Новатерра-2. Часть 2. Рейдер

Азов... При глубочайшем уважении ко всем великорусским городам и весям следует признать, что на территории нашей страны начала третьего тысячелетия, то есть уже после развала СССР, не было города древнее этого. Согласно официальной историографии, опирающейся на Страбона и Клавдия Птолемея, многие сотни лет до Рождества Христова здесь, в устье Дона, обитали осёдлые меоты — племена, частью родственные ираноязычным осетинам, а частью — современным адыгейцам. Даже Азовское море в те замшелые времена так и называлось — Меотидой. Донские городища меотов, Паниардис и Патарва, позднее стали сателлитами и форпостами всамделишного Танаиса — перекрестка караванных путей из Европы в Азию, богатейшего города Боспорского царства, самой северной колонии античных греков.

Какое-то время городом владели готы, а много позже, когда схлынули волны Великого Переселения народов, — хазары.

Потом иудейскую администрацию хазар низложили витязи блистательного полководца Святослава Игоревича и включили город в состав княжества Тмутараканского.

Потом под нынешним Азовом откинул копыта половецкий авторитет... как бишь его? Азуп? Или Азун? Короче говоря, в честь этого важного исторического события город был назван Азаком. В именительном падеже — Азак.

Потом его якобы тем же Азаком обозвали ордынцы. Почему не Чингисханбургом? А пёс их знает! Тёмные люди, варвары. Правда, по-тюркски это якобы значило уже 'заболоченное устье реки'. Именно — якобы значило, потому что знакомые тюрки за чаем с печеньем уверяли гетмана, что 'ак' на всех их диалектах означает 'белый': Аккермен (белая крепость), Ак-Мечеть (белая церковь), аксакал (белая борода)...

На протяжении четырнадцатого века по Рождеству Христову там жульнически обирала этих самых варваров генуэзско-венецианская колония Тана, за что была прогрессивно уничтожена в 1395-м году Тамерланом, известным в те времена выразителем нужд и чаяний трудящихся Востока. И только после долгих семидесяти с лишним лет пребывания в руинах на стратегически выгоднейшее место наложили лапу турки-османы. Крепкие стены турецкой крепости на долгие века стали надёжной операционной базой ногайским и крымско-татарским ордам для грабительских набегов на Русь, а самим русским заперли выход в южные моря, перекрыли сухопутные пути на Кавказ. Стоит ли удивляться, что первыми крупными военными кампаниями Петра Великого стали Азовские походы 1695-96 годов?

Правда, касательно направленности петровского натиска — на Азов! — бытует и другое мнение. Дескать, наши предки не расширяли пределы державы, а просто возвращались к азам. Начинали не с буки, веди, глаголя и добра, а, как положено, с азов. Аз — первая буква, начало всего, в том числе живого Сущего. Вначале было Слово? Пусть даже так, но ведь в начале слова всегда Буква!

Потом, когда Земля ещё была безвидна и пуста, на ней появились азы, они же светлые скандинавские боги асы. Аз, ас — какая разница?! Издержки диалектов... Азам не слишком понравилось в жаркой, засушливой, недемократичной Азии, куда они откочевали из Гипербореи потому на стыке этого сомнительного континента и Европы, показавшейся им перспективной, они, дескать, создали город Азов. Народам германского языка сей град стал впоследствии известен как Асгард — обитель асов. Самих же азов/асов хвостатые соседи называли между собой готами. Вы скорее всего слышали, дорогой Читатель мыслей, об этих самых готах. Но задумывались ли, что есть по-немецки Gott? Gott mit uns — с нами Бог. Вот то-то же!

Славяне, такие же потомки божественных асов/азов, как и все остальные, в отличие от этих самых остальных, прогулявшись со славным Аттилой-батюшкой по Европам, не позабыли о корнях. Как только схлынула волна Великого Переселения народов, они стали перемещаться в направлении Азова, с запада на восток. Они были мудры. Они возвращались к истокам. Они вновь начинали с азов...

Думаете, дорогой Читатель мыслей, гетман Александр Твердохлеб рехнулся? Вовсе нет. Суть изложенного в последних двух абзацах он некогда почерпнул из проникновенной статьи г-на Н.Васильева 'Загадки древнего города'. Откуда это взял Васильев? От Тура Хейердала, знаменитого ученого, путешественника и писателя, когда великий норвежец на закате жизни посетил Азов. А вот откуда это взял сам Хейердал — бог его скандинавский знает. Он был великим, а великие мира сего в подсказках, даже Свыше, не нуждаются. Правда, похоронен Тур почему-то не в Азове-Асгарде, а в итальянской Лигурии...

К сожалению, по целому ряду причин наши славные предки оставили нам слишком мало однозначно трактуемых свидетельств своего жития-бытия, и единственное проистекающее из этого благо — возможность выдвигать любые гипотезы, вплоть до самых фантасмагоричных. Почему не поэксплуатировать при этом великий и могучий русский язык? Морфема аз в нем достаточно распространена, причём как правило придает образуемым словам то поучительное, то повелительное наклонение: сказание, наказ, приказ, заказ, отказ... Всем без исключения народам мира свойственно представляться более древними и значимыми, нежели то официально принято считать. Молдаване в угаре горбачёвской перестройки объявили себя куда более прямыми потомками античных римлян, чем нынешние итальянцы. Казахи искренне считают Чингисхана своим сородичем. Грузинский атташе по культурным связям с Россией не менее искренне вещал с TV-экрана о пяти тысячах лет истории государственности своей страны. Это не так и много. Всего на несколько сот лет опережает документально подтверждённые факты создания первых шумерских городов-государств в междуречье Тигра и Евфрата. О Египте и Китае даже говорить не приходится... Так чем казаки хуже?! Какие там вольные удальцы по-тюркски?! К — направление движения, аз — бог, ак — светлый. Казак — тот, кто вернулся к светлым богам. Вернулся! Значит, и сам — из тех ещё, из ранешних, из бывших...

Вообще-то фантазировать не вредно. Мыслить и переосмысливать полезно. Больше того, если бы люди не обладали способностью к отвлечённому мышлению, то никогда бы не вышли из разряда крупных приматов. Но есть такие сферы, где смелые мысли нужно озвучивать очень аккуратно, и область Национального — как раз одна из них. Существует огромная разница между национальной гордостью и национальной гордыней. Первая ратует за то, чтобы конкретная нация (этнос, народность, племя, род, землячество) достойно встала вровень с соседями по Земле, вторая выделяет самое себя из числа остальных. Гордыня порождает национализм, а там уже рукой подать и до нацизма. Национальная гордость — чувство, основанное на взаимном уважении, национализм — на унижении, нацизм — на уничтожении, вот и вся разница. И очень печально, что статья с явным националистическим душком появилась в одной из азовских газет — на Дону, в колыбели славного великорусского казачества...

К слову, задолго до воссоединения Азова с Российской империей донские казаки всерьёз потревожили там турок и татар. Как уже говорилось, летом 1637 года они захватили крепость и удерживали её в течение целых пяти лет, что впоследствии было названо 'азовским сидением'. Больше того, фактически подарили этот ключ ко всему варварскому Югу первому русскому царю дома Романовых, Михаилу, сыну Филарета. Как же отблагодарил их великий государь? Не получив поддержки большинства Земского собора 1642-го года на неминуемую войну с Турцией, он повелел сдать город султанским войскам, а к великому визирю османской Порты отправил послов, князя Милославского и дьяка Лазоревского, со словами: 'Если государь ваш велит в один час всех этих воров казаков побить, то царскому величеству это не будет досадно'... Как же часто мне, Автору, известному в определённых кругах любителю крепкого русского — и не только — выражения, попросту не хватает словарного запаса, дабы выразить своё отношение к событиям и личностям нашей истории в той грязной матерной форме, каковой они заслуживают! Об отношениях же Руси с верными союзниками турок, крымскими татарами, которым наши правители регулярно выплачивали дань, можно сказать короткой фразой: скупой платит дважды, тупой платит трижды, лох платит постоянно...

Александру приходилось бывать здесь, в Азове, в безоблачном детстве, и ему очень тогда понравился маленький, тихий, мирный, тенистый, правда, излишне пыльный городок, полный акаций, тополей, каштанов, остролистых кленов и патриархальной благости. Довольно бестолковая застройка придавала в целом заурядному стотысячнику некий стародавний шарм. Дома начала века социальных потрясений вполне удачно гармонировали и с претенциозным административно-гостиничным комплексом на громадном пустыре у набережной Дона, и со сталинским соцампиром, и с множеством 'хрущоб', и с белопанельными брежневскими многоэтажками, и с усадьбами 'новых русских'... прости, Читатель, новых казаков.

В Тот Самый День первыми полыхнули ёмкости с метанолом на химическом терминале. Одновременно район порта заволокло ядовитым облаком концентрированного аммиака. И началось! Многие тысячи чумных, кого до времени пощадил газ, обезумев, поджигали всё, что могло гореть. Над городом взвился огненный смерч. Взрывались бензохранилища, газовые сети и накопители, занимались сады азовчан, гнусно чадили 'хрущёвки', свечками вспыхивали новоделы постперестроечных времен. Мало кто уцелел Тем Самым злополучным Утром...

Лишь несколько лет спустя на пепелище стали возвращаться жители и оседать пришельцы. Атаман Головин Лев Николаевич, бывший директор одной из местных школ, сделал его центром возрожденного донского казачества. Человек хотя и далеко не молодой, но умный, сильный, волевой, решительный, из тех, кто не мужик, но муж, сумел путем переговоров, увещеваний, подкупа, запугивания, а иногда и... что греха таить, нет человека — нет проблемы... объединить станицы, хутора и просто банды в республику Всевеликого казачьего войска Донского. Тридцать конных сотен от Азова до Цимлянска, от Сальска до Ейского лимана — сила о-го-го какая по нынешним временам!

Штаб войска был отстроен как раз на территории крепости, вернее, того, что от неё осталось к третьему тысячелетию. Стараясь не нарушить общего ансамбля, казаки возвели на горке резиденцию, жилые, служебные и хозяйственные строения, гаражи, конюшни, бани, арсенал, разбили плац, восстановили порт в низине. По периметру старых валов выросли невысокие, но толстые стены из кирпича, в углах которых были установлены огневые точки с крупнокалиберными пулеметами и спаренными 23-миллиметровыми зенитно-пушечными установками. У нас покруче будет, думал гетман, но — тоже ничего, сойдёт. Смотаться бы сейчас в одну из башенок да как..!

После молебна и торжественного марша войск свершилось, наконец, и 'как...', и 'пис...', и всё такое прочее. Довольно скоро. Через полтора часа всего. Стиснув зубами мочеиспускательный канал, гетман всё-таки утерпел до... ладно, хоп, забыли! Новоросских гостей разместили в специальном гостиничном комплексе при офицерском собрании, а гетмана и его семью Головин пригласил в собственные хоромы. Пока Алина и Алёнка, приняв с дороги душ, знакомились с женой донского атамана, приёмной дочерью лет двадцати и маленьким родным сынишкой, попутно помогая сервировать стол, мужчины наскоро попарились в просторной русской бане и заперлись в библиотеке. Как сразу понял наблюдательный полковник, это был любимый апартамент хозяина. Да он и сам предпочитал не модерновые, в стиле Hi-Tech, коробки-боксы, а именно такие залы — старорежимные, в коврах, чучелах и картинах, уставленные мягкой мебелью и шкафами, полными книг, с обязательным круглым столом по центру и столь же непременным фикусом. Солидно, мрачновато, несколько тяжеловесно, по-мужски добротно и надёжно. Без вопросов!

— Саня, у меня к тебе вопрос, причём нескромный, ты уж извини.

— Давай, Лев Николаевич, как-нибудь перетерплю.

Главы общин после парилки наслаждались прохладой кондиционера, пили ледяное пиво и закусывали жирным вяленым лещом.

— Слушай, почему ты гетман? Как-то не по-нашенски это, больше по-хохлацки. И потом, гетман — и тут же полковник. В украинской Гетманщине полковник сам по себе был должностным лицом, так его должность и называлась.

— Да знаю, Лев Николаевич, знаю, — отмахнулся Александр. — Мы ведь, когда через полгода после Катастрофы осели на землю, вовсе не сразу пришли к идее казачества. Вариантов было много, честно говоря, даже княжеско-дружинный меж ними проскакивал. И насчёт 'гетмана'... ей-богу, я не помню, кто его предложил.

Гетман лукавил — всё прекрасно помнил. Предложила его Алина. Вначале братья-основатели общины лишь покачали головами, а потом подумали, что 'атаман' — как-то уж очень по-разбойничьи. Решили, дескать, ладно, пусть уж будет гетман. И стал гетман. Да ему и самому понравилось.

— ...У нас это должность и классный чин, а 'полковник' — воинское звание.

— Генералом стать не собираешься?

— Да мои предлагали уже с год тому, но мне кажется, это будет уж слишком. Не было у казаков генеральских званий, помимо наказных — от царя — атаманов. Сразу после перестройки, но я на тех не ориентируюсь. Те были новыми, мы — самые новые.

— Я заметил, что самые... — пробормотал Головин. — К общим молебнам вы тоже не особенно того... Извини, но я предупреждал, что вопросы будут неудобными! И давай, брат, на 'ты' да по имени, ладно?

— С удовольствием. А по поводу вопросов я не в претензии. Знаешь, Лёва, мы ведь изначально не стремились во всём без исключения копировать уклад жизни и традиции российского казачества. Мы — казаки больше, что называется, по духу, нежели по букве. Лично я очень многих сторон этой жизни попросту не знал. Никогда не жил в патриархальной станице, не состоял до Чумы в служилом казачестве, шашки у меня по сей день нет, прапрадедовского 'Георгия' ещё в глубоком детстве проиграл в 'буру', за что получил от родни самых искренних пи$дюлей, а воинскую справу до сих пор привычно называю обмундированием. Мало ли, что делали и чего не делали наши общие предки, как именно обзывали себя, с чего начинали день и чем его заканчивали. Ну не вижу я смысла, имея сигареты с фильтром, крутить 'козьи ножки' или набивать трубку самосадом! Зато свято придерживаюсь — и пока жив, так тому и быть! — принципов иррегулярности организации новоросского войска и обязанности каждого здорового вменяемого согражданина в мирное время созидательно трудиться в общественном хозяйстве, а параллельно с этим состоять на военной службе в одном из войсковых подразделений. И мне плевать, будет он истово креститься, входя в мою резиденцию, или помянет Аллаха. Плевать, носит он усы и чуб или бреет голову под чалму. Пусть хоть панковский 'ирокез' таскает, хоть самурайскую косичку! Но каждую субботу и по две недели в полугодие он, как завещал дедушка Ленин, должен учиться военному делу настоящим образом, в течение всего года нести по графику гарнизонную и караульную службу, подчиняться не жене, а войсковому командиру. По сигналу оповещения о военной опасности он обязан занять место в боевом строю, имея полный комплект готового к бою оружия и снаряжения. Именно это, насколько я понимаю, составляет базовую основу уклада жизни служилого казачества. Буде же кто не желает придерживаться установленного порядка, пусть отваливает — путь перед ним чист. Наш новый Мир огромен и малонаселён, места в нем хватит каждому.