И пусть весь мир подождёт...

-Можем ехать,— радостно объявила Меньшова.

-А что в пакете?— заинтересованно смотря на 'диковинку' спросил Влад.

-Секрет,— улыбнулась златовласка,— Сейчас нам надо выехать их Москвы, а там недалеко.

Так они и поехали. А погода, как на радость радовала солнышком, которое в свою очередь согревал своими лучами.

Говорить по разным пустякам, Меньшова умела и практиковала, и пока Влад следовал её указаниям, в плане пути, она рассказывала смешные моменты из своей нелёгкой студенческой жизни.

-Можно переключить на другую песню?— спросила Кристина и, уловив кивок, касанием пальца переключила на другую радиостанцию, по которой играла 'Пицца — Пятница'. Довольная своим выбором, златовласка откинулась на мягкое кожаное кресло.

-Вообще мне все ребята нашей группы нравятся. Они смешные, не соскучишься. А у тебя были запоминающиеся моменты?

-Были,— ответил Романов, и златовласка с любопытством посмотрела на него.

-Расскажешь?

-Их полно,— хмыкнул Влад,— Не думаю, что какой-нибудь из них тебе понравится. Когда ты на третьем курсе, тебе уже настолько всё надоело, что приходится развлекаться разными способами. А чем первокурсники не развлечение? Тем более те, которые не знают всё хитрости нашего общежития.

-Вы прикалывались над бедными первокурсниками?— поразилась Меньшова.

-Бедные?— насмешливые глаза покосились на девушку,— Золотая молодёжь никак бедной быть не может. Ни в каком смысле этого слова. И нет, мы не прикалывались, всего лишь вводили в курс дела.

-Может,— согласилась Кристина. Ему-то точно виднее, как точнее обстоят дела.

Из Москвы выехали быстро, пробок не было, и машина свободно продолжала свой путь.

Златовласке нравилось проводить так время, она готова была объехать весь свет, главное в такой компании, как сейчас. И смотря на улыбающееся лицо Влада, когда она что-либо рассказывала, понимала, что ему тоже нравится. Да, он сам в этом и признался.

Когда уже начали подъезжать к назначенному месту, Кристина играла роль навигатора.

-Мы в лесу?— выгнул бровь Романов, осматриваясь,— Ты решила меня убить,— со смешным выражением лица, посмотрел на златовласку.

-Я бы нашла способ по оригинальнее,— засмеялась Меньшова, показывая, куда нужно сворачивать.

-Но ты не отрицаешь?

-Не отрицаю, что хочу тебя убить?— 'если бы ты знал...'— застонала Кристина, но на виду, лишь продолжала смеяться,— Стоп! Мы приехали! Смотри!

Выйдя из машины вслед за златовлаской, Влад оглядел окрестность.

Местечко, действительно, было неплохое. Радовал звук речки и большой клён, под которым уже успела уместиться девушка, усаживаясь на плед, который, как понял Влад, она успела купить в магазине.

Романов неспешна, подошёл к Меньшовой и опустился на место, куда маленькой ладошкой хлопала она.

-Классное место, да?— сверкая счастливыми глазами, спросила Кристина,— Здесь очень красиво,— и потянулась, чтобы взять пальчиками гладкий кленовый лист, цвет которого был похож на красное дерево. Поднеся лист к лицу, девушка вдохнула приятный запах, напоминающий запах костра, после дождя, аромат влажного сена, как у бабушки около дома и капельку горьковатости.

Глаза непроизвольно закрылись, а когда златовласка опомнилась, то обнаружила задумчивый взгляд чёрных глаз.

-Обожаю осень.

-Мне тоже нравится,— улыбнулся брюнет,— Из всех времён года, самый запоминающийся. Летом слишком жарко, зимой слишком холодно, а весна как-то мимо меня проходит. Осень — единственное время года, которое радует своими красками.

Пока Влад говорил, прижавшись спиной к стволу дерева, Кристина достала из пакета свои покупки. Она не перебивала Романова, потому что сама этого не любила. Он был единственным человеком, Который может слушать, а не тот который любит лишь говорить. И Кристина такая же. Если человек хочет высказаться, она не будет встревать, наоборот, со вниманием послушает. А Влад своей улыбкой даёт стимул продолжать, будто говоря 'Смелей, мне интересно тебя слушать....'

-Печенье?— удивился брюнет, смотря на продукты, а увидев шоколадную пасту в пал в недоумение. Для него искренне две эти вещи были несовместимы.

-Ты такое ешь?— робко поинтересовалась златовласка, открывая банку.

-Честно? Я такое никогда не пробовал. А печенье если и ел, то другое.

-Ну, здесь нет экзотической кухни,— хихикнула Меньшова, взяв в пальчики печенье, опустила в банку, и уже через секунду печенье было в шоколадной 'обёртке'.

-Я предпочитаю итальянскую кухню,— поправил Влад,— Даже знаменитая итальянская пицца отличается от той, какую нам преподносят в России.

-Ну, я никогда не была за границей,— непонятно откуда взялось смущение, выделяясь красными пятнами на щеках.

-Правда?— удивился брюнет,— Там многое иначе, чем здесь.

-Насколько иначе?

-В основном страны более развиты, не жали Россия. Много отличий. И культура и образование, правила этикета.

-А я очень люблю Францию,— откусывая печенье, поведала Меньшова,— Ты был во Франции?

-И не раз. Когда изучал их язык, приходилось окунаться целиком и полностью.

-Я хотела бы покинуть нашу страну. Не патриотка я,— печенье уже было съедено, и девушка, не теряя времени, взялась за второе.

-Многие потом жалеют. Я тоже не патриот, но горжусь Россией. У этой страны много заслуг, которые заставляют восхищаться ей. Взять хотя бы литератору, наших писателей, которые писали шедевры, не забывая в них упоминать широкий простор России.

-Действительно,— златовласка поменяла позу, садясь по-турецки,— Но я в последнее время читаю произведения английских писателей.

-И что последнее ты прочитала?— заинтересовался Влад, немного наклонив голову на бок, показывая то самое любопытство.

-Оскар Уайльд 'Портрет Дориана Грея',— уже хотела спросить, читал ли он этот роман, но голос Романова опередил мысли златовласки.

-'Ты любишь всех, а любить всех, значит не любить никого',— процитировал, с едва уловимой улыбкой и с какой-то непонятной Кристине искоркой в глазах, обращённых на неё,— В этом что-то есть.

Не оставалось сомнений, почему именно эта цитата была озвучена. Считает ли он действительно так? Если сказал, пожалуй, сделал свои выводы по поводу Меньшовой. Свой добрый характер, который она имела, быстрая привязанность к людям, и ожидание ответной доблести, давали ей право любить человека, несмотря на быстрое преобразование симпатии в любовь. А для Романова такая доброта и доверчивость невозможна.

-Это был камень в мой огород?— совершенно не обижаясь своим догадкам, поинтересовалась златовласка.

-Ты так думаешь?— как же легко ему удавалась уходить от прямого ответа, скрываясь ответным вопросом, который порой мог невыносимо раздражать из-за желания услышать действительность.

Меньшова развела руками и, поняв, что Влад не собирается продолжать разговор на эту тему, передала уже готовое шоколадное печенье со словами: 'Попробуй, это вкусно'

Романов, на радость девушке, не стал препятствовать и, судя по лицу, ему понравилось. А златовласка и не сомневалась в этом. Хотя.... Сдержинская наотрез отказалась пробовать, когда пришла домой к подруге и обнаружила её на кухне, в компании такой еды.

'Совершенно за собой не следишь!— причитала в тот день Лерка,— От такого же легко потолстеть можно! Ты точно смерти моей хочешь!?'

Смотря на речку, Кристина взяла пример с брюнета, облокотилась спиной о дерево. И то чувство, когда их плечи почти соприкасаются, было для златовлаской блаженственным пиком, который благодаря аромату мужского одеколона, перерастал в нирвану.

-Я когда была поменьше, всегда любила ездить с папой и его друзьями на рыбалку. Как заводная радовалась, когда рыбка попадалась на удочку.

Влад рассмеялся:

-Кто-то никогда не был за границей, а кто-то на рыбалке. Я не понимаю людей, которые сидят по несколько часам на одном месте, в тишине, боясь спугнуть рыбу, когда было бы намного легче сходить в магазин и купить.

-Но ведь в магазине не испытаешь тех эмоций, которые испытываешь при поимки добычи!— возразила златовласка, поправляя непослушные волосы.

-В этом наше различие,— повёл плечом брюнет, а девушка не нашла, что ответить.

Огромная пропасть между двумя людьми, которые не будут чего-либо предпринимать для решения этой проблемы. Пока один из них не сделает первый шаг и не предложит построить мост.

Молчание не продлилось долго, заговорил Романов, несмотря на Кристину, будто боясь спугнуть себя и так не закончить свою мысль.

-Мой отец был вечно занят, уделял мало времени, но в свои свободные дни проводил время со мной, но таких дней было немного. Каждый раз отец давал матери деньги, чтобы та ни в чём мне не отказывала. И она не отказывала. Я так привык иметь то, чего хочу, что совершенно не берёг вещи. Зачем? Я знал, что всегда смогу купить ещё и ещё. Один, в тот самый свободный день, отец повёл меня в торговый центр, который был раем для детей. Море игрушек, игровые автоматы и прочее. Мне тогда было лет семь, я уже не помню, да и не это важно. Я клал в телегу всё, что попадётся на мои глаза и радовался этому, когда один мальчик просил маму купить ей робота, но та отказывалась, говоря что-то про дорогую цену. А знаешь, что сделал я?— златовласка покачала головой,— Я взял целых две упаковки,— лицо Влада приобрело озлобленное выражение, что в другой ситуации непременно могло испугать.— Когда я со своими покупками выходил из торгового центра вместе с отцом, он начал нести чушь, про ценность вещей, рассказывать про свои любимые вещи, которые с каждым годом становятся для него всё роднее и роднее. Я не понимал. Зачем беречь? Зачем мне тогда нужно было это говорить, ежели не делаешь запреты, давая свободу действиям? Знаешь, что я сделал? Когда мы проходили по мосту, я выкинул все свои покупки в реку,— сухо рассмеялся Влад,— Ну, и кричал тогда папаша. Говорил, что я его не слушаю. Он мало на меня кричал, в основном отчитывал бесстрастным голосом. Но это был тот самый случай, когда он не жалея связок, надрывался. А я с улыбкой на лице и в полном спокойствии смотрел на него, что ещё больше его раздражало. Он так и не понял, что я хотел сказать. А мальчик, тот самый, из магазина, расплакался, видя всю эту сцену. Он готов был прыгнуть за игрушками.

Кристина задумчиво смотрела на свои сомкнутые пальцы, пытаясь представить маленького мальчика, каким был Романов. История могла бы вызвать сочувствие к Владу, сожалеть, что ему достался такой отец. А с другой стороны, если бы не Михаил, был бы Влад тем, кем является? Добился бы чего в этой жизни, не имея той закалки, которую имеет сейчас? Вот вопрос.

-Твой отец противоречит сам себе,— после молчания, промолвила златовласка.

-Он вообще противоречивый человек,— с улыбкой посмотрел на девушку.

-А с..сейчас ты сделал бы так же?— с запинкой спросила она.

-Ну, я уже не играю в игрушки,— вновь ему легко удалось уйти от ответа. Да, Меньшова и не стала настаивать.

Они помолчали. Каждый думая о своём.

-А мне здесь нравится,— проговорил Влад, сползая вниз, тем самым меняя положение, уже лежа на пледе, лицом к голубому небу,— Тихо, спокойно.

-А ты раньше отдыхал на природе?

-Угу,— утвердительный кивок,— Только в более шумной обстановке.

Смотреть на Романова сверху вниз, было непривычно для Меньшовой и немного смущённо.

В какой раз, негодуя над своей белой кожей, на которой отчётливо видны малейшие изменения цвета, златовласка подтянула к себе свой рюкзак, достав своё сокровище— фотоаппарат. Сняв с объектива крышечку, девушка в точно такой же позе, как брюнет, улеглась на пледе, закрыв обзор неба фотоаппаратом.

Послышался неожиданный негромкий писк, который точно фотоаппарат издать не мог. И пока Кристина делала снимки окрестности, Влад что-то печатал на своём айфоне, который, как, оказалось, уведомил о принятом сообщении.

Непроизвольно в Меньшовой затаилась ревность.... Кто прислал ему сообщение? И что написал? А что он отвечает?

-Ты хотел быть бизнесменом или так сложились обстоятельство?— неудовольствие скрыть удалось, но резкость тона прозвучала отчётливо. Романов, кажется, не обратил внимания, но, к счастью, перестал печатать, не выпуская телефон из рук.

-Хотел жить жизнью богатых и знаменитых. Бизнес в этом помог.

Кристина отстранённо качнула головой, сама дивясь неожиданной вспышке ревности.

-Тебе нравится Франция,— протянул Романов, продолжая недавно оставленную тему,— А ты слушаешь песни этой страны?

-Да,— с готовностью ответила златовласка,— А ты?

-Секунду,— показал указательный палец, призывая чего-то подождать.

Злость опять накрыла с головой, когда он разблокировал телефон.

'Подождать, пока он наговориться...'— Кристина отдёрнула себя. А вдруг это по работе?

А она как неуравновешенная готова истерить...

Но когда послышались ноты музыки, Кристина вздохнула с облегчением.

-Это 'Stromae',— поведал брюнет.

-Ты ведь владеешь французским? Можешь перевести?

Романов задумчиво сложил руки за голову, оставив телефон на животе. На несильно, но рельефном 'животе'...

-Эта песня называется 'Papaoutai'. В песни говориться, грубо говоря, о том, как сын ищет своего отца, спрашивая у мамы, где он? А отец целыми днями занят, пропадает на работе.

-Как кстати,— ляпнула Меньшова, не подумав.

Незабудковые глаза распахнулись, и златовласка уже готова была к возражениям, но их не последовало.

-Точно,— хохотнул Влад.

Послав извиняющуюся улыбку, хотя извинений и не требовалось, она отложила фотоаппарат, повернулась в сторону брюнета и подперла голову рукой.

-Мне тоже нравится с тобой общаться,— на одном вздохе пробормотала Кристина,— Спасибо.

-Спасибо,— весело, по-доброму передразнил Романов,— Тебе спасибо.

Улыбка не расставалась с лицом златовласки, пока она смотрела на профиль человека, который для неё был идеалом. А идеал ли он на самом деле? Девушке было всё равно, как считают другие, для неё всегда будет так.

С этими мыслями, и под следующую нежную композицию, веки слиплись, согретые лучами солнца, проникающего, сквозь листья клёна.

Она не знала, сколько прошло времени, но довольно настойчивая вибрация айфона заставила, немного приподняться и осмотреться, дабы убедиться, что это был не прекрасный сон, а действительность. И осмотром Меньшова осталась довольна.

А телефон Романова всё так же продолжал вибрировать, а сам хозяин взял пример с девушки, и тоже заснул, во сне повернувшись к ней лицом, от чего телефон перебрался на плед.

И златовласке отчётливо было видно имя звонившего.

'Инна'— прочитала она, переводя взгляд с экрана телефона на Влада.

Тот хмурился, недовольный, что теряет сон, вновь впадая в реальный мир.

Решив притвориться спавшей, в надежде узнать, о чём будут говорить эти двое, Кристина с размаху приняла исходное положение, забыв, что она не в мягкой постельке, а на траве, а пледу далеко от перинки. Зашипев от резкой боли, девушка заставила себя восстановить дыхание, уловив движение около себя.