| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Потому что мы — дураки! — крикнули оба и сыграли свою нехитрую музыку.
Королева сделала вид, что хлопает им, тогда похлопали и её гости.
— А теперь мы вам споём песенку о наших приключениях, — объявил шут, — и вы сами поймёте, какие мы дураки и плуты!
Первый куплет они пропели хором:
— Мы два шута, мы два шута:
Вот это — Пит, а это — Бенни.
И мы не стоим ни черта,
В карманах нет у нас и пенни!
Дальше запел первый шут:
— Жениться как-то я решил,
Невесту я себе нашёл.
До свадьбы с нею согрешил,
И тут же от неё ушёл!
— Вот плут! — закричал второй шут. — Где вы ещё видели такого развратника? Кто же бросает обесчещенную невесту?!
— Мы два шута, мы два шута:
Вот это — Пит, а это — Бенни.
И мы не стоим ни черта,
В карманах нет у нас и пенни!
— пропели затем оба шута, сопровождая пение литаврами, флейтой и свирелью.
Следующий куплет исполнил второй шут:
— Вот я наследство получил:
Работал дядя мой, как вол.
А я в неделю всё пропил,
И снова стал и нищ, и гол!
— Вот это дурак! — крикнул первый шут. — Виданное ли дело, промотать наследство? Нет другого такого дурака!
И оба они пропели:
— Мы два шута, мы два шута:
Вот это — Пит, а это — Бенни.
И мы не стоим ни черта,
В карманах нет у нас и пенни!
— Но вы послушайте, что я сделал! — воскликнул первый шут:
— Меня хозяин поучал,
Считал он каждый грош.
А я казну его взломал,
Приставив к горлу нож!
— Тебе место на виселице! — прокричал второй шут. — Позарился на чужие денежки! Что за негодяй!
— Мы два шута, мы два шута:
Вот это — Пит, а это — Бенни.
И мы не стоим ни черта,
В карманах нет у нас и пенни!
— прокричали оба шута.
— И еще раз про меня! — выступил второй шут. — Вы ещё не знаете всех моих пороков:
— От бедности солдатом стал,
Сержант кричит: "Вперёд! Ура!".
Но я обратно побежал,
Решив, что мне домой пора!
— Каков мерзавец! Он трус и не любит родину! — вскричал первый шут.
— Мы два шута, мы два шута:
Вот это — Пит, а это — Бенни.
И мы не стоим ни черта,
В карманах нет у нас и пенни!
Литавры, свирель и флейта повторили последний куплет, затем литавры ужасающе прозвенели напоследок, — и шуты низко склонились перед королевой, ожидая одобрения или порицания.
Мария беззвучно похлопала в ладоши; дамы и джентльмены за столом захлопали во всю силу.
— Да, вот это дураки! Плуты отчаянные! Их бы, в самом деле, на виселицу! — смеясь, кричали гости.
Шуты ушли, выступление продолжили акробаты со своими номерами. Сэр Роберт, успевший выпить два кубка крепкого вина, тоже смеялся.
— Вам весело? — спросила его Мария.
Сэр Роберт поперхнулся и робко глянул на неё:
— Да, ваше величество.
— Я знала, что вам понравится. Веселитесь, милорд, не стесняйтесь, сегодня у нас праздник, — ласково проговорила Мария. — Выпейте за здоровье своей королевы.
— За здоровье вашего величества, — поднял кубок сэр Роберт.
— Предложен тост за здоровье её величества! — провозгласил церемониймейстер.
— За здоровье её величества! — подхватили, вставая, гости.
Мария поблагодарила их улыбкой и пригубила из своей чаши.
— А мой подарок вам понравился? — спросила она сэра Роберта, когда все уселись на свои места.
— Ваше величество, у меня нет слов, — сказал сэр Роберт, с ужасом чувствуя, что его язык начинает заплетаться. — Он выше всего, что может быть... И вы на этом портрете такая красивая...
— Красивее, чем в жизни? — уколола его Мария.
— Нет, нет, ни в коем случае! В жизни вы гораздо красивее, — сэр Роберт возмущённо замахал руками. — То есть я хочу сказать, что вы красивая и на портрете, и в жизни. Вы везде красивая, ваше величество!
— Благодарю вас, милорд. Носите же этот портрет с собой, на груди, пусть ваша королева всегда будет с вами, — сказала Мария, наклонившись к уху сэра Роберта. Её нежное дыхание щекотало его; он поёжился и засмеялся.
Епископ Эдмунд, с огромным неудовольствием наблюдавший эту сцену, выразительно посмотрел на сэра Стивена. Тот пожал плечами и беззвучно повторил: "Ничего страшного". Епископ хмыкнул и покачал головой.
— Ваше величество, я не знаю, как выразить свою признательность, — сэр Роберт едва смог выговорить последнее слово. — Моя жизнь и моя смерть принадлежат вам. Делайте со мной, что хотите: я весь в вашей власти!
— Тише, милорд, — Мария коснулась его руки. — Через два дня, вечером, после смены караула, приходите в парк на наше место. Мы поговорим о том, что вы ещё можете сделать для меня. Во дворце будет мало людей — у нас будет день отдыха.
— Ваше величество, я приду, даже если буду умирать, — так громко прошептал в ответ сэр Роберт, что его услышали не только сэр Стивен и епископ Эдмунд, но и церемониймейстер.
— Тише милорд, на нас смотрят, — шепнула Мария и громко сказала: — Прекрасное выступление, эти акробаты изрядно нас позабавили. Господин церемониймейстер, кто у вас следующий?..
Больше королева не шепталась с сэром Робертом, а он так усердно отдавал дань вину, что лакеям пришлось дважды выводить его освежиться, — впрочем, он не был исключением из числа других джентльменов, присутствовавших на обеде.
* * *
— ...Я не понимаю, почему вы так беспечны, — говорил епископ Эдмунд, когда он и лорд-канцлер заперлись по окончании обеда в комнате Королевского Совета. — Мария ясно дала понять, что она сделала свой выбор: Дадли занял место возле неё на обеде, и боюсь, что он же скоро займёт первое место в государстве.
— Этого не случится, — возразил сэр Стивен, вытянувшись в кресле и блаженно щурясь на огонь в камине. — Неужели вы до сих пор не поняли, что сэр Роберт Дадли никогда не займёт ни первое, ни второе, ни даже третье место в государстве. Такому актёру, как он, вообще не место на политической сцене, — в лучшем случае, он годится на роль статиста, но и она, пожалуй, слишком сложна для него.
— Оставьте ваши шуточки, милорд, — раздражённо сказал епископ. — Вы забываете, что главный действующий персонаж у нас — женщина, а значит, можно ожидать самых невероятных выходок, особенно когда дело касается любовных чувств.
— Вот именно потому, что главный персонаж у нас женщина, и дело касается любовных чувств, мы в точности можем угадать дальнейший ход пьесы. Если бы главным персонажем был мужчина, то возможны были бы какие угодно неожиданности — кто знает, что у мужчины в голове? — сэр Стивен взглянул на епископа и будто подмигнул ему. Епископ вздрогнул.
— Вы же понимаете, мой дорогой епископ, что в мужской голове могут возникнуть такие мысли, от которых сам сатана пришел бы в изумление, — а может быть, сам Господь Бог, — продолжал сэр Стивен. — А прибавьте к этому честолюбие и амбиции, — и вы получаете непредсказуемую игру со сплошными неожиданностями. У женщины — не то; ею движет желание простое, как ячменное зернышко, — любить и быть любимой. Стоит лишь мелькнуть огоньку любви, и женщина мчится на его свет, как мотылёк; стоит огню любви погаснуть, и женщина, подобно летучей мыши, мечется в ночной тьме. Однако бывает и так, что огонь любви оказывается ложным. Если вы когда-нибудь плавали по морям, то видели, конечно, обманные огни, которые разжигают разбойники на берегу, чтобы завлечь корабль в ловушку и поживиться добычей. Много таких ложных маяков горит и в нашей жизни, а женщинам особенно следует их остерегаться, учитывая непреодолимое женское стремление к огню... Однако мало кто может сравниться с обманутой женщиной: ярость львицы, говорят, столь страшна, что никто из живущих на земле не устоит перед ней, — но ярость обманутой женщины страшнее ярости львицы... Вы понимаете, о чём я толкую, ваше преосвященство? Ход нашей пьесы нетрудно предугадать: главный персонаж — женщина; она стремится к любви, но будет обманута. Что она сделает, по-вашему?
— Придёт в ярость? — догадался заметно повеселевший епископ.
— Вы говорите о её чувствах, а я спрашиваю о действиях. Она растерзает своего обидчика, а точнее, своих обидчиков, — вот что она сделает, не так ли? — заключил сэр Стивен с победной интонацией в голосе. — Другого просто не дано, — это вечная история, которая вновь и вновь повторяется в жизни.
— Я вас понял, милорд. Но как вы убедите королеву, что она попала на свет ложного маяка?
— Мы с вами умные люди, ваше преосвященство. Мы не зря поставили на Роберта Дадли — это тёмная лошадка, но тем она и хороша: никому не известно, чего от неё ждать, — а вдруг она придёт первой? Мы с вами сорвали неплохой куш, ваше преосвященство, — через тёмную лошадку мы вышли на заговорщиков. Они пытались связаться с сэром Робертом, — быстро произнёс сэр Стивен, приблизившись к епископу и глядя прямо ему в глаза.
— Что?! Как? Не может быть! — растерялся епископ Эдмунд. — Но почему мои люди мне не доложили?
— Человек, искавший встречи с Робертом Дадли, был очень осторожен, — вот ваши люди и не доглядели. Но мои не упустили его; слежка дала отличный результат — теперь мы знаем имена тех, кто участвует в заговоре, и даже планы злоумышленников нам известны.
— Боже мой, но откуда?.. Как вам это удалось? Неужели ваши люди лучше моих? — разволновался епископ. — У вас, что, есть своя тайная полиция?
— Конечно, есть, — легко признался сэр Стивен. — Я лорд-канцлер, мне положено раньше других узнавать важные новости. Ну, ну, ну, не расстраивайтесь так, мой дорогой епископ, — в конце концов, мы с вами в одной упряжке и вместе тащим воз государственного управления!
— Но почему вы скрывали от меня? Почему никогда не говорили о своей личной тайной полиции?
— А зачем? Какое это имеет отношение к нашим делам? — бесхитростно заметил сэр Стивен. — К тому же, я говорил, — возможно, не напрямую, но говорил, — вы просто не обращали внимание... Оставим это, ваше преосвященство, — поговорим о том, что делать дальше... Итак, заговор существует. Заговорщики хотят захватить её величество, когда она выедет из дворца, и заставить её отречься в пользу принцессы Елизаветы. Предупредить их о выезде королевы должен Роберт Дадли, — понимаете, какая интересная пьеса получается? У меня есть свидетель, который сам участвует в заговоре и дал соответствующие показания.
— Свидетель? Господи, когда вы успели? — пробормотал окончательно расстроенный епископ.
— Я знал этого человека и раньше. Когда мне сказали, что видели этого человека среди заговорщиков, я сразу же приказал, чтобы его доставили ко мне, — усмехнулся сэр Стивен. — Наша беседа была короткой, но содержательной, и в итоге он во всём признался... Есть и второе доказательство: письмо главаря заговорщиков — того самого, что так настойчиво искал встречи с Робертом Дадли. Не застав в очередной раз сэра Роберта, этот джентльмен отставил для него записку. Видите, как удачно всё складывается? — сэр Стивен довольно потёр руки.
— Понимаю, — сказал епископ, — мы раскрываем заговор, одним из главных участников является Роберт Дадли, — стало быть, он предатель, который подло воспользовался привязанностью её величества. Прекрасно! Это даёт нам возможность расправиться со всеми недовольными в стране, ведь семья Дадли имела большие связи не только с протестантами, но со всеми, кто выступал против политики её величества. Сразу же проведём обыски, аресты, запретим все собрания, даже частные, — ну, и конечно, необходимы показательные казни! Мы истребим заразу, мы вырвем эти поганые сорняки вместе с корнями!
— Мы истребим заразу, — кивнул сэр Стивен, — но трогать сэра Роберта мы не станем.
— Как же без него? — удивился епископ. — Такая прочная нить у нас получается. Не забывайте и о королеве: лишившись Роберта Дадли, возненавидев его, королева согласится, рано или поздно, на брак с Филиппом Испанским.
— Опять вы о Филиппе! — в сердцах воскликнул сэр Стивен. — Да и что вы так взъелись на сэра Роберта: он, если мы будем откровенны, ни сном, ни духом не знает о заговоре. Не скажу, что этот джентльмен дорог мне, но каждый должен получить исключительно по заслугам.
— Но вы же сами использовали его как приманку, — возразил епископ.
— Так что же? Где вы видели охотника, который уничтожает свою приманку? — рассмеялся сэр Стивен.
— Вы опять со своими шутками, — мрачно сказал епископ. — Не могу понять, зачем вам нужен этот Дадли.
— Мало ли... Удобный человек всегда может пригодиться, — ответил сэр Стивен.
Епископ Эдмунд подождал, не скажет ли он ещё чего-нибудь, но лорд-канцлер молчал, продолжая улыбаться.
— Хорошо, — сдался тогда епископ, — каков же ваш план?
— Он очень простой, состоит из двух пунктов. Первое, я поговорю с Робертом Дадли и заберу у него записку главаря заговора. Уверен, что сэр Роберт, когда после обильных сегодняшних возлияний придёт в себя, будет крутить её и так, и эдак, не зная, что с ней делать. Он с радостью отдаст мне это письмо, можете не сомневаться, — и оно станет поводом к удалению сэра Роберта от королевы. Как вы правильно заметили, дальнейшее сближение её величества с Робертом Дадли, и, как следствие этого, получение им ведущей роли на политической сцене недопустимо... Второй пункт плана. Заговорщики узнают, что королева с небольшой охраной совершит выезд из дворца. Это я тоже беру на себя, а вы должны создать видимость того, что королева действительно выезжает. Понимаете?
— Понимаю, — просиял епископ. — Они попадут в мышеловку.
— Конечно! Нападение на королеву — это, согласитесь, преступление поважнее, чем какой-то там неосуществленный заговор.
— И сразу аресты! — вскричал епископ. — Обыски и аресты!
— Обыски и аресты, — кивнул сэр Стивен.
— Отлично! — епископ даже хлопнул в ладоши от удовольствия. — Мы, всё-таки, очистим Англию от смутьянов и еретиков!.. А принцесса Елизавета? — спросил он с хищным выражением на лице. — Её мы также арестуем?
— Не помешало бы изолировать её хотя бы на время, но пусть решает королева. Мы не можем посягать на особ королевской крови, — мы же не заговорщики, — и сэр Стивен посмотрел отчего-то на висящую на стене картину с Прозерпиной и Плутоном.
* * *
Сэру Роберту было плохо. Вчера, вернувшись из дворца, он чувствовал себя превосходно, если не считать того, что его ноги подкашивались, а язык заплетался. Поцеловав в лоб изумлённого слугу, никогда не видевшего своего хозяина в таком состоянии, сэр Роберт потребовал ещё вина и пил до тех пор, пока не заснул одетым на большой медвежьей шкуре на полу.
Проснувшись до рассвета, он никак не мог понять, почему ему так худо и почему его бросили на пол рядом с медведем, который, к счастью, спит непробудным сном. Допив остатки вина из кувшина, сэр Роберт снова провалился в небытие и проснулся от настойчивого голоса слуги:
— Сэр Роберт, вставайте! Сэр Роберт! Вставайте, к вам пришли!
— К чёрту! — отвечал сэр Роберт, прячась под медвежью шкуру. — Я сегодня не поеду на охоту. Живой медведь лучше мертвого.
— Сэр Роберт! Прошу вас!
— Тише, зверя разбудишь, — прошипел сэр Роберт.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
