Черно-белый -1

всматривалась в сутулые фигуры на лошадях и в окошко единственной кареты, надеясь

рассмотреть ее.

— Пора, принцесса.

— Еще несколько минут.

Она неотрывно смотрела вниз, пока Айрон передал поводья Ворона пажу и соскочил

на землю. Брат должен был подойти к карете, чтобы помочь выйти принцессе, но вместо

этого подошел к темному жеребцу, негромко сказав о чем-то его всаднику. Шая слышала его голос, но не могла разобрать слов. Тихо что-то ответив, всадник спрыгнул с лошади и, поправив на голове капюшон, быстро пошел прочь. Айрон последовал за ним. Принцесса так и не показалась, но медлить больше нельзя.

— Вниз, — приказала Шая.

Рид доставил ее в зал еще до прибытия гостей. Король наградил ее яростным взглядом, но не сказал ни слова о ее задержке. Халиса стояла рядом с ним, раздавая какие-то

приказания собравшимся внизу слугам. В зале было тепло, но Шая вдруг почувствовала

озноб. Заботливый Рид набросил ей на плечи меховую накидку, но это едва ли помогло.

Голоса в зале смолкли. Двери распахнулись, и вошли стражники принца в

красно-черных матовых доспехах. А следом за ними показался принц и тот самый

всадник в черном капюшоне. Нет, не всадник, женщина в наброшенном на платье черном плаще. Шая открыла было рот, но затем, когда женщина сбросила с головы капюшон,

почувствовала острое разочарование.

Будущая королева была на голову ниже своего жениха, но при этом ростом почти что

с дядю Рейнольда и очень худая. С вытянутым бледным лицом. Волосы темно-русые, а

вовсе не черные, как у ее отца. Что уж там говорить, Шае она представлялась гораздо

красивее, нежели оказалась на самом деле. Ее лицо было красным от мороза, а с кончиков волос свисали острые кристаллы льда. И даже платье не делало ее более женственной.

Невеста-ребенок.

Шая украдкой покосилась на Айрона, но по его лицу ничего нельзя было прочитать.

Брату не позавидуешь.

Иногда в том, чтобы быть говорящей обезьянкой, есть и что-то хорошее. Никто не

смотрел на нее и не ждал, чтобы она что— то сказала. Все взгляды были обращены к

Мортенрейн Блэквул, и даже верный Рид, казалось, забыл о существовании Шаи.

Мортенрейн вслед за Айроном преклонила колени перед троном, полы ее длинного

платья разметались по черному мрамору. Король приказал ей подняться с колен, затем

сам сошел с пьедестала и остановился перед ней. Его лицо было как всегда холодно,

только уголки губ чуть приподняты, словно он только что заметил что-то весьма

интересное, что было известно только ему.

Шая вздрогнула от звучания низкого голоса отца, но Мортенрейн только улыбнулась,

попросив позволения поцеловать его руку.

На этом официальная часть подошла к концу. По протоколу здесь должен был так же

присутствовать лорд Блэквул и леди, но никто из присутствующих не упомянул об этом

вслух.

Только когда зал полностью опустел, Рид аккуратно поднял Шаю на руки и отнес

обратно в ее покои. Она терпеть не могла, когда на нее пялились знатные господа и дамы. Рядом с ними она чувствовала себя еще более нелепой и рожденной на этот свет по

досадной ошибке. Морт

Королевский дворец был по истине огромен. Больше, чем она даже могла себе

представить. Шестьсот сорок четыре комнаты. Из них члены королевской семье занимали не больше десяти. Втрое больше занимали слуги. Остальные комнаты либо пустовали

совсем, либо служили местом обитания древней мебели и предметов искусства.

Морт посчитала символичным, что ей выделили небольшую башенку, окнами

выходящую на темницы. Ее покои состояли из трех небольших комнат, расположенных

цепочкой: приемная, спальня и гардеробная. Потолок над спальней достигал в высоту

восьми метров. Лепнина на потолке, резные медальоны и барельефы на выцветших

стенах, мраморная лестница, ведущая на самый верх и огромная хрустальная люстра,

висящая под потолком, — все это было бы прекрасно, не находись оно в таком запустении. Так же, несмотря на то, что по личному приказу принца камин топили на протяжении

трех дней, в покоях было пусто и прохладно. Ветер проходил сквозь мелкие щели в

камне и со свистом вырывался наружу, из-за чего по комнате почти постоянно ходил

сквозняк.

Ледяные покои для северной принцессы.

Впрочем, Морт даже нравилось здесь. Гораздо хуже, если бы ее поселили в комнате,

отделанной золотой парчой или чем-то в этом духе.

Она не доверила служанкам свой багаж и занялась им сама. Ее вещи не заняли и

десятой части шкафа.

Подойдя к окну, девушка несколько минут простояла, смотря вниз. Здесь еще была

поздняя осень. Золотые и багряно-красные деревья, словно стыдливые девушки,

прикрывали своими ветвями темницы. Левее располагалась королевская конюшня, а

справа удавалось разглядеть краешек знаменитого на все королевство Лунного парка.

Вся эта красота ничуть не трогала сердца девушки, не вызывая ничего, кроме

презрения.

Ей здесь не место.

В дверь кто-то постучал. Морт пригладила руками платье и разрешила войти. В

комнату вошла служанка:

— Принц ждет вас в своих покоях.

Морт сделала рукой нервный жест, отсылая служанку, и брезгливо сморщила нос. И

только когда дверь закрылась, она позволила своему страху отразиться на лице. Ее сердце трепыхалось в груди, как испуганная птичка в клетке.

Набросив на плечи шаль, Морт направилась к покоям принца. Их разделял всего один коридор, по которому в любое время суток блуждали сквозняки. И именно отсюда по

ночам доносились жуткие завывания ветра.

В то время как она шла по коридору, паркетные доски трещали под ее ногами, шаль

колыхалась, волосы развивались в разные стороны, заслоняя лицо.

Иногда, когда ветер дул особенно неистово, галерея начинала легко раскачиваться, и

тогда казалось, чем земля уходит из-под ног.

Покои принца, как всегда, охраняли двое стражников в матово-черных доспехах.

Забрала их шлемов были опущены, они стояли без единого движения, и потому казалось, что это статуи, а не живые люди. Не один не препятствовал тому, чтобы Морт вошла.

Закрыв за собой дверь, она задержала дыхание, прежде чем повернуться.

Айрон сидел в кресле у камина, скрестив длинные ноги. Его веки были опущены,

голова наклонена вниз. Только через несколько мгновений Морт поняла, что он

рассматривал что-то, лежавшего в его ладони. Девушка негромко кашлянула. Принц

поднял голову и вскинул на нее свои темные глаза.

— Приветствую тебя, Мортенрейн, — его голос был строг, но глаза смеялись.

— Морт, — по инерции поправила она прежде, чем успела себя отдернуть.

— Что? — все веселье его покинуло. Глаза снова стали холодными. На лице ничего

нельзя было прочитать.

— Морт, — глухо повторила она, опустив глаза, а затем заставила себя посмотреть на него. Айрон не сводил с нее непонимающего взгляда. — Никто не называет меня полным

именем, — то есть никто из близких. — Меня зовут Морт.

— Смерть? — усмехнулся он.

Она пожала плечами, ощущая тяжесть корсета, расшитого драгоценными камнями:

— Мортенрейн звучит не лучше.

— Почему лорд Блэквул дал тебе такое имя?

— Меня назвали в честь Темной Жрицы.

— Ах да, конечно. Северяне всегда были излишне суеверны, — он поднялся из кресла,

спрятав что-то в карман. В свете камина блеснул металл.

Комната принца была обжитой, но едва ли более уютной, чем комната Морт. Стены

были попросту каменными, лишь у изголовья резной кровати украшенные шпалерами

из черной парчи. С двух сторон от кровати висели королевские гербы. Рядом с камином

стояли два кресла с кривыми ножками и журнальный столик, заваленный книгами. У

Айрона была привычка читать много, можно даже сказать запойно. Каждый раз, когда

Морт входила сюда, у него в руках была книга. Единственное, что делало эту комнату

особенной, — другое увлечение принца. Коллекция оружия Айрона превосходила даже

коллекцию лорда Блэквула. Здесь были собраны мечи со всего мира: традиционные

мечи этого мира с черным, как обсидиан, лезвием, самурайские мечи, насчитывающие не одну сотню лет, смертоносные арбалеты, всевозможные луки, а так же по истине

великолепная симфония кинжалов. Все стены комнаты от пола и до самого потолка

были увешены ножнами и полками, на которых хранились изысканные смертоносные

произведения искусства, для большей части коллекции места все же не хватило.

Повинуясь приказу принца, Морт прошла мимо него и села в кресло. Ее взгляд

скользнул по ближней стене, на которой крепились девять хлыстов, каждый из которых

был военным трофеем. Рядом с хлыстами, на самом видном месте, висели двадцать

четыре гладко отполированные маски.

Двадцать четыре рядом с ее двумя! Краска гнева прилила к ее бледным щекам.

— Для чего вы прислали за мной, принц Айрон? — спросила она, не слыша собственного

голоса.

— А разве мне нужна причина для того, чтобы увидеть свою невесту? — усмехнулся он,

возвышаясь над ней. От камина дыхнуло жаром, словно в подтверждение его слов.

— Подождите еще три дня, тогда вам придется каждый день смотреть на меня, хотите

вы того, или нет.

Он опустился на одно колено перед креслом, теперь их лица оказались на одном

уровне. Так близко, что она почти чувствовала его дыхание на своей щеке. Его глаза

горели, теперь они казались почти черными. Морт видела в них свое осунувшееся лицо. Пламя освещало только одну половину его лица, вторая же казалась окаменевшей.

Затем он усмехнулся правым уголком рта. Морт дернулась назад, больно ударившись

спиной о спинку кресла.

— Тебе не удастся сбежать ни сегодня, ни завтра, ни в день свадьбы. Твой отец дал

слово, а ты сдержишь его.

Морт обожгла его взглядом, а он встал, достав что-то из кармана и бросив ей.

Девушка рефлекторно поймала предмет. На ее ладони лежал круглый серебряный

медальон, который она вчера вечером отдала...

— Откуда он у тебя? — она едва не кричала, слыша оглушительное биение своего сердца.

— Это не важно. Я принц, и мне принадлежит не только замок. Тебе не удастся найти

здесь союзников втайне от меня. Если будет нужно, я стану приковывать тебя на ночь к

кровати.

Она не решилась ничего сказать. Бесстрашная, своевольная Морт, которая всегда

делала то, чего хотела сама, боялась своего будущего мужа. Здесь не родной дом. Здесь

она никто и ничего не имеет. Она просто вещь, принадлежащая принцу, как висящие на

стене кинжалы.

— Я тебя не понимаю, — пробормотал он, тряхнув головой.

Теперь был уже ее черед переспрашивать.

— Что?

— Я тебя не понимаю, — повторил он, глядя в окно. — Ты могла бы стать женой

какого-нибудь речного лорда или хранителя пустыни, жадного толстяка или столетнего

хрыща. Вместо этого ты станешь королевой. Неужели это настолько плохо, что ты

предпочитаешь побег жизни со мной? — на последних словах его интонация подскочила

вверх.

Действительно ли Айрон не понимает ее, или же не может смириться с тем, что кто-то не восхищается им?

— Ты любил? Когда-нибудь, кого-то? — ответила она вопросом на вопрос.

Айрон обернулся, мрачно посмотрев на нее:

— Так дело в этом? Ты любишь другого? — он снова презрительно усмехнулся.

Нужно было оставить все так. Такой ответ вполне удовлетворил бы его, но Морт уже

не могла остановиться.

— Я люблю свободу больше, чем все это, — она обвела руками комнату. — Должно быть, это единственное, что я люблю на самом деле. Неужели тебе никогда не хотелось быть

не принцем, а простым парнем, который мог бы делать то, что ему нравится? Это место

тюрьма для меня.

Его пронзительный взгляд не давал ей сделать вдох. Пусть он ничего не значил для

нее, пусть она мечтала только о том, чтобы больше никогда его не видеть. Ей еще в

жизни не доводилось видеть никого красивее его.

Красивая пустышка. Прекрасная оболочка, жесткая и ничем не наполненная.

Он никогда не отвечал на ее выпады. Да и сейчас она и на мгновение не думала, что

он ответит.

Но Айрону удалось очередной раз удивить ее.

— Мне не только всегда этого хотелось. Я хочу этого до сих пор, — он сглотнул, словно

только что произнесенные слова приносили ему ужасную боль. — Но это ничего не

меняет. Возвращайся к себе в комнату. С этого дня у двери твоей спальни будут

ежеминутно дежурить четверо стражников.

Поднявшись, она поклонилась ему, прежде чем выйти. Ловушка захлопнулась,

птичка попалась.

Почти перед самым рассветом ее разбудил звон и крики. Она на ощупь зажгла лампу

на прикроватной тумбочке и потушила спичку пальцами. Первой ее мыслью было, что

шум ей только приснился, но уже через мгновение все повторилось опять. Откинув

одеяло, Морт подошла к окну, ступая босыми ногами по ледяному полу, и застыла,

всматриваясь.

Внизу, на тренировочной площадке, царило какое-то оживление. Затем ей удалось

различить блеск лат, а звон, который она уловила в полудреме, оказался звоном мечей.

Сегодня начинался рыцарский турнир, устроенный в честь свадьбы. Ее свадьбы.

Голова пошла кругом, и ей пришлось ухватиться руками за стену, чтобы не упасть.

Платье ужасно жало ей. Корсет был затянут так туго, что она могла делать только

крошечные вдохи. И то ей казалось, будто она крадет их неведомо у кого. Горящие

факелы коптили почти ей в лицо, но она даже не чувствовала жара, только озноб. Зато из

королевской ложи открывался прекрасный вид.

Людей собралось столько, что было не протолкнуться. Кроме цвета общества, сюда

съехались так же рабочие и жители близлежащих деревень. Бедняки держали в руках

свечи, те, кто побогаче, — лампы. Саму арену освещали самые яркие лампы, какие только

разрешалось использовать в королевстве.

Морт любила сражение. Она присутствовала на каждом турнире с того момента, как

ей исполнилось семь, и ни разу не плакала. Что-то завораживающее было в движениях

противников, в том, как блестели в свете луны их доспехи, в реве толпы, топоте

лошадиных копыт. Вот только сегодняшнее представление приносило ей не столько

удовольствие, сколько отчаяние.

Каждый раз, когда копье пробивало насквозь чье-то тело, ей казалось, что именно она

сидела в этот момент на коне. И самым ужасным было то, что она одновременна была и

убийцей и жертвой. Нередко Морт ловила себя на мысли, что сильно сжимала кулак,

словно намеревалась обхватить невидимое древко.

Она занимала крайнее кресло, рядом с леди Халисой и принцессой Шаей. Для Морт

это было более чем оскорбительно: сидеть рядом с калекой и королевской шлюхой.

На мгновение она даже пожалела о том, что здесь нет Айрона. Не более чем на

мгновение. Ей сказали, что у принца какие-то срочные дела, связанные с сегодняшней