Катализатор

Пара закончилась как-то неожиданно быстро. Ближе к середине кое-как собранные в кучку мозги начали работать, и разбор заданий прошел относительно гладко. Пара задачек были трудными, но вполне решаемыми, остальные — с такими условиями, что не понятно, с какого края браться. Максим Анатольевич вполне доходчиво объяснял, где и на что надо обратить внимание, заставлял вспоминать ранее изученные курсы, задавал вопросы, но ни одного скептического или едкого замечания не сделал. Никому. Даже "коллеге" Арсению-Артуру, который сидел с отсутствующим видом и не ответил внятно ни на один вопрос. А Ника даже удостоилась нескольких одобрительных улыбок. Девушка украдкой вздохнула — вот если бы он в течение семестра так себя вел, но тут же одернула сама себя — если бы такое было, преподу моментально сели бы на шею. А сейчас и люди собрались более сознательные (во всяком случае, так должно было быть по идее), да и оценки никакие ставить не нужно. Уже после звонка Максим Анатольевич сказал, что не стоит рассчитывать, что на олимпиаде попадется что-то похожее, так что на следующих консультациях они будут готовиться к разного рода неожиданностям, ну и напоследок поздравил скисших мальчиков с наступающим праздником, и в качестве подарка не дал ни одной задачи на дом. Даже если парней и обрадовал такой "подарок", они умело это скрыли, и в темпе потопали к выходу. Только Серега едва не свернул шею, косясь на нарочито медленно собирающую свои записульки Нику. Та про себя кляла его любопытство, но разговаривать с Павловым при свидетелях не собиралась, поэтому изображала копушу.

Максим Анатольевич стер с доски свои письмена, сунул в папку листочки с условиями задачи, взял ключ и вопросительно посмотрел на Нику. Та бросила быстрый взгляд на дверь, застегнула сумку и, не глядя на Павлова, сказала:

— Артем собирает всех завтра у себя. Готово видео с феста — предлагает посмотреть всем вместе...

— Хорошо, во сколько? — в голосе чудилась улыбка, и Ника подняла глаза — так и есть, улыбается.

— В одиннадцать... — Павлов кивнул, она зачем-то кивнула в ответ и пошла на выход, обернувшись уже у самой двери. — До свидания.

— Пока, — с улыбкой отозвался Максим Анатольевич, подхватил свою папку и тоже направился к двери.

Ника не стала ждать, пока он подойдет, и поспешила в гардероб. Настроение медленно, но верно поднималось.

Глава 9. Школа злословия

Ника топала от остановки к дому Артема, тщетно пытаясь как-нибудь поудобнее перехватить легкий, но громоздкий пакет с "подарками". Хотя сейчас еще ничего — гитарный чехол надет на манер рюкзака и с плеча не сваливается, а вот в автобусе было веселее, хорошо хоть по случаю праздника народу было совсем немного, даже сесть удалось. Правда от размеренного покачивания сразу потянуло в сон, но девушка мужественно с ним боролась. Казалось бы, лишний выходной, можно поспать по дольше, но в последнее время становилось привычным то, что именно выходные начинались ни свет ни заря, насыщались под завязку событиями и делами, оставляя после себя эйфорию и приятную усталость. Вот и в этот раз Ника с некоторым трудом но все же выползла из постели в шесть, умылась холодной водой и потопала на кухню — готовить традиционную шарлотку. Не то чтобы она очень любила готовить, скорее наоборот, но иногда, хоть и редко, ее пробивало на "что-нибудь испечь". Один из таких кулинарных подвигов несколько лет назад пришелся на праздничный день, и она организовала для своих мальчишек такой подарок. Мальчишки оценили. И когда на следующий год девушка решила обойтись очередными мелкими сувенирами, Славка как-то очень жалостливо спросил: "А что, пирогов не будет?". Все его молчаливо поддержали. Нике пришлось сказать, что будет, но один большой, поэтому вечером все приглашены к ней на чай. С тех пор каждый год на двадцать третье февраля Ника с утра пораньше начинала возиться с выпечкой. Формы у нее было всего две (одна сердечком, вторая звездочкой), впрочем, больше в духовку все равно бы не влезло, поэтому печь приходилось в четыре захода: два по две — для каждого "защитника", один большой противень, чтобы попить чаю всем вместе и еще один — папе. Время, пока пироги собственно пеклись, было с пользой потрачено на уборку постели, выбор и глажку одежды к вечеринке и прочие хозяйственные мелочи. К моменту, когда все было готово, не хотелось не только есть (завтрак успешно заменяли счищенная с яблок кожица и облизываение остатков теста с кастрюлек), но и вообще что-либо делать, но счастливые моськи "одариваемых" стоили всех хлопот, к тому же сегодня планировался длительный передых в виде просмотра DVD. Именно эта мысль особо скрашивала последние метры до Черновского дома.

Попасть в нужные кнопочки домофона получилось с первого раза, куда сложнее было открыть тяжелую подъездную дверь, держа перед собой как на рушнике пакет с пирогами. Хорошо хоть лифт был пустой, а то она однажды поднималась в компании каких-то школьников, так еле вылезла на нужном этаже. Сейчас подобного казуса не случилось, правда если бы Ника вышла из лифта секунд на тридцать раньше, ее скорее всего зашиб бы дверью, выскочивший из квартиры расхристанный Игорь. На Никино приветствие Темкин братец не обратил никакого внимания и унесся вниз по лестнице, громко топая ботинками. Девушка недоуменно посмотрела ему в след, пожала плечами и надавила на кнопочку звонка. Дверь открылась почти сразу, но, глядя на взъерошенного Артема, Ника поняла, что тот напрочь забыл, как открывал ей подъездную дверь, и сейчас ожидал лицезреть пренебрегшего лифтом Игоря.

— Привет! — улыбнулась девушка, старательно не обращая внимания на отнюдь не доброжелательную Темкину физию. — С праздником!

Артем, гладя на нее, потихоньку оттаивал, светлел лицом, и даже почти искренне улыбнулся:

— Спасибо, — наконец выдал он и подставил щеку, смешно вытянув при этом шею. Ника бочком придвинулась к нему — по другому не позволял поднадоевший пакет — и звонко чмокнула в предложенное для лобызания место.

— А меня поцеловать? — с притворной обидой возопили от лифта голосом Медведева.

Ника обернулась и рассмеялась: к ним со страдальческим лицом плелся Сашка.

— Не отбирай хлеб у Славки — это его амплуа, — строго сказала она. Сашка покаянно вздохнул, Ника шагнула на встречу и тоже чмокнула в щеку. — С праздником.

— А это подарки? — поинтересовался Сашка, выразительно косясь на пакет.

— Эй, вы заходить будете? — проворчал Артем. Ника отдала ему пакет, строго сказав не совать в него нос, и шагнула в прихожую.

Она как раз успела снять верхнюю одежду, пристроить чехол с гитарой и водрузить на журнальный столик в гостиной многострадальный пакет, когда в дверь позвонили. Судя по доносящимся из прихожей голосам, явились недостающие члены коллектива. Ника скоренько разложила на столике пироги, и, когда все собрались, указала на них приглашающим жестом:

— Еще раз с праздником, можете разбирать подарки.

Первым ухватил картонную тарелку со звездой-шарлоткой Артем, у которого резко поднялось настроение. Вторую такую же из под носа Славки вытащил Саня. Звезды были разлапистые и поэтому выглядели больше, а следовательно пользовались особой популярностью. Славка тяжко вздохнул и потянул к себе сердечко, посмотрел на Тему, потом на Сашку, перевел взгляд на Павлова, со странной улыбкой пододвинувшего к себе последний пирог, еще раз вздохнул и выдал:

— Ну и ладно, зато нас с Максом Олька больше любит!

Ника от такого заявления слегка опешила, Артем и Сашка скептически посмотрели на Фокса, мол, с чего это вдруг, на что Славка, многозначительно подвигав бровями, нарисовал в воздухе сердечко и кивнул на свою шарлотку. Артем озадаченно поскреб макушку, покосился на Нику и спросил у Славки:

— Может поменяемся?

— Ну уж нет! — пародируя какого-то персонажа из мультика покачал головой Славка. Артем повернулся к Павлову, но и тот повторил Славкин жест.

— Вот черт! — горестно вздохнул Артем. Тут-то все и заржали. И только Ника чувствовала себя на редкость неуютно, а еще ощущала, как у нее горят уши. Ничего смешного в их кривляньях она не находила, поэтому поспешила отвлечь:

— Вообще-то у меня есть еще один подарок... — ни на кого не глядя проговорила она. Мальчишки заинтересованно замолчали. — Тем, где твоя акустика?

Артем сбегал за гитарой, мальчишки уселись на диване в рядок, Ника пристроилась на пуфике. Тронула струны. Эта тема складывалась по кусочкам еще с каникул. Написанная тогда единственная музыкальная фраза оказалась с одной стороны многообещающей, а с другой — очень заковыристой. Ника три раза переписывала тему, пытаясь "нащупать" нужный ритм и темп, навешивала деталей и снова "раздевала" до аккордов основы. Вчера ближе к вечеру девушка наконец поймала, что-то ускользающее, записала, "обработала напильником", несколько минут порадовалась, а потом весь вечер мучительно выискивала в мелодии заимствованные фрагменты — уж больно не хотелось выглядеть в глазах Павлова плагиаторшей. Сейчас за мелодию ей было не стыдно — редкий случай. Музыка получилась холодной и зимней, немного странно звучащей в таком исполнении, но все, что Ника писала, начиналось именно с акустической гитары...

Она посмотрела на мальчишек только когда отзвучал последний аккорд, и поняла, что тема пришлась по душе. Больше всего порадовал Сашка — Ника слишком хорошо знала такое его выражение лица, оно означало, что у него есть идеи текста. Артем тоже успокоил, одобрительно хмыкнув на ее вопросительный взгляд. Славка чесал тыковку, что-то прикидывая в уме, а Павлов, которого от чего-то хотелось поразить больше других, снова одобрительно улыбался.

— Хель, а еще раз начало можно? — рассеяно попросил Сашка.

Ника улыбнулась и покачала головой:

— Саш потом посмотришь, я тебе рабочее видео записала. Напомни тебе диск отдать... А то сейчас затеемся, до феста дело не дойдет...

При слове "фест" встрепенулся Славка, бодро оттарабанил что-то ладонями на коленях и с энтузиазмом ткнул Артема в бок, кивая на плазму:

— Заводи шарманку! — и подвинулся, освобождая Нике местечко между собой и Сашкой. Та перебралась на диван и приготовилась внимать.

Концертное видео было "с претензией", в смысле, с завлекательной рекламой "НеформаТа" в самом начале, с заставкой "ТВ Конструктор представляет" и даже с меню, предлагающим выбор просмотра: видео целиком, просмотр конкретной группы или бонус слайд-шоу "Пять лет яркого звука" с фотками всех "ЯЗов". Не скакать по группам, а смотреть видео целиком решили единогласно. Если у кого и был соблазн, начать со своего выступления, вслух в этом никто не признался.

Фест захватывал, даже не смотря на то, что воспринимался совсем иначе, чем из зрительного зала. Порадовал весьма приличный звук, немного разочаровали общие планы, а задник с эмблемой фестиваля на видео смотрелся и вовсе как-то по-сиротски. Зато впечатляли ракурсы из-за плеч музыкантов, позволяющих видеть не только их профили, но и зрителей, да и крупные планы были выше всяких похвал. Сеты отдельных команд хоть и не показали целиком, но ощущения, что их "покоцали", не возникало. Фрагменты вырезались явно не бездумно, лишь бы уложиться в отведенное время. Мальчишки ехидно комментировали некоторые места, но, если рассудить здраво, видео оказалось весьма неплохим. А настоящий взрыв впечатлений у Ники случился, когда на экране появился "Выход". Видеть себя со стороны, особенно когда квадраты пикселей не в половину твоей головы, оказалось настолько странно, что слов не находилось.

Вроде все выглядят привычно, хоть и бросается в глаза некий налет концертного позерства, но неужели эта чудная девушка с гитарой — она? Внешний вид разительно отличается от того, что Ника привыкла наблюдать в зеркале. Конечно, кое-что можно списать на "концертный" макияж, например, яркие, густо подведенные черным карандашом глаза и акцентированные скулы, но постойте, это одухотворенно-отстраненное выражение лица снежной королевы ведь никак не зависит от количества наложенной косметики. Все люди как люди, одна она какая-то не такая. Во всяком случае, так Нике казалось ровно до того момента, пока Славка обиженно не пробухтел себе под нос:

— Вот, блин! У меня половина волос дыбом стоит, а мне даже никто не сказал...

— Ты ж сам себе на башке "бородавку" делал, — пренебрежительно отозвался Артем, разглядывая себя на экране и недовольно кривя при этом губы.

А у Ники неожиданно улучшилось настроение. Больше не хотелось выискивать неудачные моменты в своем поведении на сцене, и дальнейший просмотр принес куда больше удовольствия.

Из пяти песен "Выхода" при монтаже осталось три, но и этого хватило за глаза. Конечно, было над чем подумать, что доработать — со стороны такие вещи намного очевиднее, но обсуждение отложили до новой репы, а пока просто досматривали DVD, пили чай и временами вставляли забавные комментарии. Ника довольно щурилась, наблюдая, как мальчишки с аппетитом поглощают шарлотку, отказавшись от обеда в пользу пирогов. Мальчишки и Павлов естественно — странно, что ей приходится себе об этом напоминать. На него девушка поглядывала изредка, и довольное выражение лица басиста очень льстило.

Время пролетело быстро. В четвертом часу они выдвинулись в "Точку кипения". Можно было подъехать и попозже, но, во-первых, не хотелось угодить в канитель, когда времени остается в обрез, а ни у кого еще конь не валялся, а во-вторых, было что-то притягательное в самом процессе подготовки таких выступлений. Атмосфера в это время становилась совершенно особенной. И дело было даже не в привычной, неспешной возне с аппаратурой, перемежаемой экспрессивным всплесками, чаще негативными, когда неожиданно выяснялось, что куда-то заныкали позарез нужный шнур или что-то сгорело, впрочем, и позитива хватало, особенно когда на чек подтягивались команды. Здесь все было немного иначе. С одной стороны проще: легче отстроить звук, меньше мандраж перед началом сета, да и сама сцена совсем небольших размеров, но вместе с тем и сложнее. Все из-за того же небольшого пространства, народ, решивший послушать музыку, оказывался куда ближе к выступающим, и очень легко мог охаять лажающую команду до того, как они сойдут со сцены, охаять и пойти за столики дальше пить пиво и доедать стейки, как если бы и не было никакого живого звука, а был так, фоновый тяжеляк из колонок.

Так как в "Точку" они явились слишком рано, то успели перекинуться несколькими словами с Кузьмичом, прежде чем тот начал бегать по залу и плеваться в телефон, пытаясь вызвонить запаздывающих техников. Ника как-то спросила, почему администратора рок-кафе зовут Кузьмич, если в миру он Валерий Николаевич Кастеров, но внятного ответа не получила. Мальчишки болтали, Ника слушала их краем уха и оглядывала интерьер: стены плотного серого цвета с горизонтальными черно-желтыми фрагментами, стилизованными под заградительные ленты, и желтыми знаками радиационной опасности, высокие столы и лавки светлого дерева на черных кованых ногах. На такой стол Ника, с ее невысоким ростом, не нагибаясь могла положить подбородок, а чтобы сесть на лавку приходилось корячиться, но зато во время живых выступлений, сидящие за столами видели сцену, а не попы стоящих перед ней товарищей. Зал не был уютным, но казалось, музыка — разная, мистическая, яростная, трепетная, непримиримая, — выплеснувшись со сцены, впиталась в стены, потолок, мебель и лампы дневного света, и, каждый раз оглядываясь, девушка находила свидетельства непередаваемой атмосферы этого места, ну и еще до кучи ловила заинтересованные взгляды немногочисленных дневных посетителей. Чем дальше, тем становилось больше и посетителей, и заинтересованных взглядов, поэтому спектакль в двух действиях без антракта под названием "Какого хрена не работает?!" имел успех. Сюжет спектакля был бесхитростен: звук в портальных колонках сначала был паршивенький, а потом кончился совсем, и народ понимающий, частично понимающий, и даже совсем не понимающий в сути работы аппарата, предпринимал некие действия, чтобы его, в смысле звук, вернуть. Действия увенчиваться успехом не спешили, время шло, нервы "предпринимателей" сдавали. Ника на сцену не лезла — там и без нее помощников хватало, да и вероятность нарваться на какой-нибудь нелицеприятный эпитет была весьма велика. "Предприниматели" поорали, поковырялись в потрохах тут же разобранной самой подозрительной колонки, покурили, снова поорали друг на друга, проверили в "надцатый" раз джеки, и тут один из техников обнаружил причину "поломки" и разразился по этому поводу длинной, витиеватой тирадой. Оказалось, кто-то просто-напросто в ноль скрутил громкость на пульте. Дальше пошло поживее, чек не занял много времени, Кузьмич теперь сновал между подтягивающимися музыкантами, уточняя порядок выступлений, а коллектив "Выхода" с устатку неторопливо ужинал и созерцал нарастающую суматоху. После финала спектакля, лишний раз лезть туда ни у кого желания не было.