Ангелы летают не только в небе

Но что с ними стало потом?

Это интересовало Гиго больше всего. Если под землёй оставлено сокровище, и о нём знают, почему никто не предпринял попыток извлечь его?

Противный холодок прошёлся по хребту. А если попытки предпринимались? Возможно, даже неоднократные. Но если сокровище осталось нетронутым, что произошло с теми, кому давали задание добыть его? Это уже пахло не грузовыми работами, а той тонкой гранью, за которую отваживались соваться лишь Собиратели — лётчики-одиночки, поставившие жизнь на риск. Собиратели прорывались в самые потаённые места, летали тоннелями, казавшимися непроходимыми, проникали в районы вовсе необозначенные на картах. Собиратели владели информацией о всех стоящих сокровищах подземного мира. Они жили мечтой совершить невозможное и, ухватив удачу за хвост, остаток дней провести в покое и роскоши, скупив пентхаузы лучших небоскрёбов Столицы. Однако, как было известно, Гиго, если какой из пентхаузов и занимал сейчас кто-то из Собирателей, то такие пентхаузы можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Гиго не общался с Собирателями. Гиго было кого беречь, и он не мог ради остроты азарта рисковать жизнью. И вот теперь, сам того не желая, он вошёл в ряды этих оторви-голов.

Палец ещё раз проскользнул по маршруту от выхода во внешний мир до мёртвого города. Среди чёрных кирпичиков выделялся ровный квадрат размером посолиднее. Именно на нём блестел серебряный крест — место хранения Восьмицветной Радуги.

К городу можно было следовать тремя тоннелями. Первый Гиго отмёл сразу. На середине пути проход расширялся до круглого зала, где рука неведомого художника нарисовала отвратительную зубастую пасть. Проверять, действительно ли хозяин круглого зала настолько уродлив, Гиго не собирался. Тоннель справа в нескольких местах перечёркивали золотистые значки молний. Они тоже не добавляли спокойствия. Оставался центральный. Если при создании копии соблюли масштаб, этот путь тоже нельзя было назвать безопасным. Настолько он был узок и изобиловал крутыми поворотами. Если бы Гиго поручили следовать по этому коридору на его привычном аппарате, лётчик тут же вернул бы компании документы на вылет. Иначе, отправься он в путь, неизбежно бы застрял где-нибудь в коварно сузившемся горлышке тоннеля.

Но два фактора заставили Гиго всё-таки взяться за это задание. Во-первых, говорливый самолёт был из ранних партий и не мог похвастаться габаритами, какими обладали современные лайнеры компании. А во-вторых, Гиго никто не спрашивал.

* * *

— Первым делом — пряники, — бурчал Рокфор под нос, прикидывая, что будет приобретать в магазине.

На дорогу он не смотрел, и поэтому был остановлен узловатым корнем, коварно подвернувшимся под ноги.

— Потом, колбаски, граммов так... — число рыжеусый мыш назвать не успел, поскольку пребольно ткнулся чувствительным носом в неласковую землю.

Он мгновенно вскочил, сгорая от стыда и предвидя оглушительное хрюканье поросячьего хора. Рокки потёр нос и сделал вид, будто так и было задумано. Странно, на этот раз похрюкиванья он не услышал, будто пакостные рыла отстали.

— С чего это? — удивился Рокфор. — Эй, ходячие розетки, уснули что ли?

А в ответ тишина.

— Притихли? То-то же, — поросячье молчание Рокфор отнёс на свой грозный вид, который принял, поднимаясь с земли. — Значит, пряники, колбаску, а на третье орехи.

Третий палец не желал сгибаться.

— И он прав, — пояснил невидимым слушателям рыжеусый мыш. — Потому что я ещё не решил: грецкие или арахис?

Усердно пошевелив мозгами, Рокки решил патриотично выбрать арахис, иначе именуемый земляным орехом. Честно сказать, Рокфор отдал бы предпочтение грецким орехам, но в подземном мире те стоили баснословно дорого. Цены верхнего мира пока оставались неведомы. И Рокфор сомневался, хватит ли жидкой стопочки купюр, вручённой Михелем, как тот выразился "на разные отмазки". Рокфор решил, что сейчас самое время отмазаться. И отмазываться следовало, разумеется, орехами.

Кусты расступились. Впереди виднелась высокая стена лазурного цвета. За тёмным стеклом белели кружевные занавески. Перед домом росли диковинные растения с зелёными стеблями и разноцветными верхушками. Словно зонтики, чьи купола взметнулись взбесившимся ветром. Пошёл бы дождь, и Рокки без труда укрылся бы под любым из них.

"Цветы!" — оторопел Рокфор, вспомнив картинку из книги, которую ему читала бабушка в полузабытом детстве. Книжка та рассказывала про то, как в таком же доме жили семеро козлёночков, за которыми охотился волк. Или нет, волк охотился за поросятами. И не за семью, а всего за тремя.

— Так вот откуда здесь столько свинюшек! — расцвёл Рокфор от своей догадливости.

И в самом деле, если волк был умён, он не стал бы носиться без толку по нескончаемому лесу. Он выбрал бы деревеньку, где в одном домике поют козлята, в другом — пляшут поросята, а третьем — дремлет старушка, внучка которой носит ей пирожки в маленькой корзинке.

— И эта старушка не оставит голодным несчастного путника, — решил Рокфор за неведомую старушку и ускорил ход. — А если не приветят здесь, рванём в другой, пониже. А то, чую, размерами мы уже не сходимся. Впрочем, на худой конец есть и магазины.

Однако обнаруженный домище оказался в единственном экземпляре. Рокки долго тёр глаза, не веря им.

— Где же деревенька? — недоумевал он. — Вот везде обман. Эх, не зря бабушка говорила, что сказка — ложь.

На всякий случай Рокфор обошёл дом, надеясь увидеть вывеску "Магазин".

Над козырьком высоченного входа вывески не обнаружилось. Аппетитные картинки пряников, колбасы и орехов начали смазываться горестными раздумьями. И дверь не раскрыли нараспашку. Очевидно, здесь Рокфора не ждали ни в качестве покупателя, ни в качестве гостя.

Дом потрясал размерами. Приходилось задирать голову до предела, чтобы узреть выступ крыши, казалось, проткнувшей небеса.

— Небоскрёбище однако ж, — покачал головой Рокфор. — Может, целый город внутри? А что за город без магазинов!

Острый глаз лётчика отметил узкую щель. Вход был не заперт. Зайти?

А если хозяин только и ждёт, когда нежданный гость рискнёт подняться по крыльцу и шагнуть за порог? Рокфор огляделся. И увидел вывеску. Вернее, вывеской это назвать было сложно. Скорее предупреждением. Над скамейкой на приветливо-лазурной стене серела заплата выцветшего листа картона, где крупными буквами значилось: "Эй, незнакомец! Какой бы храброй, пронырливой или бесчестной ни была твоя душа, остерегись хоть чего-то касаться в моих владениях. Ибо наказание будет как страшным, так и неотвратимым".

— Нечего сказать "Добро пожаловать!" — возмутился Рокфор, обращаясь по большей степени к солнцу.

Солнышко, низко висевшее над кромкою леса, весело жмурилось, словно только что плотно отужинало. Жуткие звуки подтвердили, что голодный желудок недоволен не меньше Рокфора. Вернее "недоволен" — не то слово! Следовало заметить, что желудок взбешен, разъярён и обещает скорейший конец света своему нерадивому хозяину, если тот немедленно не позаботится о его наполнении.

Глаза опасливо перечитали предупреждение. Желудок не интересовало, чем заняты глаза. Внешняя вселенная была вне его интересов, а внутренняя, где он обитал, жила по своим законам. И эти законы подчиняли того, чьи глаза тревожно обшаривали окрестности. Рокки зажмурил глаза, а когда открыл их, то увидел себя, уже стоящего на верхней ступеньке крыльца. Дверь чуть качнулась и приоткрылась сильнее.

"Это знак", — пояснил желудок заплетающимся ногам.

Те как раз замерли перед расширившейся щелью. А любопытный нос уже скользнул в таинственный сумрак, вчитываясь в многоголосье всевозможнейших запахов. Там чувствовалась и колбаса, и медовые пряники. А уж орехов было предостаточно: и грецких, и земляных, и трепетно щекочущего ноздри миндаля.

Урчащий желудок не давал сосредоточиться. Нос стрелкой компаса указывал на источник манящего запаха — стеллажи от пола до потолка. Стеллажи под завязку забитыми продуктами.

— Бери — не хочу, — развёл руками Рокфор. — Ну, и у кого тут спрашивать разрешения?

В большой комнате, где стояли стеллажи, ни хозяина, ни продавца не обнаружилось. Тем не менее, при виде продуктов желудок чуть успокоился, подготавливая себя к скорейшему приёму пищи. В образовавшуюся пустоту немедленно встряло сознание, напоминавшее о грозном предупреждении. Только это и останавливало рыжеусого мыша от немедленного поглощения чужих припасов.

Желудок предупредил, что он к приёму пищи готов и в случае малейшего промедления сожрёт сам себя.

— Ладно, — решился Рокфор. — Возьму чего-нибудь маленькое и неприметное.

На третьей полке в самом углу лежал кусочек сыра. На тёплом воздухе он немного подплавился и обзавёлся изысканным ароматом. Не чуя под собой ног, Рокки просеменил к стеллажу, подпрыгнул, смахнул сыр в раскрывшийся рот и почувствовал, как тот проскользнул по горлу, словно кусочек мягкого масла.

Желудок, обнаруживший добычу, занялся привычным делом, осыпая Рокфора похвалами и комплиментами.

И тут скрипнула дверь.

Душа, только что парившая в небесах, мигом кувырнулась вниз и забилась в коридоры подземного мира. Вжав голову в плечи, рыжеусый мыш начал медленно разворачиваться.

— И кто у нас тут сегодня? — проём загораживала невообразимо высокая фигура.

Не мышь, и не кошка, не коза, и не корова, и даже не добрая старушка из древней книги.

Две изящных руки, две ноги, скрытые длинным платьем, узкое тело, бледное лицо, чёрные кудрявые волосы, струящиеся по плечам.

"Великанша? — испугано охнул Рокки. — Или это, как его, человек. Но нет, это явно — она. Человечица? Человечка? Забери меня многозубый червь, какая же она громаднющая!!!"

О людях он только читал. Более того, почему-то он верил, что люди бывают лишь в сказках. Двуногие великаны с грохочущими голосами. Те из них, кто носят платье, обычно при виде мышей вскакивают на табуретки и истошно голосят. Эта даже не пискнула. Тяжёлый взгляд буквально пригвоздил Рокфора к выскобленным доскам пола. Сказки опять наврали. Не в том, что люди бывают. А в том, что они боятся мышей. Рокфор чувствовал, что если кто-то тут и покрывается испариной липкого ужаса, то это он сам.

— Я это... — вместо женщины пискнул мыш. — Вот мимо проходил. И дай, думаю, зайду. Тем более, смотрю, дверь открыта...

— Гость невелик, да спать не велит, — хмыкнула Хозяйка. — Моя специальность — превращать людей в хрюшек. А над тобой, мышка, видать поработал кто-то другой. Считай, тебе повезло. Переделать мышонка в свинью — задача не из лёгких. Оставить тебя как есть?

Рокфор с готовностью закивал. Похоже, жизнь начинала налаживаться. Тем более, желудок от страха притих, решив удовлетвориться сыром.

— О наказании читал? — осведомилась Хозяйка.

Рокфор продолжал кивать, как заводной болванчик.

Хозяйка обвела пристальным взором свои владения. Рокфору показалось, что на третьей полке её взгляд задержался подозрительно долго.

— Хочешь сказать, что ничего не касался?

Рокфор не хотел сказать. Поэтому он плотно сжал зубы, и отвесил изрядную порцию кивков, которые можно было истолковать как "Да, не касался!" или "Нет, не касался!".

— Хитришь?

Глаза Рокфора изумлённо раскрылись, словно не понимая, как такого славного мыша можно подозревать в чём-то противозаконном.

— А ведь проверить пара пустяков.

Рокфор не мог остановить кивание. Хоть и чуял, что оно до добра не доведёт.

Хозяйка щёлкнула узкими пальцами правой руки. И ароматы еды мигом исчезли.

Кроме одного.

Запах элитного, чуть подплавленного сыра заполнил вселенную.

С ужасом Рокфор обнаружил, что запах сочится сквозь его плотно сжатые зубы.

— Вот-так-так, — неодобрительно покачала головой Хозяйка.

Мыш буравил глазами доски пола.

— Толку с тебя немного, — поморщилась Хозяйка. — Придётся отпустить.

"О! — подал голос задремавший было желудок. — Я же обещал, что всё обойдётся!"

— Но за то, что не внял предупреждению, — Хозяйка ещё не закончила, — всякий раз, как только услышишь этот аромат, ты будешь терять контроль над собой. Точно так же, как ты терял его, когда проглатывал чужой сыр. И сколько бы ты ни сожрал сыра, тебе всегда его будет мало. А теперь, — она качнула головой, — прочь отсюда, пока я не передумала.

Фигура сдвинулась. Проём двери снова заполняло приветливое солнечное сияние.

Метеором Рокки вылетел наружу. Он не помнил, как продирался сквозь кусты. Он не слышал, как вслед ему смеялись свиньи, называя собратом по несчастью. Он не чуял солёный ветер, долетавший с моря. Он не ощущал жару прогретой каменной полосы. Быстрее мысли он мчался обратно, чтобы в прыжке рухнуть на своё место и вжаться в привычную обивку кресла.

— Вот видишь, едва до заката успели, — выговаривал Гиго напарнику, направляя самолёт ко второму острову. — Ещё чуток, и пришлось бы снижаться впотьмах. А это не подземные коридоры. Тут деревья враз нам крылышки посносят.

Рокфор не отвечал. Он, что есть силы, старался не думать о сыре.

— Эй, глянь-ка вниз, — вдруг оживился Гиго. — Видишь? Вон она, та самая дыра. Скажу, что выглядит она не слишком приветливо.

"Дыра", — мрачно катал это слово в мыслях рыжеусый мыш.

Эта дыра выглядела для него так же, как и многие другие дыры. Те самые дыры, которые вносят оживление в пейзаж ровненького среза остро пахнущего, ароматного сыра высшего качества.

Глава пятнадцатая

Катастрофа

Черные створки дыры сомкнулись за спинами летчиков, возвращая в успевший соскучиться по ним подземный мир. Странное дело, даже Рокфор, до этого лишь угрюмо изучавший приборную доску, малость повеселел. Да, собственно, и вовремя. В этих мрачных тоннелях начиналась главная часть задания. Раздумывать о сырном проклятии колдуньи времени не оставалось. Да и где в заброшенных подземных пещерах может водиться сыр?

Карта с маршрутом, прочерченным красной линией, покоилась у Рокфора на коленях. Размышлять и горевать некогда. Теперь самое главное не пропустить очередной поворот, а их, судя по сплетавшейся и разбегавшейся сетке тоннелей, ой как много.

Первая часть пути пролетела быстро и без осложнений. Тоннели, проложенные вблизи верхнего мира, были хоть и давно заброшены, но сухие и хорошо проветриваемые. А наибольшим препятствием можно было считать лишь серые паутинные покрывала, частенько перегораживавшие тоннель. Ни тебе бетонных пробок, ни глупых деревянных загородок, крест накрест перегораживающих проходы в запретные зоны возле центральной части подземного мира. По всему видно, что этими путями еще какое-то время пользовались и после того, как жители заброшенного городка нашли выход во внешний мир.

Но вот луч прожектора выхватил крутой поворот, а сразу за ним тоннель на мгновение расширялся, чтобы разойтись тремя нитками ходов в разные стороны.

"Как в сказке", — припомнилось Гиго, как они с дочкой читали по вечерам, — "налево полетишь — самолет потеряешь, направо полетишь — здоровья лишишься..." Что было сказано в сказке о третьем тоннеле, бравый мыш не успел припомнить. Рокфор настойчиво советовал выбрать средний путь.