэ произнесла она, — Как можно находиться в комнате, в которой находится ЭТО... Еще и кушать...

— Да я уже привыкла, — пожала плечами я, — К тому же ночью у меня был сильный выброс стихии, так что есть хотелось ну очень сильно. Фани просто решила забыть сию картину, а Ран с Маном, я думаю, видели что и похлеще...

— Выброс стихии? — поинтересовалась Геллинда, приподнимаясь и подходя к раковине — Дворец цел?

— Да, Васлен показал мне местное озеро.

— Тебе пора начать использовать стихию в повседневной жизни, — произнесла Геллинда, своей магией приведя воду в движение, — Иначе так и придется бегать на озеро...

— Просто не привычно...

— Но скорей всего, мне тоже придется воспользоваться услугами подобного озера, — задумчиво произнесла Гелла.

— Ты о чем?

— Я теперь владею двумя стихиями... — повесила нос Гелла, — Это все твой братец...

— Так радоваться же надо! — воскликнула я.

— Ага, моего жениха с минуты на минуту повесят, а я уже нарушила договор... Ты представляешь, что скажут мои родные?!

— Ой, забей, ты же так хотела стать сильней!

— Опять твои эти жаргоны... — поморщилась подруга, — Но с другой стороны ты права. Только я планирую сохранить это в тайне до поры до времени...

— Смотри, чтоб твой отец до этой поры не заключил новый договор!

— Вчера вечером у нас с ним была беседа... Думаю, не станет... По крайней мере пока. Ты пойдешь на казнь?

— Ранол сказал, что у меня нет выхода... — вздохнула я.

— Ха, а мне повезло, я могу хранить траур и не идти, чтоб не "расстраиваться"...

— Гляжу, ты прям убита горем, — улыбнулась я.

— Да ну этого Пармского. Он не хороший человек. Несколько раз пытался выведать, что в планах у моего отца. Подбивал клинья к моей матушке, а мою младшую сестру вечно щипал за щеки. Это, конечно, не основания для казни, но то, что я узнала вчера... Фиг с ней с Кларис, она не особо страдает, но вот все остальное...

— Жаргоны говоришь?... — зловеще прошептала я, а потом передразнила — Фиг с ней с Кларис...

— С кем поведешься, от того жаргонов наберешься! — нравоучительно ответила она.

* * *

Кого вешают, того не исправляют, а исправляют через него других.

Мишель де Монтень

На казнь пришли многие из тех, что присутствовали вчера, но девушек было крайне мало. Перед казнью мы меня нашла Кларис и по секрету сообщила, что такое зрелище она не пропустит. Оказалось, что Пармский действительно несколько раз поднял на нее руку, а Кларис мстительна. Хорошо, что мы наладили с ней отношения. Иметь такого человека во врагах я бы не хотела. Хотя, как только она узнала, что я принцесса, ее отношение ко мне мгновенно изменилось. Странно. Обычно, если ненавидят девушку, так ненавидят ее до конца, не обращая внимание на ее положение...

Мы с моей второй фрейлиной и Никиролом присели на небольшом балкончике, откуда открывался замечательный вид на виселицу. Очень живописно...

Отец с матерью сидели на идентичном балкончике напротив.

Сперва, объявили все преступления этого человека, включая то, что добавилось ночью — "покушение на принцессу", на что он угрюмо молчал, прожигая меня взглядом. Ну конечно, он то планировал, что ночью одна из его подружек меня покусает и я не буду мозолить ему глаза своим королевским видом. Что он на меня взъелся то? Неужели из-за того, что я устроила ему смертную казнь? Пф, мелочь какая...

Никирол спокойно сидел и безучастно смотрел вниз. На то, как в предвкушении зрелища беснуется народ, а Кларис разглядывала знать и шепотом сообщала мне разную информацию, если с кем-то из присутствующих была знакома.

— Ой, смотри, а вот Улия, она одна из претенденток на роль твоей фрейлины.

А вот это меня заинтересовало, не так много девушек, которые согласились поприсутствовать на подобной казни, а девушка, на которую указывала Кларис, спокойно наблюдала за тем, как палач проверяет, все ли верно завязано, а глашатай перечисляет все его грехи. Девушка была высокой, светловолосой (не удивительно правда?), но если говорит об оттенках, то скорее русой, нежели чем пепельной блонди, как Гелла или Кларис, а значит эта Улия скорее дочка графа или барона. Аккуратна, симпатична, нельзя сказать, что красавица писанная, но что-то в ней определенно есть: брови вразлет, огромные глаза, цвет которых я не смогу рассмотреть из за того, что она не так уж и близко. Если говорить о фигуре, то девушка в теле: не сказать, что толстая, не сказать, что худая, но грудь есть, а талию она подчеркнула корсетом. Волосы собранны в свободную косу и закреплены на манер дракончика. Какой— то симпатичный парень пытался с ней заговорить (нашел время и место для знакомства...), но она строгим движением руки пресекла все его попытки и продолжила наблюдать за казнью.

Пока я разглядывала Улию, на шею герцога Пармского уже навесили петлю. А Никирол шикнул на Кларис, которая самозабвенно рассказывала мне про эту Улию, что я, разумеется по случайности, пропустила мимо ушей.

А потом состоялась казнь. Никирол шепнул, чтоб я не закрывала глаза, иначе это будет расценено знатью, как слабость, но в тот момент мне было все равно, что подумает знать. Кларис отвернулась, при всей ее циничности, даже она не смогла выдержать происходящее. А потом произошло что-то удивительное. Как только я закрыла глаза, для того, чтоб избежать лицезрения этого действа, к которому, я собственно говоря и стремилась, во мне будто открылось внутреннее зрение. Я будто бы взлетела над этой небольшой площадью и наблюдала за казнью с высоты. При этом я поняла, что могу двигаться... Летать, шевелить руками. А вот и я сижу... Черт, я сижу и при этом нахожусь вне тела? Время будто сквозь кисель проходило, поэтому я в замедленной съемке наблюдала, как палач выбивает из под ног герцога небольшую специальную тумбочку, услышала, как хрустнули позвонки у Пармского и поочередно выдохи всех присутствующие. Я смотрела в одну точку, но видела все, как будто мое тело могло наблюдать за происходящим каждой частичкой. Самое странное, что мое тело, сидящее на стуле на балкончике было неподвижно. Страшно. Что это со мной?..

Никирол, который просил не закрывать глаза удивленно уставился на свое запястье. Как ни странно, отец с матерью сделали то же самое. После чего все их взгляды были направлены на меня, сидящую неподвижно. Все, что я увидела описать невозможно, потому что я приметила движение каждого, находящегося на площади. А потом это ощущение легкости и всезнания и всесилия закончилось, потому что Никирол больно ущипнул меня за запястье и вернулась. В эту же секунду тело на мгновение пронзило тысяча игл, а в глазах засверкали молнии. Никирол сидел и улыбался, а мать с отцом непонимающе смотрели на нас.

— Что это сейчас было? — поинтересовалась я, прощупывая руки, чтобубедиться, что они осязаемы. Кларис, кого-то высмотрев втолпе убежала вниз, так что мы с Ники остались вдвоем.

— А это твоя способность, — благоговейно ответил он.

— Эммм, быть призраком?

— Отделять душу от тела. Думаю,что со временем ты сможешь вселяться в животных и немного управлять сознанием человека... Этаспособность была у нашей прабабки — твоей тезки...

— Но как это почувствовал ты?

— Я просто дотронулся до твоего незримого знака на запястье. Узел всех твоих сил и способностей. У королевских семей есть такое особенное место.

— А что это за незримый знак такой? — поинтересовалась я, разглядывая запястье, которое ну совершенно никак не отличалось от запястья обычного человека, и никаких знаков я там не наблюдала.

— Ты чем меня слушаешь? — возмутился братец, — Говорю же, узел твоих способностей, именно оттуда исходят вся твоя сторонняя магия, магия, которой ты обладаешь на правах принадлежности к королевской семье...

— А-а-а, — глубокомысленно ответила я, хотя мало что поняла. Ладно, по ходу разберемся с этой моей способностью. Разумеется, я была рада новоприобретенной способности. Но я уже владела огнем, водой и как-то их особо не использовала. Вот, что значит воспитание на Земле. Никакой магии, а сплошная техника, которой мы так привыкли пользоваться, постепенно забывая о более примитивном— писать письма, передвигаться на лошади и куча других дел, которым мне пришлось научиться, для того, чтоб выживать тут. А магия? Никак не могу привыкнуть, что по мановению моей руку и определенных эмоция я могу совершать что-то экстраординарное. Я периодически вообще забываю, что могу творить удивительные вещи...

— Сегодня утром я пытался пробиться к Калебу... — произнес брат, помогая мне приподняться с этого неудобного стула, — Не пустили даже меня. Личное распоряжение короля. Лекарь сообщил нашему батюшке, что Калеб пока опасен, потому что с ядом он получил агрессию, но это пройдет к завтрашнему дню.

— Вот и хорошо, — спокойно ответила я.

— Ты странная, я думал, что ты будешь нервничать....

— Я стараюсь об этом не думать, — пожала плечами я, — Я верю, что он выкарабкается. А если я буду переживать, я перестану мыслить логически. Поэтому я стихией заморозила в себе эмоции о Калебе.

— То есть как стихией, — удивленно приподнял брови Ники.

— Ну ты же знаешь, что свойство стихии поды — спокойствие, расчетливость. Поэтому на эти конкретные эмоции я наложила табу.

— А в остальном?

— А в остальном я все та же Виттория.

— Никогда не слышал о разделении эмоции и силы... — пробормотал Никирол, я же не предала этим словам никакого значения.