Каприз леди Авроры

Она не ответила — заменила слова поцелуем. Жарким, настоящим...

И Корт вдруг опрокинулся в тот душистый весенний день, когда после красивого свадебного обряда они играли в догонялки в священной березовой роще. Бия задорно смеялась, петляя меж стройных белых стволов, легко перепрыгивала, даже перепархивала, будто бабочка, через овражки, что встречались на пути. Потом вдруг запнулась, ахнула и упала, покатилась по шелковой траве, и завернулись вверх ее легкие белые юбки, расшитые зелеными и алыми узорами, и показались стройные загорелые ножки... Конечно, она сделала это специально. Чтоб Кортерис настиг ее, подхватил на руки, прижал к груди и закружил посреди нежных берез. А потом тоже повалился в траву, вместе с Бией. Потому что теперь можно было любить свою молодую супругу, а она могла любить его. Именно здесь, в священной светлой роще, в мягкой густой траве. Так, как это делали их предки...

Потом они лежали и смотрели в бирюзовое майское небо. Лениво плыли куда-то на юг маленькие редкие облака, с тонким писком проносились туда-сюда яркие пичужки — тоже, наверное, справляли свадьбы, свои, птичьи. Опьяняюще пахли травы, а от ласкового ветра вкрадчиво перешептывались молодые листья на стройных березах.

— Как думаешь: кто родится? — тихо-тихо спросила Бия, касаясь теплыми и мягкими губами его уха.

— Дочка, — ответил Кортерис, целуя ее в макушку: шелковистые волосы благоухали чабрецом. — Такая же красивая, как ты...

"Что-то не так!" — зазвенела в его голове тревога. Сперва — еле слышно. Секунду спустя — громче, заглушая птичьи песни — даже голова заболела.

"Не так! Не так! Не так!"

Корт широко распахнул глаза. И не зажмурился, как если бы увидал яркий день. Потому что дня не было.

Был вечер. Над головой — сквозь почти черные лапы сосен — мигало лиловое, сумеречное небо. Из звуков — самозабвенное стрекотание кузнечиков и уютное потрескивание угольков в затухающем костре.

Убийца сел и скривился — резкой болью отозвалось раненое бедро. А еще — сильно заломило в висках. Так, словно он выпил много зеленого вина, а сверху неосторожно опрокинул в себя две-три кружки пшеничного пива.

Корт осмотрелся, потирая ноющую голову. Рядом — прямо на мху — мирно посапывала свернувшаяся в клубок Майя. Девушка чему-то улыбалась во сне, а из-под плаща, в который она завернулась по самую шею, торчала ее тонкая голая нога.

Через секунду Корт сообразил, что и сам не вполне одет. Точнее — совсем не одет. Сообразил он и еще кое-что. Нахмурившись и поджав губы, молодой человек откинул одеяло, которым был укрыт, и, сильно прихрамывая на раненую ногу, отправился искать штаны. Найдя и надев, услыхал тихий смех за спиной и обернулся, не прогоняя с лица суровости.

— Это было здо-ро-во! — бархатным шепотом сообщила ему Майя. — Давай еще раз! — ее глаза чарующе мерцали, лицо сияло.

— Где Аврора? — спросил Корт.

— Не знаю, — честно ответила девушка, нежно и лукаво улыбаясь убийце, и, перекатившись на спину, выгнулась, словно кошка, разнежившись в тепле, потянула к Корту руки, игриво перебирая пальчиками. — Иди ко мне. Что ж ты?

— Где Или? — продолжил вопрошать Корт, не меняя ни тона голоса, ни выражения лица.

— Не знаю, — фыркнула Майя. — Да и плевать, — уронила руки вниз.

— Мне не плевать, — ответил Корт и подхватил с куста сирени свою рубашку, быстро натянул и уселся в черничник, чтоб заняться сапогами.

Девушка сперва молча наблюдала, как он запихивает штаны за халявы и затягивает шнуры вокруг щиколоток, потом заговорила:

— Что она для тебя? Ты что? Влюбился в нее?

Корт смолчал. Взялся за куртку и пояс.

— На нее тебе не плевать, — возвысив голос, продолжила Майя. — А на меня? На нас? На то, что сейчас было — плевать?!

Убийца хмыкнул, еще больше нахмурился, и спросил:

— А что было?

— Мы любили друг друга! Ты — меня! А я — тебя! Или не заметил? — возмутилась Майя.

— Не заметил, — тут же отозвался Корт. — Я любил не тебя. Я любил свою супругу. Ту, которая давно умерла. Я видел Бию. Я целовал Бию. Обнимал и любил Бию. В священной березовой роще. А рыжей Майи там не было!

Последние слова Корт процедил сквозь зубы, потому что в его ушах вновь звучал нежный смех жены и шумели молодой листвой березы, и это причиняло сильную боль груди и горлу. За это он не мог говорить "спасибо" Майе.

Рыжая в отчаянии закусила губу.

— Ты не похожа на Шипа, Майя, — продолжил Корт, затягивая пояс и берясь за заплечные ножны с рубцами. — Шипы не обманывают друг друга.

— Корт! Это все — для тебя! Я всегда все делала лишь для тебя! — Майя, видя, что он готов уйти, подхватилась, теряя плащ, и бросилась к молодому человеку, повисла у него на шее, прижалась всем телом к его телу. — Пойми: я люблю тебя! — и поймала губами его губы.

Корт мягко, но твердо, расцепил руки девушки, отвел от себя и сказал все тем же безжалостным равнодушным тоном:

— Шипы не обманывают тех, кого любят...

Последнее, что он сделал у маленького костра на сонной черничной поляне — это натянул маскировочный колпак на голову. Потом забросил одну из двух дорожных сумок себе на плечо и нырнул во мрак ночного леса, сильно хромая, но быстро и бесшумно ...

* * *

Бывший капитан дворцовой стражи Крол осторожно дунул на шапку тугой, белоснежной пены и сделал два больших глотка из толстостенной глиняной кружки. Пиво в трактире "Стопка" было великолепным: прохладное, душистое, в меру щиплющее язык и напускавшее приятный хмель в голову. Крол уже третью кружку потреблял и все с одинаковым удовольствием.

В последнее время бывший капитан от всего получал удовольствие. От почти беспрерывной езды верхом, от ночевок под открытым небом, даже от холодного июньского ливня, который застал его два дня назад в чистом поле и основательно вымочил.

Так сказывалось двухнедельное заточение в темнице Синего дворца. Если говорить кратко: Кролу оно не понравилось. Зато, получив свободу, он понял, как это здорово — быть вольным и скакать на любимом вороном Бедокуре вдоль зеленых лугов, золотых полей и темных лесов и дышать свежим ветром, а не гнилой плесенью подземелья; есть теплый хлеб, покупаемый у селян, и пить молодое вино или пенное пиво, а не грызть черствые корки и хлебать тухлую воду из железной кружки. Одно омрачало путешествие Крола: задание найти и спасти леди Аврору, вздорную девчонку, которую он терпеть не мог. Но так уж получилось, что теперь от этой капризницы полностью зависело будущее бывшего капитана дворцовой стражи.

Конечно, возникали у рыцаря и такие мысли: плюнуть на Аврору, на Исидора и на службу и сбежать в дальние края, чтоб продать подороже свои добрый меч и меткое копье какому-нибудь князю или лорду. И Крол поступил бы так, если бы не старый друг Мартен, который, получив капитанскую рапиру, стал и заложником в Синем дворце.

Так что, оказавшись на воле, Крол все равно остался пленником. И чтоб заработать полную свободу, а возможно и восстановиться в капитанской должности, требовалось одно — вернуть императору ненаглядную дочурку. Желательно, живой и невредимой.

Пока же Крол ловил те удовольствия, которые мог ловить, и потягивал прохладный ячменный нектар в поселке Чубуш, в кабачке "Стопка", и слушал, как мирно тикают резные ходики на стене у печки. Было утро, и желающих пропустить по стаканчику в харчевне совершенно не наблюдалось. Сам рыцарь сидел в такой ранний час на лавке за трактирным сосновым столом только потому, что приехал в "Стопку" вчера вечером и заночевал на местном сеновале. После пива и завтрака он решил двигаться дальше — в пущу, которая называлась Ольховые холмы. Он шел по следам Ремея Темной Кожи и его братьев.

Именно здесь, в "Стопке" написал пафариец свое последнее письмо императору Исидору. Это Крол уже знал точно: весь прошлый вечер он только и делал, что расспрашивал толстяка-хозяина о том, какие интересные люди заглядывали в его заведение. Трактирщик, будучи в том легком подпитии, которое не мешает обслуживать посетителей, охотно рассказал рыцарю о трех угрюмых темнокожих воинах, которые ему весьма запомнились.

— А не проезжала ли тут поблизости какая-нибудь юная леди? — спрашивал Крол, подсовывая хозяину заманчивую серебряную монетку.

— Леди? Не. Никаких леди у нас тут не было, — мотал головой трактирщик, накрывая пухлой и потной ладонью денежку. — Ну, разве что теток наших поселковых ледями назвать, — хихикал, багровея и похлопывая себя рукой по пухлому животу. — А вот в Совином замке, у князя Трифора, недавно леди появилась — это да. И вроде молоденькая. И вроде это невеста для молодого Гилбера — сына Трифора. Вот такие новости, любезный мой сэр. Так что, может, скоро повеселимся на свадьбе молодого князя.

Крол заинтересовался и достал еще один грошик.

— Сколько дней этим новостям? — спросил он, подбрасывая серебро.

— Неделя, не больше, — осклабился хозяин, следя глазами за монеткой.

— А что за леди и как появилась, не знаешь? — продолжал интересоваться рыцарь.

— А говорят: ее сам князь Трифор привез. А откуда — никто не знает. А кто знает, видать, не говорит, — пожал плечами трактирщик.

— Интересно тут у вас, — хмыкнул Крол и отдал-таки собеседнику грош.

Вот такие сведения выведал он в "Стопке". Вроде и маловато, но для бойкого ума вполне достаточно, чтоб сделать кое-какие догадки. А ум у бывшего капитана был достаточно бойким. К тому же он имел одно замечательное свойство: лучше всего начинал себя проявлять после двух-трех бокалов вина или кружек пива. Крол называл такие моменты "светляк вдарил".

Крол знал про то, что князь находился на плохом счету у императора. В свое время, еще до капитанства, Крол бывал в землях Трифора в качестве соглядатая и кое-что заметил. А именно: дружинники князя втихую обучали боевым искусствам крестьян. Обо всем замеченном Крол, возвратившись в стольный Гримтэн, доложил своему господину. В тот год Исидор послал в домен князя большой отряд рыцарей, которым было приказано переселить несколько деревень и поселков из земель Трифора в западный край. Император объяснил такое свое решение тем, что люди князя, хорошо знакомые с пчеловодством и скорняжным делом, должны обучить тому же западных крестьян. Взамен рыцари Исидора пригнали в домен князя пару деревень с юга...

Теперь Крол мог думать о том, что, потерпев неудачу с воспитанием воинов из крестьян, князь Трифор мог заняться поиском других возможностей для того, чтоб доставить императору неприятности.

"Мог ли Трифор нанять человека для убийства Исидора? — спросил сам себя бывший капитан, и тут же нашел ответ. — Мог".

"Мог ли убийца в случае неудачи захватить дочь Исидора, чтоб передать ее Трифору и таким образом оправдать неисполненный заказ? — спросил сам себя Крол, глядя на дно своей кружки, и вновь ответ был положительным. — Да, мог".

Да. "Светляк вдарил". Рыцарь был доволен собой и своей сообразительной головой. По всему теперь выходило, что леди Аврора — в Совином замке, и князь Трифор желает выдать ее за своего сына Гилбера, чтоб затем на правах близкого родственника выставить императору Исидору кое-какие условия.

Придя к таким умозаключениям, Крол поднялся с лавки, чтоб расплатиться с хозяином, который протирал салфеткой кружки за своей стойкой, но остановился на полпути. Потому что дверь трактира "Стопочка" вкрадчиво скрипнула и отворилась, пропуская лучи солнечного света и тонкую, невысокую фигуру в рваном платье из дорогого бархата и с растрепанной прической.

Фигура мелкими спешными шажками пересекла маленький зал, не потревожив ни одной из всех скрипучих половиц старого пола, и замерла у стойки. Затем хрипловатым девичьим голосом потребовала, кинув жемчужные бусы перед хозяином:

— Мне нужна одежда, еда, вода и лошадь. И с седлом. И быстро.

— Леди Аврора, — прошептал изумленный Крол и протянул девушке-видению руку. — Леди!..

* * *

"Вот так удача! — думал Крол, поглаживая по голове Аврору, а та жалобно плакала, сидя рядом с ним на скамье. — Это называется попасть в нужное место и в нужное время".

Аврора только что рассказала бывшему капитану страшную историю о том, как ее похитили из Синего дворца и везли куда-то не день и не два, а много-много полных ужаса дней, плотно завязав глаза, чтоб она не видела пути-дороги.

— Черствый хлеб, вялые яблоки — вот чем меня кормили. Это ужасно, — жаловалась наследница престола. — А какими холодными были ночевки в лесу! Кошмар! И я все время думала, что сейчас меня убьют! Они мне ножом угрожали. Я несколько ночей вообще не спала!

— Но кто они? Вы видели их лица? — спрашивал рыцарь, делая знак трактирщику, чтоб тот принес чего-нибудь вкусного и сытного для девушки.

— Не видела, — сморкалась Аврора в полотенце, которое ей дала жена хозяина, вышедшая из кухни, чтоб увидеть юную страдалицу. — Они все время в каких-то нахлобучках были — лица прятали.

— Сколько их было?

— Двое. Два парня, — ложь и полуложь так и перли из наследницы.

— Потом что?

После этого вопроса Аврора выдала подробное описание момента ее продажи

Трифору. Тут она постаралась изобразить князя в самом неприглядном виде.

— Он хотел, чтоб я вышла замуж за его сына — прыщавого Гилбера, — в очередной раз хлюпнула носом наследница. — А я не согласилась. Тогда меня заперли, будто я преступник какой-то. Сказали: буду сидеть под замком, пока не соглашусь на замужество. Оно мне надо — это замужество? — и с сердитым бульканьем стала пить воду из кружки.

— Это ведь Трифор нанял убийц для императора? — поинтересовался Крол.

— Вот уж не знаю, — помотала головой Аврора.

— Думаю, у князя был мотив хлопотать в этом деле, — заметил рыцарь.

— Ну, неужели, — пожала плечами девушка, ставя опустевшую кружку на стол. — Да в нашем государстве полно тех, кто мечтает увидеть батюшку в гробу. В помпезном, шикарном, но гробу.

— Согласен, — хмыкнул Крол. — Но как вам удалось сбежать из замка князя? Не думаю, что вас плохо охраняли.

Аврора взяла паузу. Тем более, что трактирщик как раз в этот момент поставил перед ней большую тарелку с горячими блинчиками и плошку с липовым медом. Вот так, жадно поглощая выпечку, девушка придумала еще один лживый, но безопасный (на ее взгляд) ответ на довольно сложный вопрос:

— Горничную уговорила: пообещала ей большую награду. Она ночью вывела меня из замка и показала, куда бежать дальше. Потом я до этой деревни добралась.

Крол выслушал, не хмыкая и не перебивая. Похоже, его эти объяснения (пусть и не совсем удачные и правдоподобные) вполне устроили. К тому же, задание рыцаря состояло из двух пунктов: первое — найти леди Аврору, второе — вернуть ее отцу-императору. Первое с свершилось. Пусть даже бывший капитан и не мог похвастать тем, что самолично нашел и освободил наследницу. Оставалось одолеть второй пункт. А поиск и наказание похитителей и злокозненного Трифора, сопряженные со значительным риском, в планы Крола не входили.

— Будет разумным, ваша милость, прямо сейчас убраться отсюда. Поторопимся в

Гримтэн, — сказал он Авроре.