— Вы умеете делать координатные портключи? — внезапно спросил Гарри.
— Да, — нахмурилась волшебница. — Но не думаю, что ты сможешь им научиться. Требуется ещё более тонкий контроль, чем в чарах творения. Последствия ошибок бывают весьма... неудачны, — "и, в отличие от расщепления при аппарации, их нельзя легко исправить",— заметила про себя профессор трансфигурации.
— Нет, мне пока рано делать портключи, — интересно, это мнение Альбуса или Атики он цитирует? Или, всё же, своё собственное? — Просто хочется заглянуть в одно место, а то без Атики дедушка никуда не пускает.
— Надеюсь, там безопасно? — строго спросила Минерва.
— Конечно, безопасно! Мы уже там бывали, — Гарри был полон энтузиазма, и Макгонагалл, первоначально думавшая мягко отказать, произнесла:
— Не уверена, что здесь будут работать портключи.
— Надо просто их настраивать на площадку для перемещений, — объяснил Гарри. — Пойдёмте, я покажу.
Площадка для перемещений оказалась просто кругом трёхметрового диаметра, на котором не росла трава. Ступив на неё, Минерва вчувствовалась в магию. Да, здесь действительно не работала часть фоновых защитных чар.
— Так вы сделаете портключ? — спросил Гарри.
— Не думаю, что это хорошая идея, — твёрдо ответила Макгонагалл. — По крайней мере, надо оповестить твоего дедушку.
— Не надо! — воскликнул мальчик. — Он запретит. Мы только глянем, и всё, — и так умоляюще посмотрел на Минерву, что та не выдержала и сдалась:
— Ладно. Только туда — и обратно. Какие координаты?
В ответ Гарри поймал её взгляд, и в голове возник нечёткий образ. Легилименция? Да, но очень слабая — не будь щиты профессора опущены, она бы не заметила посыла.
— Археа. Координаре портус. Посмотрим, и сразу обратно, — напомнила профессор. — Берись за портключ.
Рывок в области пупка. Верчение пространственного тоннеля. Вот два мага стоят в тени громадного обелиска, под его давящей силой. И...
— Петрификус тоталус вольюм, — быстро произнёс кто-то сзади.
Альбус Дамблдор тяжело поднялся из любимого кресла, аппарировал к кругу перемещений. Прищурился. Пробормотал: "А ведь ничто не предвещало беды", — и сосредоточился, пытаясь поймать угасающий след портала.
Глава 8: Криминальная история — окончание.
Безмолвие. Переливы магических и более тонких, непонятных энергий и сил.
"Самоуверенной стала", — тихо заметил кто-то.
"Ты! — она сразу узнала этот голос. — Мне нет никакого дела до твоих слов. Всё равно я не собираюсь умирать. Нам не о чём разговаривать".
"Гнев затмевает разум, — ухмылка. — Итак, дитя, ты снова здесь. Снова на грани, и опять не собираешься уходить".
"Именно. А теперь помолчи, у меня есть более интересные занятия, чем беседовать с духом предков".
Она уже было потянула за призывно трепещущую неподалёку нить, как услышала:
"Постой, дитя! Погоди немного. Возможно, тебе будет интересна эта новость".
"Только быстро", — несмотря на всю неприязнь, ей нравилось иногда слушать этот голос, голос сущности в сотни раз старше. Единственное напоминание о доме...
"Ты последняя в роду, леди Сей-Тиор, — торжественно и немного печально поведал голос. — Теперь статус Главы рода Сей-Ти принадлежит тебе, отныне и до конца веков".
"Эта кучка ублюдков всё-таки сдохла?"— как ни старалась, у неё не получалось вложить в слова достаточно ненависти.
"Всё так, Высокая Леди. Ступай прямо, и да пребудет с тобой наше благословение".
"И тебе того же, дух", — буркнула Атика, цепляясь за нить, карабкаясь по ней, раздирая призрачную плоть на куски. Плоть-то призрачная, а боль вполне настоящая.
"Я жду, что ты вернёшь и сохранишь реликвии рода, — донёсся голос. — Помни, ты последняя! Позаботься о насле..."
"Ага, как же, — подумала Атика. — Реликвии, наследники... Вот пусть сам и разбирается, раз интересно".
Нить всё тянулась и тянулась, боль всё разгоралась и разгоралась. Атика не сразу начала стонать от боли. Примерно через минут двадцать. Впрочем, нить она не отпустила — ослиное упрямство не давало. В конце концов, прошла же она дважды этим путём? Прошла. И в первый раз всё было куда как тяжелей. Так что вперёд, вперёд и вперёд!
...А нить всё тянулась и тянулась...
...Пока не оборвалась, резко дёрнув. Миг в водовороте ощущений, и Атика целиком сосредоточилась на их упорядочивании, что было делом далеко не простым. Почему так? Наиболее близкой будет аналогия с младенцем. Маленький человечек, ещё не имеющий полноценного разума, вынужден из осколков и обломков создавать его, упорядочивая ощущения в единое восприятие и конструируя вторую сигнальную и первую сигнальные системы. Волшебнице предстояла в чём-то схожая задача — требовалось согласовать внешние ощущения нового тела, старую ассоциативную память, оставшуюся в душе и переписывающуюся в мозг, свести всё в более-менее рабочую систему. Это не считая побочных задач, как то: формирование новых рефлексов и их подгонка, стабилизация норовящей вырваться магии, удерживание нескольких нитей, идущих от души в разные стороны... Даже само тело не так-то просто побудить от комы!
В первый раз было гораздо сложнее, да и действовала она тогда наощупь. Сейчас же Атика закончила очень быстро, всего за полсуток. Приподнявшись, волшебница подвигала руками, ногами, спиной. После небольшой разминки, она убедилась, что всё сделано верно: мышцы нового тела повиновались не хуже, чем у погибшего от "авады".
Прекрасно. Теперь надо выяснить, сколько времени она добиралась по нити. Лёгкое заклятье вернула ей временные ориентиры, заставив выругаться:
— Вот же ...! Семь дней плюс адаптация. Надеюсь, Альбус меня ещё не похоронил.
Медлить было нельзя, иначе вся задержка окажется ненужным пшиком. Женщина закрыла глаза, перенесла восприятие в область духовного зрения, нашла нужную нить и послала по ней заклятие. Поймав отголосок с координатами места, чародейка торжествующе улыбнулась. Эти придурки всё-таки не стали убирать тело. Вероятно, сожгли да разметали прах ветром, чтобы не мешался. Просто молодцы, дополнительная опора значительно облегчит дело. Ну что ж, приступим!
— Корпус регентум, ноэри физа, — произнесла чародейка в полный голос, сосредоточившись на эффекте чар, всем своим видом показывая миру, что уверена в их действии. Ещё бы, считай, она применяла их пятый раз в жизни! Ритуал такой сложности желательно соблюдать до последнего жеста, особенно если он представляет, как в этом случае, сочетание двух чуждых друг другу ритуальных систем. "Корпус регентум" принадлежало магии европейских волшебников, "ноэри физа" же... совсем не европейских и, пожалуй, с Европой совершенно незнакомых.
Там, на другом конце, где нить, зацепленная за остаточную материю тела, начала уже таять, в пещере, в которой царило запустение, начал формироваться силуэт. Первоначально прозрачный, он начал быстро уплотняться, пока не стал вполне материальным. Тело Атики Сей-Тиор, точно такое же холодное, что и камень, на котором оно очутилось, лежало без признаков жизни.
— Элида саэкти, — приказала магии волшебница, управляя формированием чар. Это была её собственная разработка, чары, формирующие так называемый "пустой разум", если попросту, то копирующие рефлексы, как условные, так и безусловные, в нервную систему, и создающее что-то вроде централизованного восприятия в мозгу. Разумеется, парочка слов не давала такого универсального эффекта, они являлись всего лишь направляющими ритуала, упрощающими процесс извлечения и записи нужных структур, и закрепителем, позволяющим не заботиться об их поддержке, пока не кончится заложенная в заклятье энергия.
Вздохнув, Атика начала подготовку к последней части. Максимально очистив сознание от всяческой шелухи, сосредоточив всю волю, она сказала:
— Анима вирас!
Приятная прохлада охватила женщину, чуть покалывая мятной свежестью, даря силу и бодрость. Что ж, теперь можно. Чётко контролируя поток своей магии, чародейка направила палочку по нити, позволив интуиции сориентировать её точнее и, когда почувствовала, что пора, выпустила последние чары:
— Империо.
Было совсем не больно. Только вот прохлада исчезла, сменившись чувством ломоты, какое бывает порой в костях во время плохой погоды. Правда, это чувство свидетельствовало не о низком давлении, но о повреждении важнейшей части человека — души. Небольшом таком повреждении, обратимом, но весьма опасном. Если бы Атика додумалась применить Империус без волшебства, дарующего душе силы, "анима вирас", то таким пустяком бы не отделалась. А если бы у неё был бы иной, удобнее Империуса, инструмент абсолютного контроля сознания, применила бы его. К сожалению, подобных чар Атика не разрабатывала — слишком редки такие ситуации, когда они могут пригодиться, да и в боевой обстановке Империус достаточно эффективен, надёжен, взламывает почти любые окклюментивные щиты. В небоевой же проще подчинять неспешно, без помощи дополнительных чар, а мощью воли и искусством легилименции.
Между тем, вполне живое и дышащее тело в пещере Рейдеров поднялось, достало из блестящего на пальце кольца новую палочку, сколдовало себе одежду, наложило защитную и маскировочную магию и уверенно пошло к шахте, пачками раскидывая вокруг чары познания.
— Итак, господа, — криво ухмыльнулся Грефронт, сидящий на высоком кресле, — наши дела идут просто прекрасно. Лексар, что там у тебя с товарами поставками Светлой Иллюзии?
— Берут, в основном, в Вегасе и вообще — в Америке, — отозвался высокий блондин в щегольской мантии. — Платят хорошо, от ста галлеонов за каплю. Пол-литра уже продали, спрос устойчивый, так что реализуем всё.
— Хорошо. С остальными товарами напряги есть?
— Пока всё нормально, прибыль стабильная, — покачал головой Лексар.
— Ясно, — гоблин повернулся ко второму своему помощнику, выглядевшему как пособие "гоблин обыкновенный". — Как успехи у тебя, Крадок? Меня интересует тот самый проект.
— Мы почти закончили, — отозвался гоблин. — Проводим последние эксперименты. Нужен ещё материал.
— Материал, говоришь, — задумчиво постукивал Грефронт по лакированному столу. — Будет тебе материал. Когда ждать результатов?
— Как минимум, месяц, — ответил Крадок. — Формула готова, но нужно убедиться, что не будет побочных симптомов.
— Долго, — скривился Грефронт. — Долго, но важно. Работай, даже в ущерб остальному производству. Надо торопиться, сейчас всё висит на волоске. Год-другой, и нас раскроют. В авроратах нездоровое шевеление. Идите и работайте.
Как только помощники покинули кабинет, гоблин коротко бросил, отдав приказ встроенному заклинанию донести звук до адресата:
— Тэсия — ко мне.
Спустя пару минут она явилась, перенесённая портключом и тщетно пытающаяся скрыть недовольство. Впрочем, ей было простительно.
— Доклад, — приказал гоблин.
— Крадок решился, господин, — так же лаконично ответила одетая в чёрную с глубоким капюшоном мантию женщина. — Через две недели. В моей верности он уверен, — холодная усмешка. — Скорей всего, именно мне поручит ликвидировать вас. Подозреваю, для этого дела у него есть запас Эликсира Тринадцати.
— Ожидаемо, — кивнул Грефронт. — Как только выдаст тебе Эликсир — убей. Заодно ликвидируй всех, кто ему гарантированно верен. Не забудь подать сигнал. Пароль тот же плюс "верность навеки". Ясно?
— Да, господин.
— А теперь мне нужна информация, конкретно — выход на аврорат Англии.
— Империус на новичка-аврора? — предложила Тэсия.
— Да как угодно, — отмахнулся гоблин. — Мне нужен расклад, кто и чем там заправляет, и агент внутри. Срок — неделя. Желательно — максимально тихо.
— Сделаю, господин. Это всё?
— Нет, — неожиданно для женщины, уже собиравшейся активировать портключ, сказал Грефронт. — Возьми это, — он вытащил из ящика стола невзрачную коричневую шкатулку. — Внутри — особые инструкции. В случае моей смерти — вскрыть и исполнить соответственно духу, а не букве. Моя смерть — это когда крышка откроется сама по себе. До этого — не читать. Хранить в самом надёжном месте. Всё ясно?
— Да. Но, господин, почему вы...
— Потому, — отрезал гоблин. — Есть небольшой шанс, что меня убьют. Пусть самый опасный противник тобой устранён, я могу банально ошибиться. А на этом уровне игры ошибки... непросительны. Лучше подстраховаться. И ещё — пока не открыла шкатулку, будь добра беречь свою жизнь. Можешь идти.
Как только Тэсию унеслась сквозь пространственный тоннель, Грефронт налил себе из кувшина янтарной жидкости в бокал и начал потягивать, щурясь от удовольствия и размышляя о дальнейших планах.
— Срочное сообщение господину Грефронту, — внезапно оповестили гоблина чары. Тот залпом допил и приготовился слушать.
— Ох, — очнулась профессор Макгонагалл. Голова раскалывалась, под ней было что-то жёсткое, а рука порядочно затекла. В первую очередь профессор потянулась за палочкой — отработанный годами рефлекс. Ни основной палочки, ни запасной при себе не оказалось. Тогда волшебница напрягла память, а вспомнив события прошлого дня, взяла себя в руки и села.
Тёмная сырая комнатушка. Она лежала на полу, рядом — Гарри, который пока ещё не очнулся. Небольшое, два на три на два метра, пространство едва-едва освещало маленькое круглое окошко в каменной стене, закрытое решёткой. Никакой двери не было либо она была хорошо скрыта. Стены пропитывали защитные чары. С палочкой Минерве не пришлось бы особо трудиться, чтобы их пробить, а вот без палочки — никаких шансов. Чёрт, о чём она вообще думает!
Спохватившись, волшебница проверила, что с Гарри. Его аура немного пульсировала, что напоминало восстановление после оглушителя. Стоп, ведь в них ударили объёмной парализацией! Откуда взялся оглушитель? Профессор вчувствовалась в собственную магию. Нет, в неё ничем подобным не попадали. Почему тогда у Гарри...
— Профессор Макгонагалл? — открыл глаза мальчик. — У меня не вышло.
— Гарри?
— Атика не учила сражаться с несколькими противниками, — виновато сказал он. — Но двоих я вырубил. Я... Простите меня, — он сел, прижимая руку к голове. — Просто не подумал, что там может быть кто-то...
— Успокойся, Гарри, — как можно мягче попросила Макгонагалл. — Расскажи, что ты знаешь. Куда мы переместились, кто на нас напал.
— Понимаете, учитель Атика куда-то пропала, — начал Гарри, собравшись с мыслями. — Я подслушал, как дедушка говорил с нашей эльфийкой, Дайной, по этому поводу. Мне дедушка сказал, что она занята, но на самом деле учитель куда-то пропала, и дедушка очень волнуется, а мне не говорит. Вот я и решил проверить хотя бы одно место, где мы бывали с учителем.