Одна из тридцати пяти

Райт перебирал пальцами, катая по сверкающей столешнице обручальное кольцо.

— Надеюсь, все прошло гладко?

— Да, ваше сиятельство. Все указывает на Виктора Мотинье, как вы и приказали. Королевские шпионы уже перехватили якобы его шифровки.

Берингер задумчиво наблюдал, как катается по поверхности кольцо, сверкая гранями. Саргол терпеливо ждал, зная, что в этот момент его господин думает о чем-то важном.

— Что бы ты сделал, если бы вдруг оказался неправ? — вдруг спросил советник, не отвлекаясь от своего занятия.

Помощник не допускал даже мысли, что хозяин может быть в чем-то неправ, и заметил:

— Постарался бы исправить ошибку, милорд.

— А если бы последствия были необратимы? — с этими словами Берингер сжал кольцо в перевязанной бинтом ладони. Сквозь бинт быстро просочилась кровь.

Саргол явно затруднялся с ответом, и советник усмехнулся, поднял голову:

— Только самый последний идиот считает, что все в этой жизни можно изменить или исправить. Есть то, что не изменится уже никогда, — Райт устало поднялся, — но попробовать можно...

Саргол пожал плечами, и поспешил за советником к выходу.

Пока они шли, Берингер сжимал и разжимал кулак так яростно, что на пол закапала кровь. Хотя вряд ли мужчина ощущал боль. Ни от раны на щеке, ни от пореза на руке, ни от рубца на сердце.

Он всегда входил в обеденную залу последним. И наводил на всех ужас. Особенно сегодня. Да, весь его вид будто кричал о том, что он чудно провел ночь.

Принц недоуменно смерил его взглядом, когда тот невозмутимо опустился за стол.

— Лорд Берингер, вы опоздали, — заметил Эдмунд.

— Был занят, — и никаких 'ах, простите меня ваше высочество'.

Не поднимая головы, Райт взялся за приборы и только сейчас заметил кровь. Дамы за столом дружно ахнули, кто-то отвернулся, обмахиваясь веером, кто-то приложил к губам ладонь. И только Джина — ох, эта женщина — упрямо глядела на него, будто пытаясь понять, когда он умудрился поранить руку. Знала бы эта девчонка, что только боль способна заглушить мысли о ней.

Она с нарочитой медлительностью вытянула из кармашка платок и передала сидящей рядом девушке, кивнув в сторону Райта:

— Сделайте одолжение, — а сама изящно отправила в рот кусочек тушенной телятины.

Ее платок, который по цепочке преодолел целый круг, оказался в руках Райта.

— Надеюсь, вы умеете пользоваться этим предметом? — раздался голосок девчонки, которая даже не соизволила взглянуть на него.

Райт сжал платок в кулаке, опустил руку под стол, не спуская глаз с девушки. Она преспокойно — хотя спокойствие было лишь видимым — ела. Ее губы двигались, ее невероятно сладкие и вкусные губы, которые он успел попробовать, манили: 'прикоснись'.

— А где лорд де Хог? — раздался голос принца. — Я не получал доклада о его отсутствии.

Гофмейстер его величества сдержанно склонился к его уху, почтительно прошептав что-то вроде: 'никаких известий не поступало сегодня от лорда де Хога', или 'сейчас этот ублюдок направляется в замок вашего советника'. Хотя, конечно, первое.

Райт откинулся на спинку стула. Интересно, как изменится выражение лица молодого наследника, когда он узнает, что его обожаемый лорд, любовник его непогрешимой матери, исчез из своей комнаты, будто предрассветный туман.

— Немедленно выясните, в чем дело, — раздраженно пробубнил Эдмунд, делая нетерпеливый жест.

Осталось только наблюдать за ходом представления. Очень занятно, как ответит королева? Разумеется, спустя время она поймет, что епископ не имеет к похищению ее любимца никакого отношения. Но Райт очень надеется, что будет уже безвозвратно поздно что-либо менять.

Его ледяное спокойствие во время завтрака трещало по швам. Джина эл-Берссо... нужно быть как можно дальше от нее, чтобы не думать, не вспоминать, не ощущать вкуса отнятого у нее первого поцелуя. Глоток сладкого вина, движение языка между ее губ, покачивание завитой прядки волос от ее напряженного дыхания...

Какое же он чудовище! Одержим ею, как мальчишка. Хочет, жаждет, сходит с ума.

— Мясо сегодня особенно удалось, — проговорил Эдмунд, — правда, Райт?

— Просто восхитительное, — отозвался советник, не спуская взгляда с выбранной им 'добычи'.

* * *

'Если представить перед собой стену, то об нее разобьется любая неприятность, — помню, любила говорить моя кухарка в Хоупсе'. Не думала, что когда-нибудь решусь проверить так ли это. Во-первых, подобные приемчики действуют в отношении любых неприятностей, кроме одной — пылающего взгляда Райта Берингера. Во-вторых, этот взгляд призывает к полному подчинению, будто говоря: 'признай мою власть над собой и покорись'.

Я опустила голову ниже, пытаясь наколоть на вилку кусочек спаржи, как вдруг двери в обеденный зал распахнулись. Пришлось на секунду оторваться от трапезы, чтобы увидеть ее величество, Генриетту Сафскую в сопровождении доверенных лиц. Все сидящие в зале поняли, что завтрак окончен.

— Что-то случилось? — растерянно воскликнул принц, вскакивая со стула.

— Мне нужно срочно поговорить с лордом Берингером, — сдержанно вымолвила она, останавливаясь и оглядывая присутствующих, — дело не терпит отлагательств.

Королева была взволнована. Прямо скажем, исключительное зрелище видеть ее беспомощной и напуганной.

И потянулись часы ожидания.

Конечно, всем претенденткам позволили доесть завтрак. Но, позвольте, нас всех грызло жутчайшее любопытство, и до пищи никому не было дела.

— Говорят, королю сделалось хуже, — шепнула мне Сибилла, когда мы стояли на балконе, любуясь солнечным утром.

Эта новость навалилась сверхчеловеческой усталостью. Весь тот хаос, который зарождался в стенах дворца, сдерживала лишь одна сила — жизнь монарха. И эта сила с каждым мгновением таяла, вынуждая всех нас думать о грядущем. Но я думала еще и о том, каким образом мне отдать причитающееся Эдмунду. Мы оба знали, о чем шла речь, когда мы заключали сделку. Свою часть он выполнил — я увидела Элину. Настал мой черед... И мне нужно было срочно что-то придумать...

Вернувшись в покои, я скинула платье и, распустив волосы, юркнула в постель. Бессонная ночь очень быстро сказалась на степени моей стойкости — стоило смежить веки, меня унес вихрь жарких сновидений. Однако сон не продлился долго.

— Леди, вставайте!

Сразу и не понять, что происходит. Меня трясут за плечи?

— В чем дело? — резко приподнявшись, я увидела взволнованное лицо камеристки. — Что случилось?

— Сейчас здесь будет принц.

— Леди Ингрэм, — снисходительно начала я, наблюдая, как всегда чопорная женщина обкусывает в панике губы. — Принц не имеет никакого права ломиться в покои к претенденткам...

Мою полную уверенности речь оборвал требовательный стук в дверь.

— Леди эль-Берссо! — раздался голос Эдмунда, и у меня кровь похолодела в жилах.

Я перевела взгляд с напряженного лица Мэг на дверь и обратно.

— Какого дьявола? — выдохнула изумленно.

Снова стук в дверь.

— Я хочу видеть вас, леди Джина!

— Придется открыть, — вымолвила я, соскакивая с кровати и направляясь за ширму.

— Я уже отправила человека за лордом Берингером, — сказала Ингрэм, подавая мне платье. — Он будет здесь с минуты на минуту.

Чтобы снова бросить меня в тюрьму?

— Леди Джина! Откройте дверь! — виновник всего этого переполоха терял терпение.

Я кивнула Мэг, предвкушая появление Эдмунда. Три поворота резного ключа, и дверь не просто распахнулась, она резко и глухо шлепнула о стену. В комнату ворвались гвардейцы, а следом вошел Эдмунд, пунцовый от злости.

— Обыскать! — приказал он, окидывая помещение оценивающим взглядом, пока не наткнулся на леди Ингрэм: — Увести отсюда эту женщину! — затем посмотрел на меня, и я уж было подумала, что меня ожидает участь Мэг, однако Эдмунд вымолвил: — Присядьте, леди эль-Берссо!

Когда я прошагала к окну, у которого стояло два изящных кресла и стол, принц огорошил:

— У меня к вам будет несколько вопросов.

Пока гвардейцы наводили беспорядок в моих вещах, и за спиной стоящего Эдмунда в воздух взлетали либо мои сорочки, либо чепцы, я медленно опустилась в кресло, внимательно слушая наследника:

— Ну как, повидались со своей компаньонкой? — Эдмунд казался не просто злым, но и уязвленным. — Как ловко вы заставили меня организовать эту встречу.

Когда я хотела ответить, он поднял вверх руку, призывая меня молчать и продолжил:

— Мне в какой-то момент показалось, что мы с вами похожи. Оба заложники ситуации, вынужденные делать то, что не хотим.

Принц нервно ходил передо мной, изредка поворачивая голову и вглядываясь в мое лицо, будто стараясь найти отклик хоть одному слову, одной его эмоции.

— Я чувствую себя пешкой, будто... — он запнулся и понизил голос, — будто вокруг твориться что-то, чего я не понимаю, — остановившись, и зависнув надо мной, он сказал: — Будто все только и ждут кончины моего отца, чтобы сцепиться.

Через несколько секунд я поняла, что наследник не желает моих объяснений. Он пришел для того, чтобы высказать мне претензии, которые я молча слушала.

— И ко всему прочему, еще и вы вздумали водить меня за нос. Мы, кажется, снова заключили сделку. И я хочу получить то, что мне причитается.

Он смотрел в мои глаза, ожидая, наконец, ответа. Правильного ответа.

— Конечно, мой принц. Но зачем этот обыск? — взглянула я на гвардейцев.

— Хочу сам убедится, что вы ничего не затеваете. Да, метод не очень изысканный, но все же...

Мы некоторое время ждали доклада капитана гвардейцев, который сообщил в итоге, что в моих покоях нет ничего, что указывало бы на заговор.

— Это еще ничего не доказывает, — Эдмунд задумчиво повернулся к окну, — я разучился верить людям... даже собственной матери.

ГЛАВА 14

Будуар королевы, как логово змеи — нужно держать ухо востро.

Берингер сидел в кресле напротив кресла ее величества и равнодушно наблюдал, как одна из прелестниц, юная служанка Генриетты, перебинтовывает ему руку, едва дыша от волнения. А королева в этот момент наблюдала за Райтом, весь вид которого говорил о крайнем безразличии.

— Вы были в курсе, ведь так? — тихо прошептала она, и на ее тонких губах показалась печальная поверженная улыбка.

Берингер продолжал смотреть на служанку, ничем не выдавая удивления или тревоги. Он давно научился, как именно говорить с королевой. Однако вопрос Генриетты был неожиданным — она редко говорила вот так, напрямую.

— В курсе того, что пропал лорд де Хог?

— Пропал? — тихо рассмеялась Генриетта. — Не совсем так, Райт, ты знаешь. Его похитили. И уверена, что здесь ничего не происходит без твоего ведома. Я надеюсь, ты не так глуп, чтобы быть замешанным в этой истории?

Теперь он поднял взгляд, встречаясь с проницательным взглядом этой женщины.

— Ваше величество, — с легкой полуулыбкой произнес мужчина, — если бы хоть что-то ускользнуло от меня, я бы не занимал должность начальника тайной канцелярии, верно?

В этот момент служанка закончила с перевязкой, и, поднявшись с колен, вышла из комнаты.

— Ты чудовище, Райт! — едва сдерживая эмоции, проговорила Генриетта, — тебя оправданно боятся. Но ты не знаешь, на что способна я, когда дело касается моих близких.

— Ваших фаворитов, — поправил Берингер абсолютно холодным и даже вежливым тоном, — У меня, как я помню, не было задания опекать еще и их. Мне нет дела, куда епископ мог увезти этого мальчишку и зачем.

— Он хоть жив, черт бы тебя побрал?

— Не угодно ли вам, ваше величество, задать этот вопрос Виктору де Мотинье?

— Задам, — вымолвила она со злостью, — он еще будет ползать у моих ног, Райт, помяни мое слово.

— Ваши отношения с епископом меня не касаются.

— Ты прекрасно знал, что он увозит моего фаворита. Моего!

— Лорду де Хогу не повредит небольшая прогулка, — усмехнулся Берингер, — кроме того я не проверяю всех повозок епископа.

— У тебя везде есть шпионы, Райт!

— И? Они служат мне, я королю. При чем здесь вы или ваш мальчишка?

Королева поддалась вперед, впиваясь взглядом в лицо мужчины.

— Где он?

— Не имею привычки следить за всеми вашими любовниками.

— Где он, черт возьми? Где?

Берингер равнодушно взирал на зачинающуюся истерику Генриетты и не мог скрыть улыбку удовлетворения.

— Подайте письменный запрос в мою канцелярию, — вымолвил он.

Ее зрачки расширились от изумления.

— Это переходит все границы, Райт, — голос королевы прозвучал тихо, но надрывно. — Где он?

— Где? — Берингер изогнул бровь, чуть склонив голову. — Почему вы спрашиваете об этом у меня, а не у епископа.

— Потому что ты знаешь, — прошипела женщина, — ты всегда все знаешь.

— Подозреваете меня? — усмехнулся Райт, — что ж, имеете на это право. Но сейчас вы зря теряете время, ваше величество. Советую пустить в ход все свое обаяние, чтобы епископ пошел вам навстречу. В противном случае вы можете получить своего любовника обратно без его главного достоинства.

Генриетта вскочила на ноги, теряя самообладание.

— Где он? Где он, Райт?

Берингер тоже поднялся, нарочито спокойно изобразил светский поклон и пошел к двери, пока его не остановила фраза:

— Я уничтожу твою суку, Райт! Она будет подыхать с твоим именем на устах. Она будут просить тебя о помощи, но ты так ничего и не сможешь сделать. Обещаю!

Он медленно обернулся, пронзая взглядом трясущуюся в истерике женщину.

— Какую именно суку вы имеете в виду, никак не пойму? — неспешно выговаривая слова, спросил он.

— Не догадываешься?

— Ну... как вам сказать, — этот лед в голосе пугал неимоверно, — ни одного предположения. Но, знаете, если хоть кто-то посягнет на что-то мое, я позабочусь о самой страшной каре, которую только может придумать самый изощренный мозг в этой вселенной. И я не сделаю исключения даже для женщины. Мы поняли друг друга?

Генриетта не смела ответить, ибо слова советника были правдивы. Не повезет тому, кто посмеет перейти ему дорогу.

* * *

Я не знала, когда в моих покоях появится Берингер. Просто надеялась, что Мэг не соврала, и Райт примчится на выручку.

— Я хочу доказательств вашей верности мне! — между тем говорил Эдмунд, подойдя к моему креслу. — Исполните свою часть уговора.

— Исполнить? — рассеянно проговорила, заглядывая в светлые глаза принца.

— Да, — он наклонился ниже.

Его распущенные белокурые волосы упали мне на лицо.

— Мне нужны доказательства вашей верности, Джина, — улыбнулся зловеще, — иначе я не смогу поверить. Я должен понимать, что ваша преданность будущему монарху необратима.

— Мой принц, я...

— Да, Джина, все верно, — согласился он, — одна ночь, и я буду уверен в том, что вы на моей стороне.

— Но...

— Вы сделаете это, если хотите получить мою защиту и покровительство. Я стану вашим другом. Настоящим.

Перечить ему не было смыла, потому что Эдмунд не хотел слышать 'нет'. Он был очень упрямым в некоторых случаях, и это был как раз тот случай.

— Но ваша мать...

— Моя мать, — перебил он, повысив голос, — печется не о моем благополучии. Я сам могу о себе позаботиться. Покуда я не могу положиться ни на советника, ни на духовного отца, ни на мать, я волен сам принимать решения. И я хочу верить, что хотя бы один человек искренне предан мне. Мы ведь сможем стать друзьями?