— Нет, так просто зашел. Я уроки еще вчера все сделал.
— О, ну тогда, может быть, ты мне поможешь? — нашлась девушка.
Правая бровь Гарри изогнулась в почти снейповской манере. Однако он еще раз рассеянно кивнул, и открыл дверь. Гермиона, немножко удивленная его неожиданной галантностью, вошла в библиотеку и направилась прямиком к самому дальнему столу. Она выгрузила из сумки учебники с письменными принадлежностями и пошла вдоль стеллажей, надеясь отыскать нужные ей книги.
"Мой стол" — с невольной ревностью подумал Гарри. За несколько последних месяцев этот маленький темный, пахнущий пылью и знаниями закуток стал ему таким же родным и своим, как и Комната, Запретный Лес, Астрономическая башня, на которую он сейчас тоже не мог пойти, не боясь быть случайно обнаруженным кем-то из учителей...
Гарри заставил себя очнуться от тягостных мыслей и направиться на поиски нужного Гермионе фолианта.
— Что ты ищешь? — спросил он у девушки.
— "Превращение неживого в живое" Маркуса Гаупа и "Законы о трансфигурировании 1649 года" Прадчета. Хм, было бы проще поискать их с помощью Акцио, но вряд ли мадам Пинс это одобрит.
— Это точно... — Гарри смутно помнил местонахождение книг, но в том то и дело, что смутно, тем более за сутки здесь побывала не одна сотня человек, так что...
"Я делал трансфигурацию позавчера, тогда еще кто-то толкнул стол, и я пролил немного чернил на страницу и забыл удалить" — Гарри на мгновение остановился, закрыл глаза и сконцентрировался. Тошнота волной подкатила к горлу, юноша заставил себя отмести все лишние ощущения. Запах чернил резкой волной шибанул в ноздри, особенно мощный поток несся со стороны стола, но ведь там стоит целая баночка, так что это не то... Более мелкие струйки неслись со стороны книжных стеллажей. Гарри потянул носом в том направлении. Есть! Одна волна запаха совсем свежая, не более двух суток. Гарри быстро, нетерпеливо пересек пространство, разделяющее его и предмет запаха, и достал пухлую старую книгу в коричневом переплете.
"Все-таки есть и плюсы в моей "болезни" — весело подумал он.
— Гермиона, вот, я нашел. Держи.
Девушка вышла из-за стеллажа, в руках у нее была другая книга.
— Я тоже. Спасибо.
Она села за стол и принялась листать старые, пожелтевшие от времени страницы. Гарри некоторое время просто молча сидел рядом, затем тихо отодвинул стул и встал.
— Уходишь? — спросила Гермиона, не отрывая глаз от строк.
— Нет, сейчас приду.
Гарри неторопливо прогуливался вдоль книжных стеллажей, водя пальцами по разномастным бархатным и кожаным корешкам. Библиотека — одно из немногих мест во всем Хогвартсе, где он чувствовал себя почти спокойно, лишь иногда назойливые вездесущие студенты пробирались в это царство покрытых пылью и ветошью знаний. В этом маленьком островке молчания просто невозможно наткнуться на Рона, Дина или Симуса. Тишина и покой, словно в склепе, яро охраняемые строгой мадам Пинс не могли быть нарушены, казалось бы, не кем и не чем. Нда... не много найдется в школе людей, которые бы пришли сюда не по принуждению или острой надобности, а по доброй воле. Такими "чудаками" были Дамблдор, Снейп, Гермиона, пара-тройка рейвенкловцев, а теперь еще и Гарри. Не то, чтобы он вдруг стал ярым библиофилом, нет, просто сейчас ему как никогда не хотелось никого видеть, слышать громкие голоса. В данный момент помимо него здесь находилась еще и Гермиона, но девушка давно и всем доказала, что дороже молчания в учебное время для нее ничего нет.
Подушечки пальцев с мягким шуршанием скользили по тиснениям на корешках старинных фолиантов. Бывшие когда-то очень давно золотыми и серебряными надписи почти стерлись от соприкосновения с руками множества поколений учеников.
Гарри, еще немного походив вдоль рядов и взяв с собой интересующие его книги, вернулся к столу. Гермиона быстро и мелко строчила что-то на пергаменте. Юноша аккуратно, не произведя ни одного звука, отодвинул стул и сел напротив, подперев голову рукой. Он открыл книгу и углубился в чтение. Прошло пару часов, Гарри глубоко вздохнул и разогнул затекшую спину. Его глаза встретились с глазами Гермионы.
— Ты долго меня разглядываешь? — спросил он.
— Нет, я и не заметила, когда ты вернулся, — смутилась она, — Давно?
— Да, наверное. Сколько сейчас времени?
Гермиона достала из портфеля красивые часы на цепочке.
— Подарок мамы, — улыбнулась девушка, видя вопросительный взгляд Гарри, — Сейчас... уже полчетвертого! Ого, а я и не заметила.
— Я тоже. Ты доделала трансфигурацию?
— Нет, не совсем. Никак не могу достаточно точно описать сам процесс трансформации. Вроде как всю систему понимаю, а описать... не могу, — закончила она совсем тихо. Признаться в собственной беспомощности или незнании для Гермионы Грейнджер равносильно разве что полету на метле.
— Хм, ну не знаю... Не так уж и поздно, но мне кажется, что мы и так достаточно здесь просидели. Гермиона, — Гарри немного замялся, — может быть, ты... посмотришь мою работу? Только посмотришь. Я уверен, тебе будет гораздо проще написать, если ты сможешь на что-то опираться.
— Ой, я не знаю. Это так... — Гермиона казалась ошеломленной. Как?! Ей, Гермионе Грейнджер-Самой-Занудной-Зубрилке-За-Последние-50-ТЫСЯЧ-Лет предлагают чуть ли не списать!?
— Нет, если ты не хочешь, то не надо... Просто, я подумал, что так ты сможешь сэкономить кучу времени, тем более, что ты понимаешь сам процесс, а описание... ну и Мерлин с ним.
Гарри говорил спокойно и настойчиво, хотя ему эта ситуация казалась наверное не менее абсурдной, чем самой Гермионе.
— Ну, ладно. Хорошо. Может быть, ты и прав.
— Пойдем, — Гарри собрал вещи со стола и поспешил из библиотеки, пока, явно находящаяся в состоянии обалделости от произошедшего, Гермиона не передумала.
Для спокойного и безопасного передвижения из точки "Библиотека" в точку "Гостиная Гриффиндора" Гарри мудро выбрал потайные ходы, так как с некоторых пор его появление в любом доступном студентам месте незамедлительно приводило к: а) Массовой истерии у женской половины Хогвартса, б) Недовольному (+ испуганному) перешептыванию мужской. Сейчас Гарри шел почти машинально, он даже на какое-то время совсем забыл, что рядом идет тихая и обеспокоенная Гермиона. Он вспомнил про девушку, только когда она негромко ойкнула, оступившись в незнакомом ей проходе.
Гермиона естественно и раньше была на сто процентов уверена, что они с Гарри и Роном знают лишь часть всех лабиринтов, секретных коридоров и ходов, однако она и предположить не могла, что их НАСТОЛЬКО много! Хогвартс теперь представлялся, как головка голландского сыра — весь в дырах и проходах! Гарри шел уверенно и целенаправленно, было видно, что юноша не в первый и не в пятый раз пользуется этими коридорами. Они ни разу не вышли из своего "укрытия", хотя за стенами иногда, очень приглушенно были слышны голоса школьников.
Добрались они очень быстро (особенно так думал Гарри, более привычный к таким передвижениям), Гарри отодвинул заклинанием статую рыцаря неподалеку от портрета Полной Дамы.
— О, а я и не думала, что здесь тоже есть ход, — задумчиво сказала Гермиона, когда железные доспехи с мягким шелестом стали на место.
Гарри улыбнулся краешками губ и, протянув руку, снял с плеча девушки кусочек пыльной паутины.
— Такие переходы плохи лишь недостатком чистоты, — сказал Гарри и опять чуть улыбнулся.
— Да... — медленно ответила Гермиона, — Ты все это время прячешься в этих коридорах?
Юноша нахмурился и сложил руки на груди:
— Я не прячусь. Я просто не хочу, чтобы на меня постоянно таращились, вот и всё.
— Ясно, — проговорила она и спросила, — И для этого ты избегаешь нас с Роном, Невилла, Симуса и других? Мы ведь все твои друзья, хотим помочь тебе.
— Не надо мне помогать! — разозлился Гарри, — Я не прошу вас об этом, мне не нужна помощь! Ничья.
— Но, Гарри, ты, по крайней мере, можешь нам рассказать, что с тобой, почему ты так себя ведешь и...
Она осеклась, гриффиндорец кинул на нее сухо блестящий, словно у лихорадочного больного взгляд и, быстро отвернувшись, тут же опустил глаза в пол.
Несколько минут они оба молчали, каждый думал о том, что ситуация начинает терять контроль и следует немедленно что-то предпринять, иначе...
— Что с тобой? Скажи мне Гарри, я ведь... знаю тебя.
— Ты? Знаешь? Меня?! — юноша резко развернулся, Гермиона испуганно не то вскрикнула, не то всхлипнула и отшатнулась к стене. В изумрудных, словно июньская трава, глазах Гарри плескалось расплавленное золото, между скривленными судорогой губами поблескивали четыре длинных заостренных зуба, клыки.
Гермиона открыла рот, чтобы набрать в грудь побольше воздуха, однако лицо ее вдруг смертельно побледнело, ноги подкосились и она съехала вниз по стене. Гарри словно вышел из дурмана. Он часто и хрипло дышал, словно после длинного забега по пересеченной местности в Запретном Лесу. Гермиона явно лежала без сознания. Гарри подошел и осторожно присел рядом на корточки. Постепенно охлаждающийся мозг начал опять нормально функционировать, а вместе с ним и все органы чувств. Послышались негромкие шаги со стороны лестницы, значит, кто-то сюда идет, судя по звукам в гриффиндорской гостиной, там никто пойти прогуляться не собирается, это хорошо.
"Нести Гермиону в гостиную на руках слишком подозрительно. В больничное крыло тем более, мадам Помфри наверняка скажет обо всем Дамблдору, а тот чего доброго совсем запрет меня на площади Гриммо или еще где. Что же делать? Не оставлять же ее вот так. Хм, самое ближайшее место — это моя комната. Да, когда она придет в себя, там я смогу с ней поговорить спокойно. Гермиона умная, поймет, что к чему"
Гарри аккуратно обхватил девушку обеими руками и поднялся.
"Мерлин, до чего же легонькая! Вот что значит целыми днями проводить в четырех стенах, совсем невесомая..." — мелькнула удивленная мысль.
— Вервольф, — стена послушно "растаяла". Гарри усадил все еще находящуюся в беспамятстве Гермиону в кресло у камина и поднес к ее лицу нечто вроде нашатырного спирта (с тех пор, как Гарри перестал, к великому неудовольствию и глухой злобе Снейпа, получать по зельеварению ниже "В", в его столе и на полках постоянно толпились всевозможные зелья и ингредиенты). Гермиона слабо вдохнула, через некоторое время веки ее затрепетали и медленно поднялись, открыв мутноватый взгляд карих глаз.
— Гермиона, ты меня слышишь? Как ты? — тихо и обеспокоено спросил Гарри.
— Н...нормально. А ты?..
Он невесело хмыкнул и взмахом палочки сотворил стакан воды.
— Вот держи. Выпей, это вода.
— Спасибо, — Гермиона неловко приняла протянутый сосуд, руки все еще дрожали, и сделала пару мелких глотков, — Гарри, как ты?
Юноша с едва слышным вздохом сел в кресло напротив и посмотрел на нее своим пронизывающе-зеленым взглядом.
— Я? Нормально. Извини, я сильно тебя испугал. Прости.
Гермиона поставила стакан на столик рядом.
— Ничего, уже всё в порядке. Но ты мне не ответил, — произнесла гриффиндорка.
— Со мной все хорошо, — Гарри поморщился, — Я не знаю...
— Ты давно стал... таким? — тихо спросила Гермиона. Юноша нервно кивнул и сглотнул слюну.
Он резко взмахнул палочкой, на столе появился еще один стакан, только, примерно до половины, вместо воды плескалось нечто янтарно-золотого цвета. По комнате тут же разлился приятный тяжелый аромат.
"Огневиски?" — Гермиона удивленно вскинула брови.
Парень залпом осушил стакан и, аккуратно поставив его на стол, откинулся на спинку кресла.
"Что с ним? Это совсем не тот Гарри, которого я знаю с первого курса. Когда он успел научиться наколдовывать огневиски? И вообще, пить его. Судя по тому, как он это небрежно делает, можно подумать, что это для него не впервой... А усердие на уроках, самые высокие баллы, даже по Зельеварению?! Что это? Как это объяснить?.." — девушка легонько тряхнула головой, словно отгоняя наваждение.
— Гермиона, это все тот же я, Гарри, — юноша вновь пронизывающе посмотрел ей в глаза, — Это — я. Помнишь, летом на меня напали Волдеморт и его Пожиратели. Я не помню, как очутился в его замке или еще где, я точно не помню. Там со мной что-то сделали, налили в глотку каких-то зелий, попробовали на мне заклятия... Короче, Волдеморт до сих пор ищет способ бессмертия. Полного. Так как даже хоркуксы не могут давать полной гарантии, их все же можно уничтожить. Я не знаю, что со мной сделали и каким точно образом мне удалось выбраться оттуда. Как вам с Роном и Джинни, наверное, уже сказали, меня нашел лесничий-маггл в какой-то канаве или яме... Я очнулся в Св. Мунго, ко мне пришел Дамблдор, он говорил со мной о том, что произошло, а потом, я попросил его наколдовать мне зеркало. То, что ты сейчас перед собой видишь, я имею в виду мое лицо, руки, кожу... это результат долгой и кропотливой работы профессора Снейпа по возвращению мне нормальной внешности.
Гарри говорил глухо, часто спотыкаясь и останавливаясь, но без надрыва, словно рассказывал не свою, а чью-то чужую и страшную историю. Он чувствовал, как после каждого сказанного им слова из сердца выходят длинные тонкие иглы одиночества. Почему он раньше никому ничего не сказал? Почему? Ведь Рон и Гермиона всегда были и будут его самыми лучшими, близкими друзьями!
Гермиона слушала не шевелясь, боясь даже вздохнуть. Рассказ потрясал ее. Как?! Как Гарри может жить с этим так долго? Так долго таить это в себе, прятаться от всех? Почему именно на этого бедного мальчика постоянно падает столько проблем и несчастий? Почему?!
— Дамблдор сказал, что каждое полнолуние я буду превращаться в монстра. Что-то вроде оборотничества, как у Люпина. Однако я заметил, что менять человеческое обличие на волчье я могу не только в полнолуние, но и вообще... когда захочу! При этом рассудок остается человеческий. Почти.
— Гарри?.. — Гермиона вышла из оцепенения.
— Да, Гермиона. Я не знаю, почему это так, но у меня получается, — негромко закончил Гарри.
— Но, как это может быть? Что говорит Дамблдор? Он может тебе помочь?
— Он не знает и Снейп тоже. Я думаю, что нет — юноша быстро встал и подошел к шкафу у стены. Он достал с полки склянку с каким-то зеленовато-голубым зельем и, задержав дыхание, осушил в три глотка. Его лицо свело судорогой и тут же отпустило, вместо этого появилось сонно-спокойное выражение.
— Гарри, кто еще, кроме меня, Дамблдора и Снейпа знают про... твою болезнь?
Парень хмыкнул, услышав слово "болезнь", а не "уродство" или "проклятие"... или еще как-нибудь. Впрочем, это ведь Гермиона, лучшая подруга и к тому же самый деликатный человек, которого он когда-либо видел. Она никогда не оскорбит никого и не обидит. Первой.
— Да, еще знают мадам Помфри и Люпин.
— Понятно. А Рон, ты расскажешь ему?
Гарри поставил пустой пузырек обратно на полку.
— Думаю, ему лучше пока ничего не говорить. Я знаю Рона, он как всегда все не так поймет. Или обидится, что я ему сразу не рассказал. Рон найдет повод для того, чтобы поссориться. Пусть все будет, как будет. Хорошо?
