| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Рожинов сидел на широкой скамье. Его шуба небрежно валялась слева от стены. Увидев Старейшину, Семён поднялся и широко заулыбался.
-О! Приветствую тебя, мой друг! — зычно проговорил он, приближаясь к Фродди.
-И я рад тебя видеть, — сдержанно отвечал последний.
Они чуть обнялись и сели за низкий столик.
-Ты что-то хмур, — заметил Рожинов. — Случилось чего?
-Нет... просто устал...
Семён несколько наигранно закачал головой.
-Ты приехал выражать обеспокоенность? — улыбка Фродди походила на оскал сердящейся собаки.
Семён погладил бороду. Вокруг его глаз возникла паутинка морщинок. Кажется, Рожинов был чем-то доволен. Фродди нахмурился: что могло вызвать это довольство?
-Ты ещё более стал... стал нелюдимым, — проговорил гость. — А как насчет поесть, попить да спать уложить? А уж потом и слово держать?
Фродди хитро осклабился. Откуда-то вынырнули какие-то гибберлинги и вскоре на круглом столе появились весьма заманчиво пахнущие яства. Прикатили бочку. Угрюмый бородач живо выбил дно и наполнил кружки ароматным элем. Потом обслуга тактично удалилась.
-Другое дело, — потёр ладони Рожинов. — Я уж подумал, что ты не очень рад видеть старого приятеля.
Некоторое время они вдвоём просто ели, иногда перебрасываясь ничем не значащимися фразами. Потом вспоминали былые времена. Те самые, когда солнце светило ярче, рыбы да дичи водилось вдосталь, все кругом были веселы и беспечны.
-Да-а, — потянул Рожинов. — Стареем, брат. А знаешь, как тебя прозывали эльфы? — Рожинов сощурился. Он вдруг стал покусывать нижнюю губу. — Балансир.
Фродди выразил непонимание.
-Ты всегда мог найти... найти равновесие... верный путь, даже находясь между противоположными по взглядам сторонами. Как змея... как уж проползал через такие передряги, где иные просто тушевались. И всегда оставался на плаву...
-К чему ты всё это говоришь?
-К чему? Ты верно подметил: я приехал выразить обеспокоенность. Уж не потерял ли Фродди Непоседа, мой старый друг, своей хватки!
Старейшина молчал. Его мохнатая физиономия абсолютно ничего не выражала. Он напряжённо сидел на скамье, глядя своими глазками-бусинками в тучную фигуру Рожинова.
-Нельзя бороться с ветром, — проговорил последний. — Прежний Фродди это понимал.
-Давай без обиняков. Чего ты хочешь?
-Понять... Всего лишь понять.
-Кто тебя прислал? Совет Лиги?
-Поверить в то, что я приехал по своей воле, тебе трудно? — Рожинов взял кружку и сделал солидный глоток эля. — Разве мы не были друзьями все эти годы?
Фродди по-прежнему молчал.
-Не стоит играть в такие игры, — продолжал Семён, — где ты неожиданно для себя можешь оказаться лишь фигурой.
-Ты об Исахейме?
-Можно и так сказать.
-Хочу тебе ответить так: мы, гибберлинги, наконец-то стали такой силой в Лиге, с которой теперь стоит считаться.
-Разве ты не видишь, куда может привести эта дорога? Даже если лично ты, Фродди, и не видишь ваш народ вне Лиги, то это не значит, что остальные гибберлинги об этом не думают. Мало того...
-Пока я жив — мы будем идти вместе с канийцами, вместе с эльфами. И никак иначе.
-Извини, но когда тебя не станет, какой дорогой пойдут твои соплеменники? Молчишь? А я тебе вот что скажу: внутри Лиги множество течений и не только среди гибберлингов... тут и эльфы, и люди, и даже гоблины... Некоторые "текут" назад, другие в стороны. Большинство же вливаются в общий поток, тем самым давая возможность нашей "реке", под названием Лига, продолжать свой бег к...
-Я не какой-то безмозглый неуч из Темноводья, — возразил Старейшина. — Гибберлинги не откажутся от создания Новой Родины. И дело Лиги им в том помочь.
-Вижу, ты настроен идти до конца.
-Вот что я тебе скажу, — наклонился Фродди. — Вы верите в своих богов, а они, насколько я понимаю, уж коли и показывают грядущее, то лишь затем, чтобы вы же и смогли его "исправить". Говорю это затем, чтобы ты понял следующее: у Лиги лишь два пути — либо с гибберлингами, либо без них. Передай тем, кто тебя послал, что теперь им это решать. А я уже своё слово сказал.
Семён потупил взор.
-Мне так и представлялось... именно так, — сухо проговорил он. — Я вижу, что не ошибался в своих выводах. Поверь, Фродди, что полностью поддерживаю твоё... ваше общее стремление к возрождению Исахейма. Скажи, что видят ваши Ткачихи?
-Мы вступили в такой период, когда нам не остаётся ничего иного, как продолжать идти вперёд. Будут потери, будут слёзы и страдания, но, в конце концов, будет и успех.
-Ясно... ясно... Завтра я отправлюсь в Новоград. Пойду в Совет... к самому Тенсесу... Я постараюсь убедить всех в благости вашего пути к Новой Родине. Сделаю что смогу и даже больше.
Фродди выглядел несколько растерянным. Кажется, он не совсем верил словам Рожинова. Тот понял это и вновь попытался убедить старого приятеля в своём к нему расположению.
-Я действительно понимаю куда и зачем идут гибберлинги. Это правда! — Семён подался вперёд. — Сейчас и в Темноводье не очень спокойные часы. Очевидно, я поддался и невольно перенёс тамошние проблемы на вас... на гибберлингов. Ты извини, коли неразумно тебя обидел.
Фродди открыл рот, но ход разговора нарушила ворвавшаяся на террасу старшая сестра Ватрушек. Она всё пыталась набрать побольше воздуха, чтобы что-то сказать, но постоянно задыхалась.
Старейшина недовольно нахмурился, хотя и понимал, что Ватрушки по пустяку беспокоить не будут.
-Родила, — выдавила из себя сестрица.
-Что? — Фродди нахмурился. — Кто? О чём ты, женщина?
-Стояна... родила... только что... Я оттуда... Вербова говорит... в общем...
Ватрушка вновь задохнулась и взялась за ноющие бока. Фродди поднялся.
-Родила сегодня? — как-то удивлённо сказал он. — Странно... почему сегодня? Ткачихи говорили... а тут...
Ватрушка не поняла смысла вопроса и растерянно пожала плечами.
-Кто родился? — выпрямился Старейшина.
-Двойня... мальчик... и девочка...
-Двойня? — Старейшина чуть попятился.
Его глаза стали большими, как пятаки.
-Как так? — зашептал он. — Как так? Узор же... Да как так получилось?
Фродди повернулся к своему гостю и пробормотал какие-то извинения.
-Я прикажу, — продолжил он, — чтобы тебя устроили на ночлег.
После этого Старейшина быстрым шагом направился вниз к выходу из Холла.
12
"Копьё медноострое, за крепкое древко взял Тамех Суровый в правую руку
И вышел смело на бой он смертельный, кровавый. Узрел наш воин,
Бурный сын сечи, взглядом сверкающим грозную бурю, идущую с неба.
И туче подобный из шумных чертогов грозно-могучий враг,
Городов сокрушитель, убийца живого, завидев героя, стремительно
Кинулся вниз, источая зловоние. Тамех наш славный, стиснувши зубы,
Готовился к битве с серебряношкурым драконом. Тот пламя смертельное
Кругом источая, грозился всех уничтожить. Чем не отменно для Тамеха
Силу святую копья колдовского, прозванного Красным, тот час пробудил.
И мрачно глядел исподлобья герой наш великий, богоравный.
Взорам людским представал он подобный льву дерзкому,
Повелителю мира звериного, наводящему ужас. И метко нацелив оружье,
Он острою медью в живот поразил врага человеков. Тот оземь ударился
И та задрожала, поднимая вверх тучи песка. И залило кровью кипучей округу.
Вот мёртвый лежал ныне дракон многосильный в пыли неподвижно..."
Из джунской поэмы "Тамех из Ку -Рои" в переводе Горация ди Дазирэ
Безмолвие. Астрал переливался неясными сполохами. В нём кипела своя потаённая жизнь, понятная только обитателям сей магической субстанции.
Мне казалось, что время остановилось. За стенками "пузыря" ничего не происходило. Летел ли он к Корабельному Столбу, или просто висел в Астрале — было не ясно.
Но я нисколько не боялся. Как не боялся и тех четверых, относительно небольших, дрейков. Я кинул взгляд на связку рогов, которые отрубил у этих мертвых тварей. Они сейчас были замотаны в одну из шкур. Мне когда-то говорили, что алхимики немало золота вываливают из своих кошельков за подобные ценности.
А рядом виднелось миниатюрное копьё. То самое, которое мне досталось от древнего мертвеца. Потемневшее бурое древко, позеленевший острый наконечник... Это оружие было похоже на игрушку. Кто бы подумал, что с его помощью можно истреблять врагов? Да ещё таких могучих, как дрейки.
Красное копьё. Да... именно так про него сказал таинственный голос. Поначалу я вновь подумал, что он принадлежал Нордраку. Но на прямой вопрос об этом, голос тихо-тихо рассмеялся.
Это был не Нордрак... И от понимания сего, по спине побежали "мурашки".
Я растерянно оглянулся. Никого... совсем никого...
А берег меж тем тихо отдаляется. "Пузырь" убывал в вглубь астрального моря.
"Интересно, а кем всё же был тот замёрзший человек?" — снова вопрошал я у самого себя.
"Пузырь" плавно покачивался, убаюкивая растревоженное сознание. Скалистый берег Нордхейма отдалялся, в с ним отдалялись заботы и тревоги. Казалось бы, можно чуток расслабиться, передохнуть. Но именно здесь, в астральном море, таинственный голос стал явственней, и "шумы" заглушавшие его на берегу, пропали.
"Ядовитый Волк. Это был Ядовитый Волк — могучий колдун", — таков был ответ на мой вопрос.
Значит, тот мертвец — древний колдун, одолевший Нордрака. Он тоже погиб.
Таинственный голос некоторое время что-то вещал, но я не мог понять ни одного слова. Было ощущение, что говоривший просто забылся, и стал тараторить на своём языке. А чуть позже, видно спохватившись, он нашептал мне о том, что Ядовитый Волк научил джунский народ создавать особое оружие — копья силы, способные побеждать драконов. Самым известным истребителем сих тварей стал сын колдуна — некий Тиме, Тумек... Томех... Я не понял имени, не расслышал.
Рассказ пестрел подробностями древних сражений, но я стал проваливаться в забытьё. Голос стал глуше, а мои мысли загустели, словно стоялый мёд.
Кажется, я заснул. А когда вновь пришёл в себя, уже никто ничего не рассказывал. Голос либо затих, либо потерял ко мне интерес.
Какой по счету раз я лечу в Астрале? Четвёртый? Пятый? Сбился... Это действо стало привычным, в особенности, то удивительное состояние и тела, и разума, которое проявлялось во время полёта. Мне всё время казалось, что я куда-то падаю. И причём, такое ощущение, что навзничь.
Интересно, — думалось мне, — как появились порталы? Неужели джуны предполагали, что Сарнаут развалится на части? Что появится астральное море?
Спрашиваю себя и тут же понимаю, что никогда не узнаю ответа на все эти вопросы. И, возможно, это от того, что я сам, внутренне, не желаю их знать.
Мысли перекочевали к Стояне. Как она там?
Жизнь... а, скорее, Судьба, свела нас вместе. Она же заставляет нас расставаться... Наверное, чтобы потом, воссоединение друг с другом связало нас более крепкими узами...
Узами! Какое удивительное слово. Все мы, жители Сарнаута, связаны друг с другом посредством тех таинственных Нитей, о коих так любят болтать гибберлинги.
Неожиданно поток размышлений отчего-то откатился к справедливости.
Ну, да, — рассуждал я, — судьба, справедливость... всё это однокоренные понятия. — И тут же про себя добавил: — Наверное.
Вот мы, люди, эльфы... боги его знают кто ещё... Все мы сидим и вопрошаем, глядя в небо, почему жизнь полна несправедливости? Почему одним даётся всё и без труда? А другим... другим...
Стало тосклnbsp; И та задрожала, поднимая вверх тучи песка. И залило кровью кипучей округу.
иво. И ещё обидно... отчего-то обидно...
Ведь где-то в котомке у меня лежит третья печать, добывая которую, я чуть было не лишился собственной жизни. Какова же будет мне награда? Уверен, что она не будет стоить того... чего могла бы стоить.
И чего меня вдруг потянуло на подобные размышления? И чего именно сейчас, когда дело сделаноnbsp; Мне казалось, что время остановилось. За стенками "пузыря" ничего не происходило. Летел ли он к Корабельному Столбу, или просто висел в Астрале — было не ясно.
? Наверное, это от усталости... и ещё одиночества.
Я огляделся.
В моих настроениях виноват Астрал. Говорят, что он любит "пытать" разум своих "жертв".
Вот взять моряков. Сколько они рассказывают страшных историй о том, как слабые духом сходят с ума! Как выбрасываются за борт. Или хватают оружие и убивают своих товарищей... Помнишь, Бор, ту байку про найденный корабль, что был без команды? Название, конечно, я его подзабыл, однако то впечатление, которое на меня произвели слова рассказчика, ни за что не забыть.
А, может, это всё сказки? Вредные небылицы! Да, точно! И нет никаких голосов... Почудилось. Верно, мне почудилось. Или я сошёл с ума!
Последняя мысль меня на удивление успокоила. Я закрыл глаза и попытался заснуть.
Мне тут же привиделась Стояна. Чётко помню, как сидел у изголовья кровати. Взгляд медленно пополз по укутанной под меховой шкурой фигуре девчушки. Вскоре он остановился на её голых пяточках, выглядывающих по самую щиколотку. Розовая, нежная кожа... как у ребёнка.
Я присел и прижался к этим пяточкам, к этим ножкам... Холодные... Наверное, замерзла. Точно замерзла...
Мне захотелось прижаться колючей щекой, ощутить шелковистую кожу. Стояна дернула ножками и те тут же скрылись под шкурой.
Очнулся я от того, что вдруг рассмеялся.
Оглянулся: стенки "пузыря", а за ними лишь безмолвный Астрал, который переливался неясными сполохами.
И вновь стало тоскливо, да так, что волком вой. Быстрей бы уже добраться до Корабельного Столба. Отдать Старейшине печать и пуститься во весь опор к Стояне.
А, может, сразу к ней? Гибберлинги подождут, чай не маленькие!
Туманная дымка Астрала стала расступаться. Впереди замаячил сизый берег Корабельного Столба.
Моё сердце вдруг сжалось в какой-то истоме... предвкушении... Быстрей бы уже! Как надоело скитаться по чужим холодным землям.
Вот наступит настоящая весна, обязательно отправлюсь к Голубому озеру, чтобы построить там новый дом. Переберёмся туда со Стояной, с ребёнком... Тут сердце вновь сжалось: "Ребёнок!" Стояна уже должна была родить.
Все мои мысли вдруг спутались. До самого берега я не мог ни на чём сосредоточиться. Да, кстати, и потом, едва ноги коснулись заснеженной земли.
Откуда-то вышли несколько дозорных из числа гибберлингов.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
