Путь познания

Я коснулся шеи, но там ничего не было. Неужели я потерял свой счетчик? Ди подняла левую руку в воздух. На предплечье ярко светились цифры.

1.14.39.54

1.14.39.53

1 день 14 часов 39 минут

Добро пожаловать в реальность.

Я поднял свою руку, чтобы свериться с картой. Мы — две одинокие точки — горели в самом центре пустыни, а ближайший портал был на север. Подавив в себе странной чувство тревоги, я развернул руку Ди, чтобы свериться с ее картой. Точки не поменяли своего расположения, в отличие от портала. Судя по второй карте, к нему нужно было идти на юг.

Ди смотрела туда же, куда и я. Наши взгляды встретились, и в этот момент я отчетливо прочитал ее мысли. Только одно направление из двух правильное. Только один из порталов настоящий. И времени хватит только на путешествие в один конец. -5

Опасное летоКак клинки, режут небо крылья,Улетать — только если к морю,Золотою дорожной пыльюПокрывая мечты и волю.Махаоны парят над миром,Лето в душу неслышно входит,В сердце старая моя лираПробуждает родник мелодий.И не надо о снах и вере,О клинке, за спиной хранимом,Ветер смоет мои потери,Даст твое позабыть мне имя...До свидания, чуждый странник,До свидания в мире третьем.Махаоны летят на запад,Если дует с востока ветер.Если жемчуг в моей ладони,Если бьются о сердце волны,Если ты меня тоже понял,Забывай меня и вспомни!Уходи по своей дороге,Там железо с сандалом вместе -Все твое, а мои — лишь крохи,Недопетая чья-то песня.Уходи, уходи, ты слышишь,Золотой невесомой песней,Дай забыть и лететь мне выше,От любви от больной воскреснув.И не надо о снах и вере,О клинке, за спиной хранимом,Ветер смоет мои потери,Даст твое позабыть мне имя...

Страшно помнить, но горестно забыть.

Это относится ко всей моей жизни. Иначе и быть не могло. Сколько себя помню, я постоянно убегал от действительности в мир собственных иллюзий, хотел быть кем угодно, только не собой. Жить в какую-то другую эпоху, в другом мире, быть великим воином или бардом. Только не жить здесь, только не быть собой...

Мне семнадцать, а приходя сюда, все равно ощущаю себя беспомощным ребенком, каким был когда-то.

Наш дом построен на самой границе с лесом. Стоит отойти на триста-четыреста метров, и ты уже в дикой природе. Мне всегда это нравилось. Ну, почти всегда.

Это место для меня особенное. Лес, небольшое озеро...Огромное дерево с темно-зеленым стволом, со всех сторон заросшим мягким зеленым мхом. Этот удивительный слегка прелый, но одновременно свежий запах леса и хвои. Мы часто приходили сюда с мамой, до всего. Теперь мама вообще не ходит в лес. Для нее сейчас не существует ничего, кроме работы, работы и работы.

А тогда она была совсем другой. Любила смеяться, гулять по лесу. Именно она нашла это место и заставила отца построить здесь домик на дереве. Позже сама наносила сюда разных вещей, выкрасила гладкое дерево в темно-зеленый цвет, чтоб домик не был сильно заметен для посторонних глаз. Мы приходили сюда все лето и раннюю осень, представляя, что за нами гонятся какие-то духи, смеясь, забирались по веревочной лестнице на самый верх и чувствовали себя победителями, недоступными для любой беды. Тогда я еще действительно верил, что от беды можно убежать.

Подойдя к озеру, у которого я не был больше пяти лет, я испытываю странный дискомфорт и совершенно необъяснимую тревогу. Честно говоря, мне с трудом удалось найти в лесу заросшую тропу. Слишком много времени прошло с тех пор, как я был здесь в последний раз. Мне было одиннадцать. И это был последний вечер, когда я плакал. А после этого моя жизнь резко изменилась, и я стал делать все для того, чтобы ничем не отличаться от других.

Озеро покрылось шаром тины и заросло травой. Теперь оно скорее похоже на болотце, но здесь все равно красиво, и с этим не поспоришь. Веревочная лестница все еще здесь. Слегка дернув за нее и убедившись, что она не лопнет под моим весом, и полез наверх. Ветка, к которой была привязана лестница, трещала и скрипела подо мной, но выдержала. Как только я ступил на гладко отполированный дощатый пол, на меня нахлынула новая волна воспоминаний.

Кем только я не бывал, стоя на этом дереве. И непокоренным Тарзаном, властелином диких джунглей и царем обезьян, и кровожадным пиратом, попавшим в плен к местным туземцам и едва избежавшим съедения, и лесным духом, и привидением, и королем разбойников, отважным Робином Гудом, и даже космонавтом, снисходительно наблюдавшим за планетами с борта своего летательного аппарата. Это место прямо-таки пропитано моей жизнью и моими мечтами. Когда я был ребенком, я был уверен, что могу иметь все, что угодно, стать, кем угодно, стоит этого лишь пожелать. После того, как мама ушла, мой привычный мир рухнул, и мне пришлось из обломков стоить новый.

Мне нужно попасть внутрь.

Именно для этого я и пришел сюда. На двери все тот же большой амбарный замок, ключ от которого сейчас висит у меня на шее. За пять лет замок заржавел, и это вообще огромное везение, что ключ в нем хотя бы поворачивается. Ну вот, дверь заклинило. Приходится надавить на нее плечом и стукнуть ногой, чтобы она открылась.

Дверь со скрипом распахивается, пропуская меня внутрь мира забытых грез. Излишне поэтично? Ну, я же все-таки поэт в каком-то роде и даже написал с десяток песен для своей группы. Я оказываюсь в темной небольшой комнатке. Крыша протекла, и пол заметно прогнил, как и немногочисленная мебель, оставшаяся здесь. Я подхожу к маминому старому пианино и аккуратно провожу рукой по его гладкой поверхности. К несчастью, я так и не научился играть на нем. Оконная рама перекосилась, занавески превратились в лохмотья, ярко-желтая и зеленая краска облупились, что только усиливает вид заброшенности. В углу сваленные мои детские игрушки: медведь с глазами-пуговицами, поломанный робот, железная дорога и несколько сдувшихся мячей. Делаю еще шаг, и пол проваливается подо мной, так что только чудом успеваю отскочить назад. Придется быть осторожнее. Теперь, тщательно простукиваю пол перед тем, как наступить.

То, что мне нужно, лежит в самом дальнем углу, в сундуке возле окна. Чтобы перейти из одного конца комнаты в другой, у меня уходит минут пять, что меня откровенно бесит.

Вот я и на месте. Открываю сундук и достаю оттуда то, ради чего решился нарушить собственное слово и вновь прийти сюда. Это всего лишь крошечная черная коробочка, оббитая изнутри бархатом. Такие можно найти в каждом ювелирном магазине. На несколько секунд мое сердцебиение замедляется, а затем я открываю крышку, чтобы убедиться, что оно по-прежнему здесь. Маленький серебряный кулон в форме ромба, только чуть перевернутый, в центре которого молния, пересекающая круг. Сам ромб серебряный, а рисунок сверху выполнен на голубой эмали. Простая безделушка. Ничего особенного, и много денег за нее точно не дадут, но для меня она важна, как ничто здесь.

Как только кулон оказался в моих руках, я немного успокоился. Раз он все еще здесь, и его никто не тронул, возможно..., возможно она ошиблась, и ничего такого не случится. Либо они просто еще не успели...

В любом случае мне больше незачем здесь оставаться. Осторожно пробираюсь к выходу, но доски больше не рушатся. Спускаюсь по лестнице и совсем успокаиваюсь, касаясь ногами твердой земли. Домик разрушился от старости. Вещи лежат точно в таком же беспорядке, как и во времена моего детства. Здесь никого не было, никому не нужен этот чертов кулон, и, что самое главное, теперь я могу спокойно убраться отсюда. Как можно быстрее пробираюсь сквозь заросли, мне не терпится оказаться как можно дальше. По тропинке я едва ли не бегу, словно меня кто-то преследует. У дороги припаркован мой мотоцикл Suzuki 1994 года, не самый крутой, но зато всегда на ходу и купленный на мои деньги, а не выпрошенный у отца. Как только разбогатею, куплю себе Harley Davidson, или хотя бы какой-нибудь Kawasaki ER 6f, у меня в комнате даже плакат висит.

Мой старик сразу же заводится, и я стремительно набираю скорость. Слева остается мой дом, но мне не особо хочется туда возвращаться. Сейчас есть дела повеселее. Меня ждут в одном из "наших" клубов. Выступления сегодня не будет, зато можно будет напиться. Последнее время я порядком устал и от выступлений, и от группы. Хочется просто забиться куда-нибудь в темный угол и переждать, пока хандра сгинет, ну или залить ее чем-нибудь покрепче.

Кулон болтается у меня на шее на кожаном шнурке. Непривычное ощущение. Я не из тех парней, кто навешивает на себя десять килограмм металла, хоть и рокер. Единственные мои украшения — ирокез, татушка на спине да серьга в левом ухе.

Паркуюсь на закрытой стоянке у клуба. Время семь часов вечера. Оставляю мотоцикл и захожу в клуб. Людей здесь почти нет, кроме обслуживающего персонала, которые вечно бегают и суетятся. Понятное дело, никого из наших еще нет. У входа рассеяно киваю бармену.

Бэк — высокий, плечистый детина с лысым черепом, татуировками и длинной бородкой, носящий исключительно кожу и черные футболки.

— Дэйв, какими судьбами?

Перевожу: какого хрена приперся в такую рань.

— Личная встреча, так сказать. А что здесь за суета такая?

Одна из официанток, хорошенькая девушка лет восемнадцати, едва не сбивает меня, неся поднос с напитками, и я отскакиваю в сторону, попутно ловя поднос.

— Ой, извините, пожалуйста, я..., — узнает меня и заливается краской.

— Ничего, — улыбаюсь я. — Всегда рад бесплатному пиву.

— Джесси! — это уже крик администратора. — Чего ты стала как вкопанная? Немедленно возвращайся к работе!

— Конечно...Еще раз простите, сер. Мне жаль.

— Зови меня просто Дэвид, — ослепительно улыбаюсь, но девушка уже уносится прочь.

— Эй, Дэвид, не вздумай разбивать девушке сердце, — смеется Бэк.

— Что ты? У меня и в мыслях не было.

— Конечно. Ты спрашивал по поводу беспорядка? Так сегодня же Reckless Killers играет.

— Reckless Killers? Давно их не было здесь. Забыли родные места.

— Не забыли, а переросли. Вскоре, возможно, и вы переберетесь в крупный город.

— Так и будет, чувак. Ладно, Грейс уже здесь?

— В гримерке.

— Пойду поздороваюсь.

— Конечно.

Reckless Killers тоже начинали здесь. На год раньше, чем мы. Правда, у них были связи, послужившие толчком для карьеры. Отец их барабанщика хороший приятель дяди из звукозаписывающей компании. Они помогали нам в самом начале, лично я многим обязан их солистке Грейс, потом наши дороги разошлись, но отношения у нас всегда были дружескими.

Подхожу к гримерке и стучу четыре раза (наш условный стук).

— Кто там? — доносится голос Грейс.

— Грей.

Дверь тут же открывается, и из комнаты вываливается Грейс с улыбкой до ушей.

— Дэвид! Рада тебя видеть, — она повисает у меня на шее, а я приобнимаю ее. — Входи.

В гримерке уже собрались все остальные. Reckless Killers играет альтернативный рок и пост-гранж. И это три здоровенных парня в черном и красивая высокая блондинка, с фигурой фотомодели.

В самом углу сидит их бас-гитарист Бен, из них всех он самый неразговорчивый. На диване, развалившись, сидят второй бас-гитарист Макс и ударник Джейми. За прошедший год они мало изменились. Бен все такой же высокий и худой, Макс квадратный, а Джейми ростом с Бена, но чуть плотнее.

— Ну, как вы тут справляетесь без нас? — спрашивает Бен, затянувшись сигаретой.

— Не жалуемся. Когда вы уезжаете?

— Завтра, — Грейс крутится на стуле, разглядывая себя в зеркале. Выглядит она отменно, впрочем, как всегда. Да и как можно плохо выглядеть с такой фигурой? Она будет красивой даже в мешковатом комбинезоне.

— Жаль. У нас выступление в субботу. Посмотрели бы.

— Вообще-то на концерты ходят, чтобы послушать музыку, — говорит Макс.

— Чтобы послушать, достаточно купить наш диск, а вот глянуть на нас вживую...

— Поговорим, когда вы выпустите хотя бы один диск, — смеется Грейс. — Кстати, я вышлю тебе наш первый, как только вернусь в Нью-Йорк.

— Хорошо идет?

— Не жалуемся, — на ее лице вновь появляется улыбка, а холодные серо-голубые глаза просто сверкают. Она уже настоящая звезда, а ей всего восемнадцать.

Дверь открывается без стука, и входит их менеджер — Лейси. Она миниатюрного телосложения, смуглая, худая, с короткими темными волосами, и, черт возьми, я еще не видел женщины с таким сильным пробивным характером.

— Готовность двадцать минут...О, Дэвид.

Лейси искренне рада меня видеть, когда она улыбается, на щеках появляются ямочки.

— Я бы с радостью с вами посидела, но у меня еще куча дел.

— Ничего страшного, — Грейс только махает рукой. — Мы же не сегодня уезжаем.

За Лейси закрывается дверь, и следующие двадцать минут пролетают для меня, как мгновение. Если бы я знал, что сегодня здесь выступают R K, приехал бы еще раньше. Мы не виделись месяца четыре, по-моему, и за это время я уже успел соскучиться по неповторимому юмору Грейс.

Когда приходит время выступления, я ухожу в тень, стараясь особо не светиться. Сейчас мне даже не хочется искать никого из своей группы. Меня сегодня нет, даже для них. Дэвид берет выходной. Народу в клубе сегодня столько, что я против своего желанию испытываю зависть, а еще недоумение, почему узнал об их выступлении только сегодня и только потому, что решил заскочить в клуб.

R K выходят на сцену, зал их приветствует, далее следует приветственная речь хозяина клуба, который слишком долго рассказывает о том, как они делали здесь свои первые шаги и напускает слишком много ненужных соплей. Я первым начинаю хлопать, еще до того, как он закончил речь. Хозяин сконфужено кашляет и сваливает. Публика буйствует. А я просто наслаждаюсь отличной музыкой, не уставая любоваться Грейс. Она очень красивая, и голос у нее просто потрясающий. Интересно, взяли бы они меня в группу, если бы я напросился? Хотя для этого нужно было учиться игре на фортепиано, как говорила мама. Зачем им третий бас-гитарист? Тут же у меня возникает мысль, почему у нас с Грейс так и не возникло серьезных отношений, несмотря на присутствие обоюдной симпатии и даже легкого влечения. Жаль. Если сравнивать Грейс с Кейт, то последняя не наберет и десятка очков. Кейт красивая, но ей не хватает взрывного характера Грейс, ее юмора и смекалки.

Позже нахожу ответ и на этот вопрос. Грейс — рок-звезда, пусть пока не супер известная, но это пока. А мы все же пока местная группа, и не важно, насколько мы крутые и как классно играем. Если не будем развиваться, то так и останемся на всю жизнь "той местной группой". Именно из-за обсуждения этой темы у нас в последнее время охладели отношения в группе. Я никак не собираюсь до пенсии играть в местных клубах и на разогреве, поэтому постоянно тормошу остальных. Кет полностью со мной согласен, а остальные морозятся. Точнее, морозится Гай. Что Бреду, что Гейлу, в конечном счете все равно, где играть. Группа для них не то же самое, что для меня. Если в ближайшие несколько месяцев мы не достигнем компромисса, я уйду из группы и буду пытать счастье где-то в другом месте. У меня есть несколько вариантов. Во-первых, всегда можно создать новый коллектив, а у меня есть и талант, и опыт, и связи. Во-вторых, меня еще в прошлом году приглашали в еще одну местную группу, которая сейчас идет с нами наравне, ноздря в ноздрю, копыто в копыто. И уж у них точно есть цель выбраться отсюда. И остается еще третий вариант — поступить в колледж и заняться чем-то серьезным. Пусть этот вариант для меня самый нежелательный, но и он не так плох.