3. Броманс

Лэндан знаком показал, что принесет еще. Я отошла в уголок и привалилась к стеночке, обмахиваясь ладонью. Ну и вечерок! Проходившая под руку с каким-то незнакомцем, Кэт улыбнулась и подмигнула мне. Ох уж эта команда! Как им удается оставаться такими спокойными, расслабленными и улыбчивыми в такой напряженный момент? Моя выдержка слабела с каждой минутой. Мало того, что два красавца в этом зале сами по себе являются для меня бомбой замедленного действия. Ну невозможно не замирать, когда Барт или Лэндан смотрят! Это выше моих сил! Я — обычная женщина, без сверхспособностей и без особой силы воли. А ведь нужно вести себя непринужденно. Есть. Танцевать. Улыбаться. Русалка может появиться в любой момент. Вдруг это вон тот дедуля, который пытается разговорить молоденькую официантку, убирающую пустые бокалы? Или кто-то в окружении Яковлева, из тех, что болтают и смеются без умолку? Или помощник шеф-повара. Мясо режет да раздает, а сам глазками по сторонам так и стреляет! Даже на меня зыркнул.

— Потанцуем? — раздался над ухом густой бас.

Я встрепенулась и увидела толстяка. Довольно молодого, но из тех мужчин, которые рано начинают лысеть, и к тридцати пяти годам уже постоянно носят в нагрудном кармане тоненькую пластмассовую расческу, чтобы периодически зачесывать волосы с одной стороны головы на другую, якобы прикрывая тем самым лысину.

Такого кавалера я бы не выдержала даже после бутылки шампанского, не то, что после двух бокалов.

— Еще вроде бы не время для танцев, — постаралась отшутиться, отступая назад.

Как назло, свет приглушили, и зазвучала медленная композиция.

— Самое время! — лучезарно улыбнулся толстяк и с неожиданной ловкостью заключил меня в объятия.

Я пискнула, но тщетно. Гости начали разбиваться на пары, и наше с толстяком неловкое виляние (я пыталась вырваться, но он держал крепко), ни у кого не вызвало подозрений. Положив пухлую ладонь на мой затылок, наглец уткнул меня носом в свое плечо и задвигал бедрами, как будто собирался танцевать румбу.

Ох, как я ругалась! В лучших традициях Бартоломея Иваныча! Все-таки, вредные привычки — они заразительны. Особенно, если перенимаешь их от мужчины, идеального во всех отношениях, и применяешь к мужчине не идеальному, но наглому.

Толстяк, к слову сказать, и ухом не вел. Знай себе, под нос мурлыкал, меня тискал да бедрами 'восьмерку' накручивал. Я скрипнула зубами и попробовала наступить ему на ногу. Раз. Другой. Бесполезно.

Барт! Лэндан! Кэт! Да кто-нибудь, чтоб вам голодными спать ложиться! Тут секретарь гибнет!

Слава всем богам, я почувствовала, как сильные руки отцепляют меня от настойчивого кавалера. Лэндан взял толстяка за шиворот, наклонился и шепнул что-то на ухо. Тот немедленно пошел красными пятнами по лицу и шее.

— Что ж вы не сказали, уважаемая, что с мужем пришли? — с укоризной бросил он мне, вывернулся из пальцев Лэндана и поспешил затеряться в толпе.

Я так и осталась с открытым ртом. Ловец назвался моим мужем?! Сам? А это наглое чудовище еще меня виноватой выставило! Слов нет! Ух, чтоб его...

Ругательства застряли в горле, когда Лэндан вдруг подхватил и закружил меня, плотно прижимая к себе. Меня затрясло так, как не трясло с тех пор, как мы с Бартом на одной кровати лежали, отправляясь в зеркала. Перекочевать из рук толстяка в руки Ловца было как из общественной бани переместиться в элитный спа-салон. Я, правда, никогда не бывала в элитных спа-салонах, но всегда так себе их и представляла: очень вкусно пахнет, тебя встречают радушной улыбкой и очень приятно поглаживают спинку...

А ведь, и правда, Лэндан поглаживал!

Я хотела как-то завязать разговор, спросить, почему он не принес шампанского, но вовремя прикусила язык. Бесполезно. Мы не понимаем друг друга. Оставался только язык жестов, но размахивать руками перед его носом не хотелось. Мы кружились и кружились. Я чувствовала, как мужская ладонь постепенно сдвигается по моей взмокшей от волнения спине от лопаток все ниже и ниже.

Я закрыла глаза, безвольно отдавшись его власти. Пожалуй, этот вечер останется в моей памяти как самый безумный в жизни. Лэндан искушал меня. С молчаливого согласия Барта. Ведь это именно начальник поставил нас в пару. Точнее, сделал своего друга моим личным телохранителем, приказав ни на шаг не отходить. А я бы предпочла ни на шаг не отходить от 'редчайшего'. И чтобы он также обнял меня, и кружил в танце, и смотрел полными желания глазами.

— И почему вы оба свалились на мою голову? — пожаловалась я, зная, что Ловец все равно не поймет ни слова. — Разве обычная женщина может выдержать такую концентрацию мужской красоты на один квадратный метр? Ты такой сильный, и широкоплечий, и до Барта такие мужчины рядом со мной даже в автобусе не садились, — я нервно хохотнула, — конечно, они в автобусах и не ездят. А с тех пор, как я проснулась между вами... и подумала, что умерла и попала в рай... это было лучшее мгновение в моей жизни. Нет, ты не подумай, выбрала бы я, конечно, Бартоломея Иваныча. И не потому, что он мой начальник. Сердце у меня лежит к нему, понимаешь? Эх, да что ты понимаешь?!

Эх, да что я несу? И не остановиться... это шампанское виновато.

— Но Бартоломей Иваныч никогда на меня не смотрит так, как ты, — я тяжко вздохнула, — а если и смотрит, то потом этого не помнит. А я, может, мечтаю, чтобы он хоть раз со мной так же потанцевал...

Я прижалась щекой к крепкой мужской груди, вздымавшейся от учащенного дыхания. Что-то подсказывало, что совсем не от танца Лэндан так запыхался. Они вон с Бартом на пару всю Нахаловку оббежали и хоть бы хны! Нет, тут дело в другом.

В чем именно дело, я осознала, только когда Ловец остановился и приподнял мой подбородок. Я запрокинула голову, совершенно не ожидая подставы...

Лицо у Лэндана стало нежным. Он прикрыл глаза, наклонился... и меня поцеловал. Легко, почти невесомо коснулся губами. От неожиданности я даже на каблуках покачнулась. Последний раз меня целовали... это было... нет, память решительно отказалась участвовать в заговоре. Мать-природа схлопотала обширный инфаркт миокарда и тихо помирала от переизбытка чувств. Гордость выдала лихое 'эге-гей!' Но тут проснулась совесть и напомнила: а как же 'редчайший'?

Я оторвалась от Лэндана, но он потянулся следом, и у нас случился второй поцелуй. Совесть сделала жест, именуемый в народе 'фейспалм'. А когда я, задыхаясь, наконец смогла повернуть голову и посмотреть, не видел ли моего грехопадения Барт, то отчаянно захотела тоже закрыть лицо ладонью.

Потому что мой 'редчайший' застыл как истукан. Из наклоненного в сторону бокала тонкой струйкой вытекало шампанское прямо на ботинки собеседника, который яростно дергал моего начальника за рукав, требуя прекратить беспредел. И выражение лица у Барта было... ох, мама дорогая!

Божечки!

Он меня убьет.

Он нас убьет.

Все пропало.

Я отвернулась и увидела в другом конце зала Кэт. Нет, Барт нас не убьет. Ну, точнее, убьет, конечно. Если успеет добежать первым.

С большой неохотой я подняла глаза на Лэндана. Он внимательно следил за мной, словно ждал чего-то. Признания в любви? Божечки!

Пришлось, как Золушке, вспомнившей, что не выключила дома утюг, бежать, почти теряя каблуки, прочь из ресторана. И, клянусь вам, если бы на моем пути в тот момент встала русалка, я бы, не глядя, отшвырнула ее и понеслась дальше. Потому что есть вещи пострашнее русалок. Например, мой начальник с жутким выражением лица.

Вечерний воздух обжег холодом голые плечи, и я плотнее закуталась в палантин, вдыхая полной грудью ледяной ветер. С неба срывались крупные снежинки. Они падали на асфальт, собираясь в небольшие кучки. Редкие прохожие с удивлением косились в мою сторону. Еще бы, дамочка выскочила полураздетой на мороз и дышит как конь после скачки. Никому ведь невдомек, что я только что поцеловала лучшего друга мужчины моей мечты.

Ну что Барт мне сделает? Он же мне всего лишь начальник! Ну что, уволит за это, в самом-то деле?! А вдруг точно уволит... ой, мама дорогая, что я наделала!

Пока я тихонько причитала себе под нос и заламывала руки, не заметила, как рядом появился еще один человек. Повернулась — батюшки святы! Барт!

Заложил руки за спину, запрокинул голову, на небо смотрит. Вышел насладиться вечерними звездами, ага.

Ну, раз он весь такой спокойный, я тоже, не будь дурой, слезы из уголков глаз украдкой вытерла и на небо посмотрела.

— Первый снег, — сказала.

— Да, — задумчиво согласился Барт и слегка покачался с носка на пятку.

И что? Никто меня убивать не будет?! Поговорим о погоде и — 'баиньки'?

— Вы же вроде должны с Яковлева глаз не спускать?

— Лэндан подменит. А вы же вроде не должны убегать на улицу одной?

Я покосилась на Барта. Ну вот, как и предполагала, ничего мне за поцелуй не будет. На Лэндана он не сердится, значит этот их броманс не под угрозой распада. А моя личная жизнь его не касается.

— Извините, мне срочно нужно было на воздух.

'Редчайший' помолчал. Потом поднял руки, стянул с плеч свой смокинг и накинул на меня.

Я обомлела. Даже трястись перестала от удивления. Вцепилась в его одежду, как утопающий — в спасательный жилет. Ловец, который ведет себя как Его Джентльменшейство? Я сплю?! Ну, дела...

— Знаете, о чем я подумал, когда увидел вас с Лэнданом? — спросил Барт, с прежним преувеличенным вниманием разглядывая черное небо.

— О чем? — севшим от нехорошего предчувствия голосом поинтересовалась я и неловко прочистила горло.

— О том, что мне давно уже нужна женщина, — с каким-то сожалением вздохнул он.

Мать-природа, только начинавшая оживать, хлопнулась обратно в сладострастную кому.

— О... — выдавила я, мучительно краснея, — неужели после Стейси вы ни с кем... у вас никого...

Барт знакомым царственным жестом повернул голову и испепелил меня взглядом на месте.

— Я говорил о напарнике, Мария Николаевна.

Я зажала рот обеими руками. Это ж надо так опростоволоситься! Я-то подумала, он жалуется, что давно не знал любви и ласки, и наш с Лэнданом поцелуй пробудил в нем забытые чувства! Убейте меня веником!

— Когда я познакомился с Лэнданом и Кэт, — продолжал, тем временем, начальник, — то думал, что они — исключение из правил. Я всегда работал один, сам по себе. И когда мне говорили, что удобнее работать с кем-то в паре, и что никто так не дополняет мужчину, как женщина — не верил. Потому что не думал, что могу найти кого-то подходящего. Как Кэт, например. И не хотел никого лишний раз подвергать опасности.

Я шумно сглотнула. Меня тянуло к нему так, что не было сил стоять на месте.

— Но вы, Мария Николаевна, — Барт повернулся ко мне, и его глаза сверкнули, — каким-то образом умудряетесь каждый раз заставить меня посмотреть на дело с другой стороны. И этот ваш взгляд, не всегда мне привычный, каким-то образом помогает.

— И доклады есть кому поручить, — проснулся во мне стервозный голосок.

— Бросьте, — ухмыльнулся начальник, на миг став прежним Бартоломеем Иванычем, — я знаю, что это не вы делали доклад. Но восхищаюсь, как вам удалось выкрутиться из ситуации.

— Ну я же не универсальный солдат, — я высунула язык и поймала снежинку. Холодно. И вкусно. — Не могу делать два дела одновременно.

'Редчайший' стал серьезным.

— Если вы захотите уехать с Лэнданом в Америку, я пойму. Но если вы останетесь...

Сильная рука Барта вдруг нащупала мою кисть. Все мое тело онемело от этого прикосновения.

— ...я могу предложить вам место полноправного партнера в своих делах. С повышением зарплаты в соответствующем размере. Правда, официально вы так и останетесь моим секретарем. Не стоит вызывать лишних вопросов.

Его пальцы переплелись с моими. Как будто он хотел подчинить меня всю. И стоял близко-близко. Совсем как тогда, в лифте. Я утонула в незабудковом взгляде, не веря своим ушам. Как будто кто-то взмахнул волшебной палочкой и начал выполнять мои желания одно за другим. Только вот кому это надо?

— Бартоломей Иваныч, вы думаете, я планировала уехать с Лэнданом?! Для меня же нет ничего важнее работы у вас!

Ляпнула и язык прикусила: а вдруг прозвучало слишком уж откровенным признанием. Лицо Барта озарилось внутренним сиянием. Он крепче сжал мою руку, и мать-природа внутри меня сладко вздохнула.

— Работать в паре труднее. Я постоянно отвлекаюсь на вашу безопасность. Но если мы четко установим правила...

— Никаких правил, Бартоломей Иваныч, — покачала я головой. — Это моя жизнь. И мой выбор. Если я рискую, значит, не боюсь рисковать ради вас. Вы должны научиться доверять мне мою часть работы. Разве я вас когда-нибудь подводила?

Барт долгим взглядом посмотрел на мои губы.

— Случай с Яковлевым не стоит вспоминать?

— Все, что ни делается, все — к лучшему.

Он задумался. Потом с некоторой неуверенностью отпустил мои пальцы, прошелся ладонью выше и взял за локоть. Я невольно сделала шаг к нему, чтобы не упасть. Барт потянулся и положил другую руку мне на плечо. Развернул на себя. Боясь дышать, я поддалась. Он обнял меня, прижимая к себе. Неловко, словно еще не решил, правильно ли поступает. Нет, это точно мне снится. Наверно, я выпила бутылку шампанского и дрыхну где-то под столом в ресторане. И все, что происходит — не более чем чудная игра моего буйного воображения. Потому что Барт никогда раньше не прижимал меня к себе. Это уже не рабочие отношения. Это... это...

О, мама дорогая!

Я скользнула ладонями по рукавам его рубашки, почти теряя сознание от собственной смелости. Положила руки на плечи. В объятиях 'редчайшего' холод уже не беспокоил. Беспокоило то, что расстояние между нашими лицами постепенно сокращалось. Я провела языком по внезапно пересохшим губам, и Барт тут же отреагировал шумным выдохом. Внутри меня клокотала дикая радость, неизменный страх, всепоглощающее желание и... любовь. Да, совершенно точно, любовь.

Мы — больше, чем партнеры! Мы созданы друг для друга!

Веки Барта с длинными золотистыми ресницами чуть дрогнули, и он поднял на меня слегка опьяненный взгляд. Как будто выстрелил в упор. Даже в груди кольнуло. Мимо кто-то прошел, наверно, из прохожих, но я даже на миг не могла оторваться от 'редчайшего', чтобы посмотреть. Да и кому какое дело, что двое взрослых прилично одетых людей обнимаются на морозе?

Стук сердца стал отчетливо слышен в висках.

— Барти!

Мы с Ловцом одновременно вздрогнули и сказали одно и то же слово. Ну, то самое, которое говорят, когда некто третий прерывает очень важный момент.

Кэт суровым взглядом окинула нас.

— Яковлев куда-то скрылся. Лэндан потерял его. Идем!

Барт мгновенно напрягся. Дернулся к дверям, обернулся и растерянно посмотрел на меня.

— Идите, — кивнула я, снимая и возвращая ему смокинг, — я на каблуках быстро бегать не умею. А вам спешить надо.

— Точно? С вами ничего не случится? — нахмурился он, резкими движениями натягивая одежду.

— Да вот же, рукой подать!

Не сказав больше ни слова, Барт следом за Кэт исчез в здании. Я подняла голову к небу и сделала глубокий вздох. Мокрые снежинки таяли на щеках и губах. Ну и что мне теперь с этим всем делать? Опять мы с начальником остались в полнейшей неопределенности. Как расценить этот порыв с его стороны? В нем взыграло чувство собственника? Испугался, что потеряет меня, если уеду с Лэнданом? Да глупости! Я ведь совершенно не в его вкусе!