Загудел чайник. Пацаны, побывав у меня первый — и последний — раз, сказали, мол, книги можешь покупать пачками, а на электрический чайник все не раскошелишься. Вообще, здравая логика здесь присутствует, но мне как-то роднее все же ставить на конфорку. В сопровождении книг это исключительно выигрышно — для антуража. Особенно при чтении про походы. Холодными зимами, когда на улицу сунет нос только тот, у кого есть такой же запасной, времени на чтение уделяется много. Если герой странствует и голодает, то ты ему как бы подыгрываешь и сам не идешь ужинать. Так честнее. Если персонажу холодно, то ты и сам не спешишь укрыться — так можно максимально слиться с предлагаемой тебе жизнью и прочувствовать атмосферу наиболее достоверно. Когда читаешь, как на костер водрузили котелок, ты ставишь чайник на плиту и поджигаешь газ. В такие периоды показатель слияния с книгами достигает максимальной отметки. И это здорово.
Картофельное пюре заварено, тройка сосисок дымится рядом. Кушать подано, сэр. Бакс Баксом, а у нас своя аристократия...
Времени полвосьмого; скоро выходить. Я накинул джинсы, олимпийку, в ее внутренний карман убрал деньги и пошел к подъезду Зеленого.
* * *
— Ну на кой нам надо было тащиться на другой конец Москвы, а?
Мы стоим у входа в метро — невозмутимый Зеленый и я, быстро выкуривающий сигарету за сигаретой. Когда я раздражен, то курю, когда я долго жду — раздражаюсь. Круг замкнулся. Но, по правде, я раздражен не столько нашим часовым проездом под землей, сколько задержкой какого-то парня, который должен был нас встретить.
— Слушай, не я хочу себе ствол! — возмущенно предъявил мне приятель, немного громче, чем того следовало.
— Тише ты, дятел! Совсем что ли?
— Ладно. Просто нехрен возмущаться. Тоже мне, неженка. Ты на каблуках что ли тащился? Ноешь как девка.
Я не ответил. Вместо этого закурил. Когда тишина стала раздражать до белого каления, жажда поговорить одолела меня и вязкий раствор ожидания решено было разбавить.
— Что за парниша-то?
— Да так, старый должник. Вытащил из одной передряги. Весь побитый, не лицо, а фарш, ни денег, ни крова, ни живого места. Выходил я его, ну а он потом и раскрутился. Скидку он сделал хорошую, можешь не париться насчет низкой цены. Не липа. Спецом узнавал у остальных — там заламывают ого-го! Ха, вот и он!
Из-за угла палатки вышел парень. Ну как парень — огромная глыба кости, плоти и мышц. И жира, наверное. Про таких говорят "шкаф два на два". Он не один. Его сопровождение из трех бугаев по своему форм-фактору мало чем отличается от их "хозяина".
Зеленый довольно заулыбался и сделал пару шагов навстречу.
— Дружище мой! Сколько лет, сколько зим! Похудел, никак?
— Да не говоыи! — густо пробасил тот и заключил моего бедного друга в объятия. Едва не раздавив его, он решился-таки отпустить давнего товарища и выжидающе глянул на меня, не говоря ни слова. Зеленый на пару секунд замер, не понимая, затем опомнился:
— А, знакомьтесь! Это Макс, я тебе про него не раз рассказывал. Макс, это Холм.
— Да я вижу, — по-приятельски сказал я; Холм улыбнулся. Мы сдержанно пожали руки.
Личностью он оказался экстравагантной, как одноименная пицца со множеством ингредиентов: нижняя губа проколота, тяжелая цепь с крестом поверх кожаной жилетки на голое тело, браслет с шипами. В общем, типичный панк, коли не пара но: на нем широкие штаны и кепка в стиле "хип-хоп", которые я называю перевернутым сотейником. И все это завершается сланцами на ноге сорок пятого размера, если не больше. Он не выговаривает букву "р", но совсем не картавит: вместо этого предпочитает заменять ее на букву "ы", отчего слушать его очень сложно — приходится постоянно контролировать себя, чтобы не засмеяться.
Свита его — самые настоящие скинхеды, ни дать ни взять. Носят высокие берцы, а один обут в "гриндерсы"; они были модными еще в начале двадцать первого века. Кузнечик, мой товарищ по детдому, помню, стащил одну пару с рынка, на три размера больше его ноги. Так его все провожали взглядами, когда он проходил мимо, словно сам президент заглядывал к нам на обход.
Зеленый с Холмом ушли вперед, о чем-то весело беседуя. Вернее, источником веселья был мой друг, а его собеседник лишь кивал, и в большинстве случаев лицо его оставалось каменным и непробиваемым. Замешкавшись, один из холмовских сопровождающих отстал — вляпался в жвачку.
Шли мы недолго и вскоре остановились перед подъездом с вывеской "Интернет-магазин "Катюша": все для ваших детей".
— Пыишли, — негромко произнес Холм, доставая телефон.
Я с недоумением посмотрел на великана, на что в ответ получил поднятый вверх указательный палец:
— Конспеыация, мой дыуг, — сообщил мне Холм точно как профессор. Он поднес трубку к уху: — Конспеыация пывыше всего... Да! Валеыа, не беспокойся, это свои.
Тыкнув толстым пальцем по циферблату домофона, Холм отворил дверь и пригласил нас внутрь. Десять ступеней вверх привели в коридор; у самого входа сидит охранник. Видимо, тот самый Валера. Он внимательно всматривается в пять мониторов, транслирующих запись видеокамер. Перед ним на столе красуется газета с грудой очисток от семечек. В недрах темного коридора угадывается дверь; из под нее пробивается свет. Если прислушаться, можно услышать приглушенные женские голоса. Назойливо ввинчивается в голову легкий ультразвук работающей техники. Отвратительное ощущение — как будто заложило ухо, но ты ничего не можешь поделать.
— Погуляйте, мужики.
Троица ушла куда-то дальше, вглубь полумрака, а Холм поманил нас рукой и открыл дверь. Яркий свет стеганул по глазам. Мы очутились в обычном офисе продаж: вдоль левой стены расположились четыре стола, за ними сидят девушки. Они активно беседуют, кто по телефону, кто через гарнитуру посредством Интернета. На стенах красуются плакаты и вывески интернет-магазина, различные коллажи товаров и какие-то грамоты.
Я оторопел.
Напротив каждой девушки имеются стулья, вычурные, импозантные — клиентов тут уважают и дорожат их удобством, видно сразу. Справа помещение разделяет обыкновенная сборная офисная перегородка с небольшой дверкой. Я знавал такие помещения и, сдается мне, что там склад или что-то в этом духе. Преимущественно подобные помещения арендуют небольшие фирмочки, еще не доросшие до собственного здания.
Как покупка огнестрельного оружия связана с каким-то интернет-магазином?!
Недоумение разрывало изнутри, и я едва сдерживался, сохраняя невозмутимое выражение лица, чтобы не разразиться градом вопросов.
За перегородкой, как я и думал, склад, захламленный коробками, целлофаном и коробками в целлофане. Все это разбросано самым бессистемным образом. В этом огороженном кусочке имелась еще одна дверь; через нее нас и провели. Помещение — небольшая комнатушка, ни дать ни взять каморка. Она не смогла похвастаться ничем изысканным, разве что небольшим столиком, уставленным чайно-питейной атрибутикой. Стулья и тумбочка с поставленными на нее микроволновкой и чайником занимают все свободное место.
— Пыисаживайтесь, дыузья! Давайте-ка чайку выпьем, — Холм клацнул по чайнику и присел за стол.
Ума не приложу, как он со своей-то комплекцией не испытывает клаустрофобии? Как он вообще поместился тут? Выяснилось, что наш картавый-некартавый товарищ — непосредственный владелец "Катюши". Более того, такая деятельность разработана, скорее, для отвода глаз, нежели ради пользы детям. Сфера торговли оружия приносит ему куда более серьезные деньги, чем прибыль с молодых родителей, покупающих своим чадам импортные куклы и велосипеды. Без сомнения, ход хитрый — кто в чем-то может заподозрить обычный детский магазин?
— Слушай, время десять, а они у тебя все по телефону трещат! Откуда заказы-то?
— Зеленый, ыаботаем не на одну Москву! Или ты забыл пыо тыанспоытные компании? Они всегда ыады с нами посотыудничать.
— Отпустил бы бедняжек? — с переживанием в голосе предложил Зеленый.
— Не-е-е-е, — довольно промычал Холм. Лицо его расплылось в широкой улыбке, благодаря чему его можно было спутать с сытым котом. — Пускай тыудятся, мои хоыошие, хе-хе!
А потом принесли то, за чем мы явились. Макар. Упомянутым приятным бонусом оказался щегольский пояс, очень напоминающий такой же у Рембо. Хорошо, у него мало общего с героем Сталоне, но его вида хватает, чтобы вызвать ассоциацию с каким-нибудь американским боевиком. Патроны на поясе крепятся не только по отдельности — пара полных обойм вкупе с креплением для кобуры дополнили "подарок". Дикость какая. Хоть сейчас иди в Голливуд да напрашивайся на главную роль.Не взирая на смехотворный аксессуар радости моей не было предела. Переполненный безграничным счастьем, я надел пояс и картинно изобразил пару пафосных эпизодов из дешевой американщины. Потом "покупки" завернули и запаковали в милую розовую коробочку с изображением водяного пистолетика и вручили в красивом фирменном пакете. Еще раз напоив чаем после нудновато-обязательной беседы давно не видевшихся товарищей, Холм со товарищи деликатно простился с нами.к оглавлению
Глава 5. Трэго
До форта, как мне сказали, идти минут пятнадцать. Все это время шли молча, лишь изредка Фидл указывал куда сворачивать. В конце концов мы набрели на длинное одноэтажное строение из серого кирпича, окруженное жидковатым частоколом. На непросторной территории форта находились мишени, учебные деревянные тренажеры и спортивный инвентарь. Маленький лагерь.
— Вот она наша родимая казарма. Тут мои бойцы! — не без гордости сообщил Хомт.
— Они что, невидимые? — на территории я никого не увидел, отчего и решил поинтересоваться.
— Они прошто отсутствуют, шынок. Работы нет, денег на содержание и жалование — тоже. Все ребята ушли в города, где водится более крупная рыба. Но они обещали вернуться и просили не ишключать их иж рядов маленькой армии Малых Пахарей!
— Да уж. Какие перспективы в загибающейся деревушке? — поддержал староста.
— Оштавил самых верных и ответштвенных.
Я еще раз посмотрел на краснющие носы солдат и промолчал.
Мы прошли через длинное помещение казармы; в самом конце имелась комната. Хомт величал ее своим кабинетом. Она была обширной и пропахла луком, потом и табаком. Охрану отпустили; ребята, невзирая на жару, решили размяться и потренироваться во дворе. Скорее всего, для внушительности. Или под предлогом, чтобы укрыться в тени и засесть играть в какую-нибудь настольную игру, разбавляя азарт пивом.
Наша компания уселась за столом; староста протянул руки, держа их замочком.
— Здесь мы можем не волноваться за чужие уши, нас никто не услышит. — Тон человека, которому внезапно полегчало. — Итак, сегодня у моей дочурки день рождения.
— Ага! Гулять будем дней пять точно! Во благодать! — обрадованно провозгласил Хомт.
Губы Фидла сжались в тонкую линию, но он терпеливо продолжал, не обращая внимания:
— Но вот в чем незадача: нас постоянно атакуют мерги, что живут на болотах поблизости. Никакого покоя нет!
— Что? Как они вообще сюда забрались? Их же родина на северо-западе королевства, где болот как землежоров на городском поле!
— Вот и нам непонятно. Но это ладно. Самое отвратительное, что они появляются только во время празднеств, когда все пьяные и не могут защититься должным образом или уже просто не в состоянии. Это невероятно! Вроде бы они не такие и умные, чтобы точно подгадать момент, но действуют всегда как будто по расписанию.
— О, так это я вам хоть сейчас помогу: не пейте, не гуляйте, защищайтесь, тренируйтесь. Вон у вас форт какой! А бугаев по деревне? Одного Бурея ночью с мергом спутаешь!
— Да нельзя нам! Сглаз наложен на деревню! Кто три дня не отгуляет по случаю праздника — жди беды! Скотина помрет, неурожай будет, а то и из родни кто к Знакам отправится, упаси Сиолирий. Так и живем, гуляя всякий раз как последний. Народ у нас дружный, в обиду не дается. Сам на гулянку придет, но и не забудет позвать других, а пахари и не прочь. Торт печем из муки нашей знатной — тоже обязательная часть. Это наш герб [Это наш герб — аналог выражению "это наша визитная карточка".]. Дань традициям. Но, — староста развел руками, — традиции эти ни к чему хорошему не приводят. Иной раз со стороны леса покажутся, то один, а то и полдюжины. Когда и нападут, когда просто посмотрят да обратно уйдут.
Хомт поддержал тираду друга:
— А соколики мои тоже нанятые, но эти хоть за казенные деньги содержатся, все чин по чину. Мы-то одно время пробовали своих поставить на защиту и даже отпор давали! А недуг брал и настигал ребят за то, что не присутствовали на празднестве. Ребят распустили, и пошли на крайние меры — просьба людей у королевства.
— И те согласились, — подхватил староста, — здесь больше двухсот человек, недалеко от Энкс-Немаро. Положено.
— А мерги чумовые, это да!
— Странно... Никогда о таком не слышал... В принципе, умом мерги не блещут, гойлуры и те сообразительнее будут... Что, прям в одно и то же время лезут, да?
— Все верно, Трэго. Будто ими специально кто командует, потому как лезут они на нас, как я говорил, с завидным постоянством тогда, когда мы не в силах отразить атаку. Будто выжидают удобного момента.
— Во-во, гады поганые! Десерт хоть бы раз нормально шъешть, торт-то! Нет же, надо опортачить весь праздник, мешки ш навозом!
Осознав ситуацию, я нахмурился.
— То есть вы хотите, чтобы я сегодня охранял вас, в то время как вы будете пить?! Почтенные белы, вы за кого меня держите?
Староста покраснел, а беззубый Хомт снова ввернул блистательную шутку, граничащую с отчаянием:
— За людей наших мы тебя держим! Коли не они — гулял бы ты на все четыре стороны!
— Мы хотим, чтобы ты помог нам разгадать эту тайну.
— Какую из? — уточнил я.
— Так-то было бы ждорово, реши ты все проблемы! — нашелся Хомт.
— Ага, может, мне еще остаться у вас и начать принимать роды, обучать детей, дам ваших до дому провожать? — я не остался в долгу.
Староста неодобрительно зыркнул на своего друга. Видно, что он разделяет его мнение, но говорить это в лобовую — неудобно.
— Понимаете, Трэго, деревушка и так представляет из себя невесть что, да еще и с такой нехорошей закономерностью нас вообще в скором времени не останется! Мы, можно сказать, в клешнях — и праздник изволь устроить, чтобы на семью проклятия не было, и мергам отпор попробуй дать! Нам очень тяжело! Что за злая шутка богов?
— Ну вот вы говорите, что много магов тут было... — задумчиво проговорил я, — или у вас студенты и проходят?
— Студенты... Один раз...
— Да-да-да, ага, помню! Прибыл тут к нам... Маг! — последнее слово Хомт произнес с такой ненавистью, как будто от одного его произношения начинало смердить. — Показал одной нашей заклинание, ха-ха! Как жа пятнадшать минут матушкой штать!
Я проигнорировал его.
— И что? Неужто никто ничего не смог решить или помочь вам? Как такое возможно?
— В том-то и дело, что нет! Каждый раз мы просим волшебника остаться, и каждый раз все они бессильны. Как бы ни убивали мергов, как бы ни выжигали их обиталища — хоть бы хны. Они все идут и идут. У нас уж не хватает терпения!
