Смута 2

Где-то на просторах Мексиканского залива, июль 1611г., Романов Иван

Наш корабль шёл вдоль побережья Мексиканского залива. Как-никак, но договор мы заключили, теперь приходится его выполнять. Вот периодически и выходят корабли на патрулирование, осматривая само побережье и море на отведённом нам участке. У нас сейчас на ходу пять кораблей из шести, пять кочей, построенных в Архангельске, и новая парусно-винтовая шхуна, правда она ещё не полностью готова, задержка с новыми пушками.

Два коча ушли в Архангельск, один остался в Новоустюжинске, и наши два сейчас в патруле. Вдруг кому-то помощь понадобится, или обнаружатся потерпевшие кораблекрушение. Нельзя сказать, что всё получалось гладко с нашими кораблями, но и те поморские капитаны со своими ватагами, что согласились к нам присоединиться, действовали совсем неплохо.

Можно сказать, даже гораздо лучше Никиты. Тот больше руководствовался знаниями из будущего и пользовался возможностями, предоставляемыми дизелем. А эти ребятки осваивали всё своим трудом, воспринимая при этом всё, что давал им Никита. Вот и получалось, что своим кораблём, даже без помощи мотора, они управляли вполне свободно. Так что в каботажное плавание мы отправлялись безбоязненно, даже ходили вдоль и поперёк Карибского моря. На одном таком рейдовом корабле обычно уходило два десятка десанта, всех сам учил, каждый прошёл войну с поляками и имел боевой опыт.

Мы уже закончили патрулирование и двигались в обратном направлении, достаточно далеко отдалившись от береговой линии, когда впереди по курсу услышали артиллерийскую стрельбу.

Ну да, всё повторялось почти так же, как в прошлый раз. Сцепились два корабля, испанский галеон и английский пират. Думаю, что английский, в это время именно они составляли основную массу джентльменов удачи, пример Дрейка, показавшего возможность быстрого и сказочного обогащения, оказался заразителен. Почему они были поодиночке, сказать не могу, обычно испанцы и англичане так не ходят, а тут видимо что-то случилось, раскидало их по морю а эта сладкая парочка столкнулась нос к носу.

Судя по всему, дела испанца были плохи, его уже добивали, и помочь ему мы не могли при всём нашем желании. Там, похоже, дело дошло до абордажа, и зная, пусть по книгам и фильмам ярость пиратов, мне мало верилось в благополучный для испанцев результат. Правда не думаю, что они окажутся легкой добычей, и пиратам придётся постараться, чтобы получить свой приз.

А вот для нас ситуация складывалась наиболее благоприятно. Победитель в этой схватке окажется изрядно потрёпан, так что время будет самое подходящее, чтобы вмешаться и оставить приз за собой. Вот мы, в отличие от прошлого раза, немного подождали в стороне, а потом, пылая праведным гневом, атаковали победивших пиратов. Увы, испанцы потерпели поражение и все отправились за борт, а бандиты, несмотря на то, что их корабль еле держался на плаву, начали потрошить доставшийся им приз.

Отступать от оправдавшей себя тактики не имело смысла, поэтому сблизившись с кораблями на приемлемую дистанцию стрельбы, мы открыли огонь из затинных пищалей, находясь вне зоны досягаемости пушек. Через полчаса сопротивляться на пиратском судне было некому. Затем на сцепившиеся корабли была отправлена абордажная партия. Осмотр и контроль подтвердил, что мы являемся единственными живыми на борту этих кораблей, всех остальных просто отправили за борт, свидетели нам были не нужны.

И хотя оба судна представляли собой жалкое зрелище — паруса порваны, мачты и реи разбиты и переломаны, в корпусе пробоины, и оба еле держатся на плаву, приз нам достался знатный. Испанский галеон, видимо, был из числа тех, что перевозил золото и серебро в Гавану в формирующийся там конвой в Испанию. Что с ним случилось, и почему он остался один — теперь никто сказать не сможет, но его груз достался нам.

Так что наши бойцы с большим энтузиазмом бросились перегружать драгоценности в свой трюм, освобождая при этом оба судна от всего лишнего. Оружие, порох, запасы продовольствия, канаты и паруса — нам всё сгодится. Поэтому загрузившись до предела, мы позволили кораблям затонуть и отправились домой.

Глава 9

Новоустюжинск, октябрь 1611 г., Никита Трубецкой

Известная дорога всегда короче, так что обратный путь оказался значительно проще. Нет уже того ожидания чего-то неведомого, и хотя новизна ощущений ещё не притупилась, но на всё уже накладывается привычка и рутина. Примерно то же самое было, когда на сухогрузе мотался чуть ли не по всему свету. А тут вообще круиз Архангельск — Флорида.

Это я так ворчу, по мне — чем скучнее плавание, тем лучше. Как говорится, самая хорошая новость — отсутствие новостей. В любом рейсе для команды и капитана всё должно быть скучно и однообразно, тогда можно считать, что плавание прошло нормально.

В Архангельске мы простояли три месяца, собирая груз и людей. Как оказалось, нас ждали, и даже были добровольцы, уже готовые к переселению. Я и не знал, что Фёдорыч и об этом позаботился, Он с Савелием договорился, и тот оставил своих, если так можно выразиться, вербовщиков, приглашающих народ на новые земли. И в условиях наведения порядка в стране после воцарения нового правителя, в ожидании репрессий за мнимые и реальные грехи, народ был готов отправиться за море.

В это желание свою лепту внесли рассказы вернувшихся поморов. Честно говоря, я сам заслушался о наших приключениях. Волны выше корабельных мачт, жесточайшие ветра, страшные и могучие морские пираты, гордые и надменные чужеземцы, ловкие и доверчивые туземцы — только так описывались приключения отчаянных переселенцев, отправившихся за море в поисках лучшей жизни. Кругом свободная земля, широкие реки и богатые дичью леса — вот что их ждало в конце пути.

Оказывается, всё это не просто сказки, а повествования людей, побывавших там и видевших всё своими глазами. Так что желающих на переезд хватало, к моменту отплытия их был даже некоторый избыток. Но взяли всех. Кроме того, пришлось встречаться с настоятелями местных монастырей — Соловецкого и Холмогорского. Очень любопытные и шустрые старцы, чуть не так повернёшься — без штанов останешься.

Но как говорится, бог миловал. Дали людей, монахов естественно, зерна и муки, правда немного, пороха и свинца — этого уже побольше, видимо до старцев дошли разговоры о чудищах и пиратах, в таких случаях одним святым словом для защиты своих интересов они не ограничились, прибавив к нему в достатке хороших пищалей.

Кроме этого ещё много чего пришлось закупать — железо, муку, зерно, всякие полезные и необходимые для хозяйства вещи, но всем подобным занимался наш купец, Дашковский Петр Иванович, приставленный к нам с самого первого дня, а потом и отправившийся за море. Он даже нашу потребность на следующий год оставил, правда честно предупредил, что не знает, когда вернётся. Это уже с моей подсказки.

В общем, рассказывать о нашем пребывании в Архангельске можно долго, но в своё время мы отправились в обратный путь, наши корабли доставили в Новоустюжинск почти сто человек новых переселенцев, продукты и семена, скотину, ну и много другое. Так что наше государство будет дальше расти и развиваться.

Новоустюжинск, ноябрь 1611 г., Ольга Воротынская

Ну слава богу, свои ребятишки наконец-то у нас появились. А то скрипят лавки и скрипят, а толку не видно. С самого начала мы, бабы, как-то не сговариваясь, решили, что рожать будем на новом месте, где дом себе определим. Нечего в дороге дитё мучить. Так и получилось. И ведь признали бабы это место, значит считают, что дом тут, потому и рожают.

Правда пока не все, кто-то ещё опасается, кто-то на первое место работу ставит, но это уже вынужденно. Вон Антонина рада бы, но всё приходится куда-то ехать и что-то искать. Но ничего, думаю, вернётся из очередной экспедиции, увидит ребятишек и пошлёт всех стратегов куда подальше.

А жить после возвращения Никиты из Архангельска стало вообще веселей, народу прибавилось, да и детишек тоже, у некоторых переселенцев семьи большие оказались, так что теперь и у нас забот хватает — школа заработала в полную силу, есть кого учить кроме взрослых. А так уже сложился определённый стереотип поведения. Большая часть переселенцев, хотя наверное уже пора всех называть как-то по-другому, озабочены не поисками приключений, а налаживанием жизни на новом месте.

Тем более, что устанавливаемые правила многим приходятся по душе. Скажем так, у нас сейчас по большей части сложился первобытный коммунизм, ну или какая-нибудь подобная община. Главный признак — всё общее, кроме баб, конечно, такое добро у каждого своё, чужого хомута никому не надо. Хотя есть любители сладкого, есть. Ну это жизнь, куда тут денешься, чай не монахи кругом живут.

Пока пропитание добываем общими силами, да и потребляем его совместно. Живём в казармах, но после приезда новеньких началось строительство собственных домов, только вот не всем оно пока доступно. Общинное хозяйство ведь сложилось исключительно из-за скудости ресурсов, а как стало с этим чуток полегче, так люди и начали обустраиваться. Наверное, это в крови у них заложено — иметь пусть небольшой, но свой дом. А никто против подобного подхода и не возражает.

Так что потихоньку растём и расстраиваемся, но то единство, сложившееся за первые месяцы нашей жизни здесь, только крепнет. И надо признать, большую роль в этом играют священники. Вот вспоминаю некоторые высказывания, популярные в нашем прошлом, и кажутся они мне сейчас надуманными и пустыми.

Может быть религия и рабская, может быть она и заставляет людей верить во что-то несбыточное, но самое главное — она всех сплачивает и позволяет себя почувствовать частью какой-то единой силы. Не знаю, может это и бред, но вот своим бабьим умишком я так понимаю и вижу только пользу от всего происходящего.

Как иначе можно его оценивать? Урожай вырастили, собрали, себя на целый год едой обеспечили, площади под будущие посевы увеличили аж в несколько раз, тем более, сил прибавилось. Скотина появилась, молочко там, простокваша и прочие продукты на столе постоянно, хотелось бы почаще, но и тому, что есть, все рады.

Никто над тобой с палкой не стоит и не пытается отобрать всё, что ты честно заработал. Чужих вокруг нет, свои солдатики охраняют. Есть рыба, мясо, картошка, хлеб. Можешь поставить себе дом, и многие об этом задумываются, вот будет больше скотины, и не сомневаюсь, город сразу разрастётся. Вон детишки рождаются, а значит, люди чувствуют себя в безопасности и под защитой. А что ещё надо, если ты конечно нормальный человек с нормальной ориентацией и мозгами.

Новоустюжинск, декабрь 1611 г., Ксения Романова

Радость-то у меня какая, Ванечка родился! Ну да, Иван Иванович будет. Серьёзный такой парень, но если сытый и сухой, то весёлый, спасу нет. Постоянно улыбается. А вот если что-то не так, то хмурится и смотрит строго так, будто собирается наряд вне очереди объявить. Хлопот конечно много, но все они в радость. Желающих потетёшкать ребёнка полно, не у всех пока дошло до такого, но подержав ребёночка на руках, думаю, у многих с этим скоро всё будет в порядке.

Так что мне сейчас приходится разрываться — организовывать всяческие химические производства и с ребеночком нянчиться. Но Ванечка, конечно, самый главный, а всё остальное, как говорится, по остаточному принципу. Хотя мне пока и делать особо нечего. Селитру я научила народ добывать, так что там сейчас постоянно кто-то гуано промывает, серу тоже нашли на побережье Мексиканского залива, опять же, по наводке Антонины. Так что пороховая фабрика готова и уже дала первую продукцию.

Правда, тут особой моей заслуги нет, здесь больше Лёвушка работал. Так что сейчас немного выше города, на каком-то ручье стоит пороховая мельница, как раньше называли такие сооружения, или как она зовётся у нас, пороховая фабрика. Там в специальных шаровых мельницах перетирают древесный уголь, серу, очищенную селитру, всё смешивают, смачивают, прессуют, шлифуют, ну и выполняют прочие операции. А все эти механизмы крутит водяное колесо.

Долго с ним мучились, первоначально хотели дождаться паровика, но потом Лёва заставил всех взяться за производство пороха серьёзно и поставить такую мельницу. Как он говорит, пусть будет пока хоть такая, а потом переделаем. Не знаю, насколько оправданы его опасения о значительном расходе пороха, но обычно он всегда бывает прав. Как там говорят — паранойя продлевает жизнь? В общем, есть у нас свой порох.

Правда, в планах много чего ещё значится, в том числе получение кислот, соды и всего прочего, жизненно необходимого для нашего выживания. Но это опять же ждёт завершения других этапов глобального плана развития, разработанного Семёном. Ну а мне сейчас некогда, Ванечку надо кормить.

Новоустюжинск, декабрь 1611, Семён Головин

Теперь я точно знаю, что самое сложное — не совершить открытие, не воплотить его в жизнь, а найти тех, кто это будет делать. Вот действительно проблема, порой по своей сложности превосходящая всё, что потребовалось для совершения самого открытия или изобретения. Причём зачастую проблема не в том, что нет сверхумных или сверхталантливых работников, в большинстве случаев они и не нужны, а требуются обычные исполнители, способные взять что-то здесь и положить это там. Или делать какие-то однообразные, монотонные движения.

А в действительности всё оказывается не так просто. В сложившемся мире любое действие подчинено интересам общины, ну или если хотите, общества. Сеет ли мужик хлеб, доит ли баба корову, занимаются ли они продолжением своего рода — любое их деяние каждому понятно и служит на благо общества, тем более, что всё подобное делается другими уже много-много лет. А вот что-то необычное и непривычное по большей части вызывает отторжение и неприятие.

Ладно ещё, если конечный продукт производства понятен и востребован другими, например получение железа и изготовление топоров. Тогда такое деяние принимается благосклонно, и труд на таком объекте считается нужным и полезным. Во всех других случаях, когда нет ясной и понятной цели, всё объявляется баловством, и найти желающих заниматься чем-то таким, ненужным по мнению большинства, очень трудно.

Конечно, всегда есть возможность в приказном порядке отправить на производство потребное количество людей, но по большей части толку от таких работников будет немного. Здесь нам надо ещё работать и работать, прививая всем мысль о новых профессиях, порой ничего общего не имеющих с уже существующими у нас.

И в этом плане настоящим гением надо признать Настю Романову, жену Лёвы. Она у нас по профессии учитель, причём это именно её призвание — учить не какой-то специальности или профессии, а быть человеком. Вместе со своими подопечными, несколькими ребятишками-подростками, она организовала театр, причём играть в нём можно любому, было бы желание.

Из кусочков материи, никому не нужных обрывков шкур, веточек, камешков и листочков сделали костюмы и сыграли первые спектакли. Для этого специально соорудили небольшой помост, сделали подобие занавеса, а за обычной дерюжкой костюмерные. Я не знаю, с чем можно сравнить результат, но получилось нечто потрясающее. И не надо думать, что к подобным зрелищам народ не привык, скоморохов не мы придумали, и веселили они народ задолго до нас. А уж говорить об искусстве пантомимы индейцев вообще не стоит.