Ищейка. Генетический сбой

— Потеряла сознание? — Савушка снова начинал заводиться, отчего сигарета начала дергаться

в руке. — На 5 часов?! Скажи мне, родное сердце, как давно ты обычный медосмотр

проходила?

— А что, этот единичный случай можно рассматривать как предписание? — Переспросила я, сжимая от безысходности кулачки.

— Этот единичный случай позволит Константину Эдуардовичу попросить тебя с твоего места, по медицинским показателям. — Отрезал Савушка непримиримым тоном. — И будет

совершенно прав, ибо ни одному работодателю не нужен «проблемный» работник, который

может в любой момент отдать богу душу, а его родственники потом будут во весь голос

кричать о непомерности возлагаемых нагрузок!

— Хорошо, я пройду этот медосмотр. — Уныло, но поспешно, согласилась я. — Или это срочно?

— Это ты будешь делать одновременно со своим делом, которое тебе поручили. — Усмехнулся

Ясенков, с размахом затушив окурок. Вернувшись в свое кресло, надсадно скрипнувшее под

давлением, он вновь впился в меня внимательным взглядом. И чего он ждет? Что я сейчас

демонстративно закачусь на пол и начну слюной исходить? Не дождется!

— Пойдешь, кстати, к тому же врачу. — Не без злорадства продолжал мой куратор. — Если ты не

помнишь, то зовут его Анатолий Валерьевич Нарышкин и он ждет тебя с распростертыми

объятиями!

Мне оставалось только кивнуть, что я с успехом и проделала. Черт, черт, черт! Этого еще не

хватало — чтобы меня в свое полное распоряжение получили эскулапы!

— Ну а теперь можно перейти к обсуждению результатов совместной деятельности работника

частного агентства и опера из УВД. — Чуть ли не потирая ручки в предвкушении, произнес

Савушка. Сказать, что у него получилось весьма результативный разнос одного нерадивого

работника за неполное утро, у меня не повернулся язык — во избежание лишних проблем в

том числе. Мало ли что ему еще в голову взбредет, лучше перейти к теме, которая не касается

ни моего здоровья, ни связей, ни предпочтений...

— Нам с Мироновым стало известно, что за девушкой в последнее время ходил мужчина, личность которого мы пытаемся установить. — Уклончиво, градусов так на 90 от правды, начала я, старательно при этом избегая прямого взгляда куратора, от которого по неизвестной

причине, меня начала колотить дрожь. — Опрашивали заново и сокурсников, и соседей из

дома — никто про девочку вообще ничего вразумительного сказать не может, кроме того, что

личность она весьма заурядная, но не доступная, по всей видимости, для понимания

окружающих. Друзей как таковых нет, с любовниками, а их целых две штуки, среди которых

ни одной состоятельной личности, я собиралась побеседовать после разговора с тобой.

— Угу, скажи еще, что советоваться со мной собралась! — Хмыкнул Ясенков, выражая

абсолютное, и чего уж там — вполне законное — недоверие. — Вопросов масса, начну с

самого простого — откуда стало известно о мифическом преследователе? Причем в деле, а я

косвенно с ним ознакомлен, ни слова похожих на твои, нет...

— Ну, здесь тебе придется поверить мне на слово! — Развела я руки в стороны, молясь про себя

о том, чтобы ему в голову не пришло заставить меня сочинять подробные отчеты о

проделанной работе.

— Ты оказалась не настолько добросовестным сотрудником, чтобы верить тебе на слово! -

Савушка качнул головой, словно и сам поражался моему вероломству. — Поэтому не надо

зажимать подробности!

— Я и не зажимаю! — В отличии от того же Миронова, раскрывать свою суть Ясенкову

казалось мне смерти подобным. А вдруг он отдаст меня на опыты этому здоровяку

Нарышкину? Меня непроизвольно передернуло, стоило только вспомнить этого врача, с

габаритами санитара. — Свидетели есть, а вот причин не доверять им — нет. Показания не

связанных людей едва ли будут связанны сговором! — Набравшись наглости, я извлекла из

кармана помятую пачку и вытащив из нее сигарету, прикурила. Прямой взгляд начальства я

предпочла проигнорировать.

— Какая ты умная стала! — Поморщившись, недовольно отозвался Савушка. — А когда

заказчица потребует отчет о ходе дела, я ей что говорить должен? Что великая сыщица Раиса

Дмитриевна Вельцер велела верить ей на слово?

— Она в любой момент может напрямую поговорить и со мной! — Уперлась я, понимая, что

затягиваю таким образом на своей шее петлю. Савушка ведь всегда лояльно ко мне относился

и никогда не старался «утопить» за недостаточный профессионализм, а сейчас получается, что я собираюсь идти в обход него. Толика не благодарности в этом определенно есть. Да, общаясь с Мироновым, перед которым не так страшно оказалось раскрыться, я не

произвольно расслабилась и совершенно упустила из виду такой аспект, как собственное

руководство.

— Я убью тебя. — Не мигая глядя мне в глаза, тихо пообещал Савушка. — И скажу Носову, что

так и было!

Спешно затушив недокуренную сигарету, я вскочила со своего места и понеслась к выходу, чтобы опередить ту бурю, которая родилась в недрах Савушкиной души. В нем вновь

всколыхнулась злость, только на сей раз эта злость требовала выхода и крови. Моей крови, судя по всему...

— Стой! — Уже в спину заорал мне страшным голосом Ясенков, заставляя меня быстрее

передвигать ножками. Бежать, кроме как в свой кабинет, было не куда и засунув поглубже

чувство дебильности происходящего, я именно так и поступила, хлопнув дверью

практически перед носом непосредственного куратора. Благо хоть народу в офисе нет и

увидеть это позорище никто не может! — Открой немедленно, паршивка! — Ревел по ту

сторону хлипкой фанерки Ясенков, сопровождая свои требования гулкими ударами. -

Самостоятельной она, видите ли, решила стать! Я из тебя сейчас лично эту

самостоятельность выбивать буду! Ремнем, по заднице!

Пристроившись на подоконнике, я невольно отметила, что со второго этажа еще можно

спрыгнуть и ничего не переломать. Не хотелось бы конечно рисковать с моей-то везучестью, но это всяко лучше, чем встречаться со взбешенным Ясенковым, понять которого мне в это

утро ну никак не удавалось. Тараканы в моей больной голове недоуменно переглядывались и

тихонечко интересовались друг у друга — что собственно нашло на неизменно вежливого

Савелия Игнатьевича?! Откуда у него возникли эмоции, которые я уловила? Такое отношение

ставило меня в тупик, ибо ничего похоже Ясенков никогда не демонстрировал и даже не

давал повода думать, что в отношении меня у него может быть что-то большее, чем одни

проблемы.

Краем уха слушая его изощренные ругательства, я пыталась понять человека, в эту самую

минуту старательно ломающего и без того хлипенькую дверь. На мой взгляд, с его

габаритами можно было особо и не усердствовать, а вынести этот плотный кусок фанеры с

одного удара, но трусливая сторона моей натуры радовалась этому показательному акту, дающему мне передышку. М-да, попала...

В тот момент, когда Савушка достиг своей цели, на улице зашуршала шинами темно-синяя

«Шкода» Носова. Выставив вперед руки, чтобы хоть как-то задержать этот броневик, я

затараторила:

— Стой! Давай обойдемся без показательной порки, я и так все осознала! Каюсь, была не

права — исправлюсь! Хочешь, я тебе каждый день отчеты подробные писать буду?

Савушка остановился на половине пути, широко раздувая ноздри, как бык на арене. В этот

момент я вполне реально начала вспоминать всю свою недолгую жизнь, проносившуюся

яркой лентой перед глазами.

Меж тем настроение куратора мало по малу стабилизировалось, по мере того, как

проваливалась попытка убить меня на месте взглядом. Он просто стоял, широко расставив

ноги и тяжело дыша, после упражнений с дверью, и смотрел своими непонятного цвета

глазами.

— Тебе мама с папой говорили, что ты зараза? — Наконец тихо спросил он, цепко следя за

каждым моим движением.

— Постоянно! — С улыбкой заверила я его, тихонько выдохнув — кажется, буря миновала. -

Кофе хочешь?

— Жрать я хочу! — Вернув улыбку, придававшей определенный смысл ситуации в целом, ответил Ясенков. — Пустой кофе в меня уже не лезет!

Хозяйским жестом прикрыв многострадальную дверь, он развалился на кресле, как-то по

домашнему вытянув ноги. Видок у заместителя был конечно аховый и в данный момент я

искренне его пожалела, ведь неизвестно, сколько он уже на ногах?

— Пожрать-то у меня самой ничего нет... — Виновато развела я руками, с осторожностью

продвигаясь к чайнику.

— Тогда пошли туда, где меня накормят! — Уверенно заявил Ясенков и легко вскочив на ноги, буквально волоком вытащил меня из кабинета, не дав его даже закрыть. Да куда там, под

таким напором нереально было даже пискнуть и я послушно позволила ему рулить.

С Носовым мы столкнулись на выходе, но Савушка даже и не думал останавливаться, кивнув

на ходу и пообещав вернуться в скором времени для совещания. Может и надо было

уцепиться за начальника, как за спасательный круг, но я только тупо пискнула что-то

неразборчивое в знак приветствия и опустила голову, словно и правда в чем-то провинилась.

Борьба все равно бы закончилась не в мою пользу и здесь Савушка прав — если Константин

Эдуардович пожелает, то запросто пнет меня под задницу без долгих проводов и объяснений.

Не тот я работник, за которого многоопытный Носов станет цепляться.

Мы притащились в ближайшее кафе, где Савушка не спрашивая о моих предпочтениях

заказал кофе и что-то горячее себе. С едой меня обделили, но поднимать этот вопрос я стала

бы только в том случае, если земля вдруг разверзлась под ногами. И не раньше... Утешило

меня то, что до 9 утра в заведении можно было курить.

Ел Савушка быстро, практически не прожевывая, и совершенно не стесняясь моей компании.

А мне вот было немного...чудно, что ли? Для меня это был первый опыт поглощения завтрака

(пусть даже одностороннего) в компании мужчины и это почему-то странно волновало душу, словно господин куратор не насильно притащил меня сюда... С чего бы это? Неужели я

начинаю смотреть на Савушку другими глазами, причем только из-за того, что он своими

нестабильными эмоциями сам подтолкнул меня к этому? Пусть даже неосознанно.

Я старательно втолковывала себе, что это лишь влияние момента, чтобы не впасть в

сентиментальные мечтания, но раз за разом, как дура, тормозила на месте, которое и стало

опорным толчком событий этого странного утра. Искала причину его поведения, хоть какое-

то объяснение, но когда Савушка закончил с завтраком и поднял на меня сыто — строгий

взгляд, решила плюнуть и оставить все как есть.

— Ну, теперь можно поговорить нормально. — Абсолютно спокойным тоном начал он,

вальяжно откинувшись на спинку стула.

— По-моему мы все утро этим занимаемся. — Пожала я плечами, прикуривая первую сигарету.

— Что ты конкретно хочешь знать? Как меня использует Миронов? Или чего я хочу добиться

этим сотрудничеством?

— Мне и так понятно как он тебя использует — как девочку на побегушках, которой можно

поручить всякую хрень! — Отмахнулся Ясенков, картинно поморщившись при упоминании

фамилии капитана. — И мотивы твои мне тоже ясны — хочется дело побыстрее закрыть.

— Тогда в чем проблема? Никому ведь хуже от нашего с Мироновым союза не будет! — Не

понимающе мотнула я головой, в надежде, что при встряске мысли нормализуются и

прекратят витать вокруг сидящего напротив мужчины.

А Савушка тем временем долго и пристально смотрел на меня, излучая удивительно ровный

и спокойный тон.

— Наверное мне придется смирится с тем, что ты растешь. — Неожиданно усмехнулся он, переведя взгляд. Теперь его внимание было сосредоточено на скручивающей у барной стойки

салфетки официантке, которая в свою очередь так же одним глазом наблюдала на нашим

столиком. — Это неизменный процесс, но мне бы хотелось, чтобы он прошел для тебя менее

болезненней.

— Миронов — единственный опер, который согласился со мной сотрудничать! — Хмыкнула я, стряхивая пепел в массивную пепельницу. — Так что, я бы не стала называть это

профессиональным взрослением.

— И все же! — Словно встряхнувшись, Савушка вновь перевел свои серые глаза на меня. — Там

где ты еще вчера советовалась со мной — сегодня принимаешь самостоятельные решения!

Проблема в том, что о последствиях в этом случае голова должна болеть не у меня, а у тебя!

Понятно?

— Пока не очень. — Честно призналась я. — Что я такого сделала, чтобы...

— Умолчала! — Перебил меня Ясенков, чуть повысив голос. — Ты сговорилась с этим опером, попала в больницу, черт знает где лазила и ни разу — я повторяю — ни разу нам с Носовым

даже не подумала отчитаться! Для своего возраста и положения на фирме ты предприняла

слишком большую самостоятельность, а шанса помочь нам все исправить в случае

оплошности не предоставила! Так яснее?

— Яснее ясного! — Буркнула я. — Для уведомления о ежедневных отчетах совсем необязательно

было орать на меня в офисе и тащить потом в эту забегаловку! Может я конечно маленькая

еще для оперативной работы, не достаточно смышленая и, как ты изволил выразиться, чрезмерно болезненная, но уж такой приказ точно пойму! Спасибо за завтрак, Савелий

Игнатьевич, пойду отписываться!

Размашисто затушив недокуренную сигарету, я поднялась со своего места и последовала к

выходу. Останавливать меня никто не собирался.

9.

Устало разминая основательно затекшую шею, я в очередной раз с тоской посмотрела в окно

— солнце вовсю играло с бликами на стекле, почему-то все ниже опуская мое настроение.

Конечно, что может быть лучше в такую погоду чем сидение в четырех стенах и писание на

фиг никому не нужных бумажек?! Хотя я и злилась на дурость Ясенкова, который стал этому

виду казни инициатором, но дело все-таки сделала и теперь в принтере, тихо шурша, распечатывались несколько листов моих творческих трудов, которые я намеревалась отдать

секретарше Леночке, в обход собственного куратора, и без того заполнившего все мое утро.

Плевать, как это выглядит, сегодня разговаривать с начальством мне ну никак больше не

хотелось.

Распечатав свою «нетленку», я выключила компьютер и прихватив пиджак, вышла из

кабинета. Вот что меня поражало с момента начала работы в «Орионе», так это то, что

практически весь личный состав, состоящий кстати почти сплошь из бывших следователей и

оперов, большую часть дня проводили на рабочем месте. То ли это такой уровень мастерства

— получать информацию не слезая с рабочего кресла, то ли халатность к возложенным

обязанностям, позволяющая работать, что говориться, «спустя рукава»... Ладно, вполне