Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Полезла на свой наблюдательный пункт...
Глава 25. 19-е октября. Архип.
Когда вдали с севера мелькнуло движение, невольно достала из кармана часы и посмотрела время, четыре двадцать или двадцать одна. Внутри от напряжения душа сжалась словно стальная пружина. Я вглядывалась вдаль до рези в глазах. Мне ведь нужно как можно раньше разглядеть, принять решение и успеть к дороге и чтобы не было видно, что только выскочила, а сделать вид, что сижу там давно... Из-за заслоняющей часть подводы вороной лошадки, разглядеть толком телегу не получается почти, ну, выбора то особенного нет, в телеге вроде один человек, максимум два. Так, что, вдохнула-выдохнула и вперёд!
Успела выскочить, заметалась как наседка, к счастью увидела в траве видимо упавший у кого-то чурбачок, и успела на него попу угнездить, как вдали показалась телега. Пока повозка приближалась, я старательно утаптывала место, где сидела. Ну, не могу же я не шевелясь сидеть, а тут была только одна цепочка следов... В какой-то момент видимо отвлеклась и сосед замешкался, не заметила, как морда лошади оказалась уже напротив меня, а с телеги меня разглядывал заросший нечесаной рыжей бородой звероватого вида мужичок...
— Тпрррру! Куда прёшь! Лихоманка!... — вскрикнул он хрипло, натягивая вожжи и останавливаясь.
— Ой! Дядечка! Как хорошо то! Я так жду-жду! А нам ехать надо, а он спит пьянь такая... А тётя ждёт!... Ругать же будет!... А если потом мамке пожалуется? А она сердитая дурная становится, ухватом как оходит! Дядечка! Вы же хороший?!
Мужичок явно обалдел от такого словесного напора:
— Ты... Эта...
— Я же по глазам вижу, что вы хороший! А у меня брат... А вы хороший!... А вы нас довезёте?... Он дурак проснулся и с пьяных глаз ногой дядьке пнул, вот нас и бросили прямо на дороге... Я бы могла дальше ехать, только брат же! Куда мне деваться... Вот сижу тут... А вы хороший...
— А где брат то...? — Молодец дядька! Выцепил информацию...
— Так, я его затащила, знаете, люди то разные бывают, вот я и утащила. А он спит окаянный, вот же пьянь, уж мамка его к бабке Святухе водила и водой святой брызгала во сне... Не-е-е не помогло... — Мужичок спрыгнул с телеги, Тпрррукнул дёрнувшейся лошади и, перехватив кнут, предложил:
— Пойдём! Покажь...
— Ой! Дядечка! Я так его тащила-тащила, устала, юбку совсем запачкала, еле отчистила, о он спит и не просыпается... А в драку полез... — Продолжая без остановки щебетать повела его к месту размещения лейтенанта, стараясь мелькать перед ним и не дать особенно разглядывать дорогу и мою единственную строчку следов, вроде как пытаюсь ему в глаза заглянуть...
Архип, это я позже узнала, как его зовут, с лицом библейского мученика обозрел натюрморт с лейтенантом. А тот как на заказ заворочался и видимо перед нашим приходом напрудил в штаны. Да и свежий водочный дух выветриться полностью не успел. Но судя по его сизому носу сработала солидарность души выпивохи...
— Это ж нам его не вытащить будет... Лучше я сюда с телегой заеду... — пробормотал он, скребя в затылке, смешно сдвинув треух на один глаз. Радости на его лице не нашёл бы даже легендарный Голмс,* но Архип действительно был способен на бытовой героизм добрых дел. — Ты, здесь подожди, наверно...
Вскоре понукаемая недовольная лошадка появилась из-за еловой поросли и сделав на свободном пространстве круг развернулась. Когда я уже прикинула, что тащить будет всего метров десять, Архип обошёл лошадь и встав у морды заставил её попятиться и телега встала буквально в полутора метрах. Он разворошил сено, освобождая место для пациента, потом приподнял его за плечи, велев мне вытаскивать плащ-палатку, которую мы постелили на сено. А дальше с удивительной для его невзрачного вида силой и сноровкой один поднял и переложил лейтенанта в повозку. Завернул края брезента и прикрыл до пояса сеном. Я подхватила вещмешок и, продолжая устами Соседа тараторить какую-то несуразицу про корову Марту, про неудачный год без грибов, про то, что у соседей дом сгорел и так далее, а уж как доставалось целому паноптикуму моих мифических родственников, я чуть не прыскала временами. Мы выбрались на дорогу, и я уселась сбоку на боковину телеги. Если для возницы на передке была пристроена доска для сиденья, то мне там места не было, и я вынуждена была сидеть как на жёрдочке. К счастью через пару километров наш возница проникся к нам симпатией и позволил мне перебраться внутрь телеги, где я смогла усесться на сено, подогнув ноги, что в разы удобнее, можете поверить мне на слово. А резко возросшая к нам симпатия была обусловлена банальной взяткой в виде, с искренней непосредственностью предложенной Архипу, почти полной фляги этой водки-проклятущей. Архип так проникся, что предложил разделить с ним трапезу, во время которой я едва сдерживалась, чтобы не глотать сразу, а степенно пережёвывать варёные яйца с хлебом и кусками солёного сала, при паре огурцов и даже миске квашеной капусты с клюквой. А запивала я это продуктовое великолепие свежим молоком, которое лилось холодное в горло куда приятнее любой божественной амброзии. Архип же воспользовался случаем и с искренним удовольствием пригубил из фляжки.
Я не удержалась, даже спросила у Соседа, знал ли он о такой возможности и ведь сразу планировал, ещё когда потребовал перелить продукт в стеклянную тару. На что он ответил, что знать не мог, но предполагал и рассчитывал воспользоваться универсальной вневременной провинциальной валютой...
Сегодня над нами с лейтенантом взошла счастливая звезда. Пока ехали, Сосед продолжал щебетать, у меня бы уже язык отвалился, а этот словно всю жизнь тренировался в роли глупенькой болтушки. Меж тем он умудрялся и вопросы задавать и явно подобревший от горячительного Архип рассказал, что он из посёлка Леппясюрья... Что работает при станции в слесарной мастерской, но работы мало и в основном живут с хозяйства... Что живут они с женой, её родителями и младшей дочерью... Старшая дочь уже три года замужем в Кааламо живёт... Сына весной в армию взяли и на западную границу отправили и сейчас они о нём никаких вестей не имеют... А младший дурень, как финны пришли в "Шюцкор" вступил, бегает и радуется, что теперь будет Великая Финляндия до Урала и он поучаствует в великом походе на восток. Очень переживает, что наполовину не пойми кто, то ли русский, то ли хохол, и с матерью даже ругался, что она не смогла нормального отца ему найти, даже метрику на фамилию матери переписал, теперь в Петрозаводске где-то... Что фамилия его Панасенко, и сам он со Смоленщины, но вот после гражданской войны здесь в примаках обженился и осел. И очень радуется, что хозяйство у них не богатое и родственников жены полпосёлка, а то бы точно всю семью под славянские чистки подвели и в лагеря вывезли. А так, вроде дали справку, что признали этнически близким по жене и детям... А вот другим сильно не повезло, особенно, кто побогаче жил и в соседях завистников имел, хоть смешанные семьи, но загремели за милую душу... Что едет он в деревню Койриноя, там свояк сговорился свинью помочь забить и мяса выкупить под засолку на зиму...
Сосед же в ответ рассказывал, что зовут меня Лидой, что мои родные по маме из Алёховщины, а папа из ижоров из под Нарвы. А сами жили в Ленинграде, а на лето меня отправили к бабушке с дедушкой на Оять, и Агаповых он просто обязан знать, что их все знают. Что брат с фронта сбежал и её с ним отправили, а он поехал в Шелтозеро жениться, где у него ещё до войны невеста была. И там мы жили у двоюродной бабки, но он там столько пил, что с будущим тестем передрались по пьяни, и свадьба расстроилась. А его от греха в Чалну отправили, но и там всё не слава Богу, и вот они теперь и едут к тётке в Видлицу. А тут с войной непонятно, домой не попасть, с братом что-то делать надо, вот такая незадача... Но Архип вдруг прервал мою трескотню и спросил:
— А тётку как звать в Видлице которая, может знаю её?
— Да! Дядечка Архип! Конечно знаете! Как же можно тётю Марию не знать?
— А фамилия у неё какая?
— Так по чём мне то знать? Тётка Маша и ладно! Она же к нам приезжала, паспорт не показывала, может как у мамы Агапова, а может как у бабушки, а может вообще по мужу, она же замужем была вроде... Ой! Она так смешно про своих куриц рассказывала. Она кур держит, вы её точно должны знать! У неё на тот год цыплятки были, такие смешные и она всё время за кошкой следила, она у неё такая рыжая, такая рыжая, прямо солнышко и толстая, мышей ловить не хочет, а цыпляток очень хотела... А ещё она крота поймала, живого, вот надо же! А я крота не видела никогда! Вот ёжика... — и Сосед снова начал заваливать обалденно интересными подробностями жизни глупенькой Лиды, и мне стало казаться, что наш возница скоро меня придушит... И надо попросить Соседа чуть умерить свой пыл...
Но вот когда до места назначения Архипа осталось всего пара километров и мы уже проехали железную дорогу, он вдруг притормозил телегу, что лошадь встала и тут же потянулась к повявшей траве на обочине... Сам Архип развернулся на лавке и пристально поглядел мне в глаза, что Сосед невольно заткнулся, прервав жутко интересный рассказ про какую-то красивую юбочку у соседской Наташки.
— Ты, мне вот, что девонька скажи... Это ваших несколько дней назад в лесу гоняли?
— Вы про что это? Дядя Архип!
— Ладно! Понятно, что не скажешь... Не ври мне про Видлицу и про тётку. Там одна Маша есть, только она тебе бабка была бы, и никаких у неё родственников за Свирью отродясь не бывало, и из деревни она никуда в Ленинград не ездила. Говор у тебя не наш, но Ленинградский, поверю, да и про Агаповых в Лодейном слышал. Только там вепсы и в Шелтозере тоже, а здесь карелы и финны, улавливаешь разницу? И невесту бы твоему брату искали в Шокше или Рыбреке, но не здесь... Ладно! Бог тебе судья. Только раненого и беспамятного от пьяного отличу... Хотя есть дураки, что и поверили бы. Куда вам надо? На тот берег небось? — Я застыла, рука невольно потянулась к животу, но, что-то во взгляде Архипа остановило. Я протолкнула слюну сквозь вдруг ставшее сухим горло:
— А если на тот берег?...
— Ты девонька, правильно, что за пистоль не стала хвататься, — он повёл глазами вниз, и я увидела у его вроде случайно опущенной правой руки торчащую из сена ручку топора, — не успела бы... Да и нет в тебе душегубства... Чистая ты ещё... А первого человека убивать не просто, особенно в глаза глядя... Поверь, я знаю... В германскую фейерверкером начинал...
Он замолчал, перевёл взгляд куда-то над моей головой в небо... Я вдруг увидела, что у него зелёные, удивительного травяного оттенка глаза... Мы оба были полностью в его власти, но страха не возникло. Ну, не верилось, что такой страшный на вид, но добрый, с которым мы вместе снедь из дома с одного расстеленного вышитого рушника ели может сделать нам плохо... Он пожевал губами, посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на небо и вдруг заговорил совсем не о том, чего я ждала:
— Время сейчас уже к вечеру, сегодня свинью бить уже не выйдет, так, что ночевать останусь... Точно не выйдет... — Сделал паузу. — Отвезу я вас, помогу, чем смогу, есть у меня мысль...
Он отвернулся и подобрав вожжи громко щёлкнул языком подбирая левую, чтобы коняга вышла на середину дороги... И через некоторое время не оборачиваясь бросил:
— Ты пистоль свой убери куда... И мне нужно будет в деревне остановиться, сказать, что по делам съезжу, чтоб не ждали... Может еды вам возьму...
Теперь Сосед уже не щебетал, мне кажется, что он был очень смущён. А я понимала, что если бы не его безудержное щебетание и такая показная открытость и наивность даже, возможно решение Архипа было бы совсем другим. Может он не стал бы нас сдавать финнам, но помогать бы не стал, а скорее всего просто высадил не смотря на водку... Хотя, и сейчас не смотря на его слова расслабляться очень сильно не стоит, чужая душа — потёмки, но что ему мешало меня тюкнуть этим самым топором, не насмерть, а обушком, чтобы не трепыхалась и сдать получая блага от новой власти? А я то пока Сосед щебетал и правда расслабилась, ведь пока сидела могла наган тихонько вынуть и под юбку убрать, как сейчас, и под рукой, и в одежде не торчит... Как не крути, а от меня сейчас не очень много зависит...
Деревня или село, никогда не могла запомнить разницу, где-то церковь есть, а где-то нет, а вот где именно не знаю. Словом, поселение не велико, рядом с железной дорогой наверно полустанок, с которого во многом и живёт, целиком вытянутое вдоль дороги, так не похожее на вологодские деревни с их матёрой какой-то добротностью. Остановились у ворот из пары поперечных жердей, которые должны остановить не человека, а скорее скотину. Я осталась сидеть в телеге, а Архип накинул петлю вожжей на столбик и, скинув верхнюю жердь, перешагнул через нижнюю, входя на подворье. Делать нечего, жду, в руке под юбкой стиснула рукоять нагана, взводить не стала, не особо крутя головой, смотрю по сторонам. Народа практически не видно, кто-то вдалеке выясняет отношения, залилась лаем собака. От дома наискосок через дорогу деловито перебежала беременная кошка. Забор привлёк внимание своей необычностью. Я видела плетни из жердей вокруг вкопанных столбиков, заборы по пояс из камней на юге, капитальные глухие заборы из тёса в бабушкиной деревне, не считая кованные красивые ограды дворцов в Лениниграде. А здесь довольно часто были вкопаны комлями четырёх-пяти метровые жерди с наклоном под углом в одну сторону, из-за чего высота такой изгороди едва выходила метра полтора. Выглядит очень необычно, не знаю, как с долговечностью...
На крыльце появился Архип с каким-то мужчиной, о чём-то переговариваясь, они двинулись с мою сторону, но на середине расстояния расстались, и хозяин повернул в дом, а Архип также как раньше, преодолел входные жерди, быстро отцепил вожжи, впрыгнул на телегу и стронул лошадь...
— Ты уж прости, но еду брать не стал, не хочу лишних разговоров...
Пока выезжали из деревни молчали, да и километров восемь до Питкяранты разговор особенно не клеился. Сосед очень удивился, что на въезде нет никаких постов, да и первого оккупанта увидели только на центральной улице. По тротуару деловитой развалистой походкой шёл финский солдат. Я не успела особенно разглядеть у него каких-то знаков отличия, скорее общий вид. А вот он был до того чужой и неприятный, что озноб по телу пробежал. Сосед буквально взвыл у меня в голове: "Немедленно взгляд отведи! Только головой не крути! Нельзя смотреть! Ты внимание привлечёшь!" Как сомнамбула я остановила взгляд, и он скользнул дальше по стенам домов, ведь не только он шёл навстречу, но и телега наша ехала. "Господи! Ну, какая же я дура! И чего уставилась?! Чуть всех не подвела! Спасибо! Сосед!..." Вроде всё обошлось, боковым зрением видела, что оккупант так и идёт и уже минует нашу телегу. А передо мной как впечатанный стоял его образ: суконное кепи с козырьком, куртка тёплая более светлого зелёного оттенка, чем наша форма, перетянутая ремнём, словно он хотел изобразить девичью талию, от этого нижняя часть топорщилась в стороны как пачка у балерины, спереди на ремне какой-то огромный пистолет, ствол точно длиннее нагана раза в два, на ногах здоровенные башмаки и обмотки на удивительно тонких икрах, таких, словно мышц там нет вообще, только кости и может кожа.
Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |