ОднаиздампопыталасьбылостатьлюбовницейТора,но,каконасама потом рассказывала шёпотом, едва оправилась от последствий той ночи и зареклась даже смотреть в сторону кузницы. Поговаривали, что Мастер не знал устали и меры ни в работе, ни в любви, отчего молва и сплетали вокруг его имени такие пугающие узоры. После такого оружейника никто не осмеливался соблазнять, хотя мужчина он был красивый, несмотря на большой шрам на правой половине лица. Мастер был намного богаче и по рангу дажевыше барона, но это положение не было наследственным. Зато нынешняя репутация Тора была такова, что чиновник боялся подходить к его крестьянам. Те жили богато, хотя повторяли со смесью ужаса и восхищения страшные слухи о своём хозяине что он, дескать, закаляет мечи в крови живых девственниц-рабынь, а потом терзает их до смерти в своей постели. А большинство жителей просто ненавидело выдающегося человека.
Слухи не отпугивали учеников и подмастерьев. Ведь даже ученикам у
Торажилосьоченьхорошо,аподмастерьязарабатывалибольшеобычных
102
цеховых мастеров. У него были уже все двадцать четыре разрешённые уставами цеха для Великого Мастера подмастерья, их наставник с грустью думал, что скоро всё-таки придётся ехать в Линью, посвящать пару из них в мастера (Мастер очень не любил большие города). Старшие подмастерья, Ун Линноган и Лун Урриган (оба из Ломо) раньше были учениками в Зооре, там же стали подмастерьями, но прослышав, что в родных местах обосновался Великий мастер, воспользовались правом на переход и пришли к нему; в Зооре к Великому Мастеру в подмастерья было не попасть. Ун Линноган, как казалось Тору, был способнее, зато Лун Урриган деловитее. Подмастерья и ученики составляли крепкий отряд, на военных игрищах трижды побивший дружину барона, что ещё подливало масла в огонь скрытой ненависти вельможи.
ЛюдиТораникогданеговорили,чтотворитсявнутриусадьбы.Вообще говоря, это было общей традицией Великих Мастеров. Существовало одно тайное умение, которому посвящали только Великих Мастеров. Они учились ставить ментальный блок невидимую печать на сознание домочадцев.Запечатывалито,очёмнельзябылодажеслучайноподумать в присутствии чужих. Со временем, конечно, секреты просачивались в цех ничто не вечно под луной. Но эти двадцать лет монополии стоили целого состояния. Тору блок помогала ставить Эсса по законам веры, только священник или специально обученный монах имел право ставить печати на душу, но для Великих Мастеров делали исключение, считая их работу священнодействием в честь Торгита Творящего, а их самих его жрецами. Священник же требовался для официальных вассальных клятв там, где речь не шла о тайнах ремесла. В данном конкретном случае такая неразговорчивость вассалов вместе с болтовнёй рабов и слуг, которых не допускали в кузницу, пока там шли работы, чтобы не осквернить создаваемые изделия, давала дополнительные поводы для страшных рассказов.
Привет! радостно закричал Тор, увидев старого знакомого. Как поживает принц?
Мой господин передаёт тебе большой привет. Он разрешил мне заказать себе драгоценный меч, но денег отвалил не так много. Получится лишь обычный булат, правда, высшего качества. Всему моему отряду велел заказать булатные или полубулатные мечи и топоры. Просил справиться с заказом за неделю.
И сразу про дела? Заходи в дом, выпьем, гостем будешь!
Спасибо, Мастер! С удовольствием!
Вышла из женской половины жена Мастера Эсса. За ней служанка несла годовалого Лира (как знал Косъатир, сына принца).
Сын, как только на ноги встал, к молоту потянулся. Так любит смотреть на огонь в кузнечном горне. Радуется, когда видит, как куют сталь и булат, с гордостью сказал Мастер.
Рад за тебя! Всем нам, благородным людям, приходится думать, будет ли наследник достоин нашей славы и наших дел? Ведь у нас ответственность не только за себя, а за весь свой род, и за наших потомков спросят после смерти.
До сих пор не привык, что попал в благородные.
Тебе в благородных ещё нужно закрепиться, но цеховые мастера тоже свой род чтут и считают хотя бы до пятого колена.
А я про своих предков почти ничего не знаю. Я третий сын, мой отец как отдал меня в ученичество, так больше с ним не встречался. Потом он умер.
Третий сын это замечательно. Старшие и вторые пашут на отцовской земле и гнут спину на соседа, а третьему либо в монахи, либо в наёмники, либо самому себе господином становиться. Судьба, она третьим сыновьям благоволит терять им нечего, кроме цепи, на которой их держат.
Ладно, поговорили, выпили, теперь займёмся делами! сказал Мастер.
Он с Косъатиром направился в кузницу распределять заказы, оговаривать качество каждого меча либо топора. Боевые молоты люди отряда не носили. Насчёт платы Мастер даже не стал разговаривать, сгрёб привезённый мешок золота и высыпал в свой сундук. Слишком тесные у него отношения были с принцем, чтобы по мелочам считаться. С другими-то он торговался безжалостно, а парочка почти мастеров подменяли Мастера, когда тот уставал либо вынужден был оторваться от торга, чтобы не дать заказчику передышки и додавить его на устраивающую мастерскую цену.
Косъатир настоял, чтобы его отряд, как дружественное войско, был размещён в стенах усадьбы-крепости Мастера. Тут в крепкую башку оружейника всё-таки проникла мысль, что вокруг всё не очень ладно. Вообще говоря, творящимся в королевстве он не слишком интересовался. Даже военные действия на его дела не оказывали большого влияния, он же не был поставщиком стандартных поделок для войска. Впрочем, сейчас в Империи серьёзных войн не велось.
Вечером Косъатир сидел с Мастером и его женой.
Лунь, какую рабыню дать тебе, пока ты живёшь у нас?
Спасибо, друг. Лучше за служаночками поухаживаю, если разрешишь.
Разрешим, одновременно сказали Тор и Эсса. Муж всё равно на служанок как на женщин даже не смотрел, будучи полностью очарован своей женой, а та уже заметила, как одна из служанок строила глазки Луню и он в ответ улыбнулся ей.
Раз пошли такие интимные разговоры, отошлите-ка слуг и рабов как можно дальше или перейдём в другую комнатку, неожиданно жёстко сказал Лунь. Тор глянул на жену и та сказала:
Перейдём в дальнюю сокровищницу.
На входе я поставлю своего солдата, чтобы ни одна любопытная сволочь не совалась, продолжил Лунь.
Я дам ему на пару своего подмастерья, чтобы любопытные приличные люди тоже не пробрались, улыбнулся Тор.
Когдатроеобосновалисьскувшиномвинаилёгкойзакускойвдальней сокровищнице, маленькой, душной, зато безопасной от любопытных глаз и ушей, Лунь достал послание принца.
Мастер и Высокородная Эсса, прочитайте внимательно, что пишет мой сюзерен и мой командир.
Привет, стальная башка Мастер Тор, мой упрямый друг!
Обижает меня принц, с улыбкой сказал Тор. Разве я стальная башка? Уж наверно, не хуже, чем булатная.
Прозвище булатная башка ещё нужно заслужить, улыбнулся Лунь. Читай дальше, что принц пишет.
Желаю здравствовать тебе, твоей прекрасной и благородной жене Эссе, сыну Лиру, всем твоим вассалам и домочадцам. Я послал Луня Косъатира, моего верного вассала и твоего друга, Мастер, с тайным поручением. Начинаются большие потрясения в королевстве. С моими друзьями, кто не находится под моей защитой, могут расправиться. Немедленно перебирайся ко мне. Захвати сначала лишь самые лёгкие ценности,женуисына.Слугиподмастерьев,атакжеимущество,придется спасать потом по мере возможности. Мне не хотелось бы узнать, что тебя с сыном убили или продали в рабство, а с твоей женой случилось нечто ещё худшее смерти. Прояви наконец-то благоразумие! Принц Клингор.
Тор вскинулся, и в его глазах мелькнуло не понимание, а отказ понимать. Это был взгляд мастера, привыкшего подчинять себе раскалённый металл, а не слушать предостережения о невидимом пожаре.
Куда перебираться? его голос, обычно гулкий, как удар о наковальню, прозвучал глухо. Здесь каждый камень в кузне знает мою руку. Здесь горн слушается моего дыхания. Там, при дворе, что я? Придворный медведь, которую будут дергать за цепь интриги да просьбы обезделушкахдлядамилипарадноморужиидляхилыхаристократишек! Нет. Мой мир здесь.
Муж мой, ты действительно Стальная Башка! тихо, но твёрдо сказала Эсса, и в её глазах на мгновение мелькнуло то же холодное пламя, что Тор видел у принца перед схваткой. Думаешь, здесь всё так хорошо? Барон и чиновник тебя ненавидят, все дворяне и большинство простолюдинов на их стороне. Знаешь, в чём они тебя обвиняют? В человеческих жертвоприношениях Дьяволу, что ты, дескать, в крови невинных девушек оружие закаляешь, а потом их, ещё живых, на куски своим мужским достоинством разрываешь. Ведь под такие слухи сюда могут прислать из столицы большой карательный отряд, чтобы привлечь тебя к имперскому суду как страшную богомерзость. Что будешь делать? Если даже врасплох тебя, беззаботного типа, не застанут, садиться в осаду со своими подмастерьями и учениками? Тысячное войско их быстро сомнёт, даже если ни один из них духом не ослабнет и не откроет двери карателям. Они перевешают всех твоих домочадцев, быстренько осудят и казнят либо продадут в рабство твоих дорогих учеников, а что сделают с тобой, со мной да с нашим сыном просто страшно подумать.
Тор открыл рот и выпучил глаза. Ему мнилось, что всё вокруг хорошо, кое-ктонелюбит(например,чиновник),новедьисамонярыгупрезирает. А барон вообще, как ему казалось, друг.
Стану укреплять поместье и наберу войско. Денег у меня хватит, достоинство позволяет. Будет двести воинов и припасов на пару лет, никто не сунется.
Башка металлическая! ехидно сказал Косъатир. Вообразил себя военачальником! Твоё дело оружие ковать да защищать себя, если придётся, а ты решил целое графство отвоевать. Ты что, хочешь, чтобы тебя мятежником вдобавок объявили?
Грррк! зарычал полностью сбитый с толку Медведь.
Впрочем, слушай меня внимательно, сказал Косъатир. Мятежником можно быть, если вождь мятежа достойный и причина веская. Канцлер и его чиновники всех благородных людей и большинство простонародья из себя вывели. Ходят слухи: канцлер теперь, когда трое его правнуков стали сыновьями короля, собирается короля извести, возвести на трон малолетнего государя. Принц скоро поднимет флаг борьбы, чтобы спасти короля и покарать канцлера. Тебе, как другу принца, лучше быть в его дворце. Там ты будешь в безопасности. А здесь при первых слухах о мятеже принца тебя схватят и растерзают.
Чем лучше там? Я ведь окажусь в месте, которое будет штурмовать всё войско Империи!
Сначала Сейму нужно будет собраться и решить, заслуживает ли этот мятеж кары по законам Империи. Даже если они это решат, брать дворец будут высокие вожди, а не мелкие барончики и простые солдафоны. Мелкие души будут думать, как быстро насытить свою жажду крови и золота. Они спокойно тебя прикончат, твою жену замучают. Великие вожди такую ценную добычу в целости и сохранности к себе отвезут. Они-то понимают, что ты, тем более вместе с семейством, намного ценнее гор золота. Тебе даже в случае поражения там будет намного безопаснее, чем здесь.
Если принц поднимает такое знамя, я встану со своими людьми под него! несколько опоздав с этим жестом и только сейчас осознав, какие же лозунги у мятежа, закричал Тор, воинственно схватившись за отсутствующий молот у пояса.
Поднимешь оружие, лишь если принц тебе повелит, холодно ответил Косъатир. Воинов у принца хватает.
Прислушаешься ли, наконец, к голосу разума? вставила Эсса, против обыкновения, всё это время молчавшая.
Вижу, что другого выхода нет, сказал Тор с некоторым облегчением. Он сам чувствовал, что вокруг неладно, но гнал такие мысли, убеждая себя, что всё прекрасно. Собираюсь. Сколько я понимаю, твой отряд сопроводит меня и мой отряд в Карлинор?
Я ещё подумаю. Ты подал мне хорошую идею. Крепость на отрогах Ломо принцу не помешает, по-моему. Пока что мои солдаты будут укреплять твоё имение. Я лично посмотрю, всё ли у тебя сделано по канонам фортификации и как быстро исправить, что можно. Тебе советую пока что в тайне готовиться, согласно указаниям принца. Ведь всё равно скоро в город ехать, подмастерьев в мастера посвящать. Никто не удивится, если ты со своей семьёй и малым эскортом уедешь.
И заговорщики (как теперь можно их называть) разошлись по своим делам.
На следующий день Косъатир быстро и деловито осмотрел усадьбу Мастера, нанял несколько каменщиков и плотников в деревне, дал им и своим солдатам задание. Сам Косъатир стал приглядываться к старшим подмастерьям.
Мне кажется, что твой любимый подмастерье Ун Линноган. А Лун Урриган хозяйственнее, через пару дней заметил Косъатир.
Всё правильно.
Мой совет. Линноган, может быть, станет даже твоим Первым Учеником, у Урригана шансов нет.
Ещё не ясно, станет ли Первым Ун.
Возьми Уна с собой в Карлинор, а Луну подай надежду, что станет Первым Учеником и владельцем этой усадьбы после получения звания Мастера. Я вынужден остаться в этой крепости, её оборонять.
Начальником своих людей ты сделаешь Луна.
Но это же нечестно по отношению к Луну!
Ты равен баронам и должен управлять своими людьми, если начинается великое дело, сообразуясь прежде всего с великим делом! Не бойся. Если мы выживем в осаде, принц вознаградит щедро Луна, и на самом деле всё имущество кузни ему достанется, ведь ты тем временем в Карлиноре сделаешь новую мастерскую. Правда, крепость, конечно, ему будет не по рангу.
Убеждённый Косъатиром, Тор договорился с Урриганом, охотно взявшимся в его отсутствие управлять мастерской и поместьем. Мастер, конечно же, не упоминал о принце, он говорил о бароне и разбойниках, которые могут напасть, пока нет хозяина, и намекнул, что в городе ему, видимо, придётся задержаться дольше, чем сначала хотел: появились неожиданные дела.
Урриган слушал Мастера и видел не только опасность, но и шанс. В Карлиноре он останется вечным вторым, тенью Линноганa. А здесь, если удержит крепость, станет первым. Мастером. Хозяином. Даже если принц проиграет, у него будет укреплённое гнездо и знание, где спрятаны настоящие сокровища. Риск? Да, но без риска в подмастерьях и состаришься.
Косъатир отправился в Линью и привёл оттуда сотню наёмников. Ещё три сотни должны были подойти через несколько дней. Когда возмущённый барон подскакал к стенам усадьбы и стал негодовать, Тор не впустил его и ответил:
Я тебе равен! Имею право защищать свой замок! Я уезжаю по делам цеха. Не уверен, что какой-нибудь соседний барон не попытается тем временем разграбить мои богатства.
Этомятеж!закричалТаррисань,иегоголос,полныйбеспомощной ярости, замер в холодном воздухе. Я так и сообщу королю!
А я канцлеру, добавил чиновник, и в его голосе прозвучала та ледяная удовлетворённость, с которой пишется донос.
Стены поместья Тора молчали в ответ, словно уже превратившись из дома в крепость.
* * *
Пока в усадьбе Мастера решалась судьба войны, в лесах Ломо решалась судьба одной человеческой души. И кто скажет, что важнее для грядущих пожаров?
Далеко от каменных стен, в лесу, пахнущем гниющим листом и отчаянием, Урс Ликарин наконец перестал дрожать. Ведь он теперь наследник, ему вместе с отцом поднимать род заново. И он собрался сбежать от своего долга, от земли, которая принадлежит ему, а он ей?
