Зависимость - 2

— Ты ведь не убьешь меня, тварь, — процедил он сквозь зубы. — Тебе ни к чему связываться с Адом.

В ответ она только рассмеялась и наступила каблуком ботинка ему на шею, надавив на адамово яблоко.

— Да плевала я на твой Ад. Так и передай главному, когда увидишь его.

Ее собственный испещренный знаками и символами клинок — прямой билет в один конец для всех демонов. Ладно, пока для всех, кроме одного.

Кай расправился с тремя оставшимися демонами, не задумываясь, как запрограммированный робот.

Крайм внимательно посмотрела на него.

Что для него значат эти смерти? Что значат для него тысячи смертей, и скольких он вообще убил? Так бы легко он мог убить и саму Крайм, в этом девушка не сомневалась, а Фиби...

Он первым прервал молчание, как только выпустил из рук тело бармена.

— Пора уходить отсюда, ты получила то, что хотела.

Его голос был пустым, ни следа каких-либо эмоций.

Почему Фиби продолжает держаться за него? Он просто демон, такой же, как остальные, даже это привлекательное тело на самом деле не его. И что вообще в нем есть, кроме красивой оболочки и ледяной тьмы внутри? Эгоизм, самолюбие, жажда обладания...

В этот момент Крайм чувствовала к нему настолько сильную ненависть, что едва могла заставить свои руки перестать дрожать.

Идти. Камень у нее. Она вытерла его о свой свитер, чтобы убрать кровь. Крошечный, темно-зеленый, с едва различимыми золотисто-коричневыми прожилками. Не ее, всего лишь камень одного из ее братьев, а может, и кого-то другого из народа.

Машина ждала их там же, где они ее оставили, — у обочины дороги, рядом с остовом грузовика. Двери были настежь открыты, но Фиби не было ни внутри, ни где-нибудь поблизости. Крайм резко выдохнула воздух, ноздри хищно раздулись.

Ее глаза встретились с глазами Кая, и она увидела в них то, чего никогда не ожидала увидеть. Страх.

1.10

Гипенгиофобия — боязнь взять на себя ответственность.

Он наблюдал за каждым ее движением, находясь поблизости, но недостаточно близко, чтобы она могла заметить его. Будь он демоном, она бы уже давно его засекла, но для ее радаров он оставался незаметным, словно пустое место. Еще несколько часов назад он сомневался, правильно ли сделал, придя сюда, ведь за прошедший год почти удалось убедить себя в том, что он больше не желает ее смерти.

Но это было ложью.

Наблюдая за тем, как она дышит, как при этом приподнимается и опускается ее грудь, как она устало моргает, глядя в окно, как ее пальцы теребят шнурок на шее, он чувствовал неимоверно сильную жажду.

Четырнадцать лет засыпать с одной единственной мыслью и просыпаться с ней же. За столько лет эта мысль стала чем-то большем, чем просто мечтой или просто целью. Она стала неотъемлемой частью его души, большей частью, как ему казалось, тем, на чем все еще держится его существование.

Он действительно верил в то, что сумеет за какой-то год побороть это желание?

И все же это не просто дело, а долг, который нужно отплатить, клятва, которую нужно исполнить.

Ее тонкая длинная шея, казалось, была просто идеальна. Божественна для того, чтобы сомкнуть на ней руки и надавить. Смотреть, как она начнет задыхаться, хватать ртом воздух, поддавшись древнему инстинкту, молить о пощаде.

Он тысячи раз представлял, как именно свершится его месть, но никогда не предполагал, что это произойдет вот так, на обочине какого-то захудалого грязного селения. Больше всего его сейчас волновало, достаточно ли это суровое наказание для нее. Будет ли она страдать перед смертью так, как страдали его родители?

Пусть ее агония будет бесконечно долгой.

Он услышал шорох в нескольких шагах от себя, но не стал поворачивать голову на звук, ведь это было не нужно. Вместо этого парень наблюдал из своего укрытия, как двадцать демонов в человеческих телах окружили машину, как разом открылись все двери, и машина издала жалобный звук, сообщая о том, что компьютер дал сбой, и центральный замок больше не работает.

Она пыталась бороться, но врагов было слишком много. Они окружили ее, схватили, брыкающуюся и пинающуюся, чья-то ладонь закрыла ей рот, предотвращая крики. На ее коже проступил демонический знак, делающий ее беззащитной.

Никто не придет ей на помощь.

Он видел, как задрожала занавеска в одном из окон в доме напротив. На мгновение в окне мелькнуло сухое, покрытое морщинами лицо, а затем оно исчезло так же внезапно, как и появилось. Здесь никто не будет звонить в полицию, чтобы сообщить о похищении девушки. В конце концов, сколько таких, как она, каждый день пропадают прямо посреди белого дня, в центре мегаполисов? Что уж говорить о притаившемся в лесной чаще поселке, казалось бы, просто созданном для того, чтобы здесь каждый день похищали молодых девушек.

Он покинул свое укрытие и встал на открытом месте так, чтобы она его видела. Без этого его месть была бы неполной. В ее глазах вспыхнул испуг, в его — мрачное удовлетворение, когда их глаза встретились. Затем ей на голову надели черный мешок. Один из демонов перебросил пленницу себе через плечо, а затем исчез вместе с ней.

В воздухе появился знакомый терпкий запах. Белл не шелохнулся, игнорируя леденящую дрожь, охватившую все его тело.

— Почему вы ждали столько лет, прежде чем сделать это?

— Потому что до этого было рано. Какой смысл просто убить жницу, если на ее месте появится другая?

— Зачем вам вообще хотеть ее смерти? У меня, по крайней мере, была причина. Я должен был отомстить за смерть своих родителей, в чем поклялся на их могиле.

Демон наградил его кривой усмешкой.

— Ты сделал это для себя, а не для них, ведь смерть дочери не воскресит твоих родителей из мертвых. И не отпирайся, сам знаешь, что я прав. Ведь ты всегда знал об этом, так ведь?

Белл ничего не ответил.

— Что и требовалось доказать. У меня тоже были свои причины. Ты хочешь знать, почему именно сейчас? Хорошо, это будет моим последним одолжением тебе, мой друг. К моему огромному сожалению, твоя сестра больше ничем не может быть для меня полезна. Разве что даст бессмертие моему мальчику.

— Сему?

Демон кивнул.

— Все-таки не понимаю, почему вы не убили ее раньше? И зачем спасли меня?

— Возможно, это было просто минутной блажью. В тот вечер, когда я впервые увидел тебя, ты был таким несчастным, преданным, раздавленным. Я тоже был таким когда-то очень давно, когда Египетские пирамиды были еще молодыми, а Солнце находилось ближе к Земле.

— Я не верю вам.

— Значит, не веришь?

— Вы — демон, а, значит, не стали бы ничего делать по доброте душевной, хотя бы из-за отсутствия таковой. Всему должна быть логическое объяснение.

Демон тяжело вздохнул, словно был огорчен недоверием Белла, а затем аккуратным движением расправил воротник своего пальто.

— Тебе нужна истинная причина? Хорошо. Она должна была убить тебя.

— Но ведь она и так убила бы меня, совершив тот поджог.

— Поджог был жертвоприношением, а не убийством. В отличие от того раза, когда ее нож пронзил твою грудную клетку, ведь тогда никто не заставлял ее. Впрочем, разве ты чем-то не доволен? По-моему, наше сотрудничество было взаимовыгодным, ведь каждый в итоге получил то, чего хотел.

— Вы убьете ее? — спросил Белл спустя некоторое время. Его голос звучал устало, словно их короткий разговор полностью опустошил его.

— Да, но не сразу.

— Она будет страдать перед смертью?

— Еще как.

— Что ж, отлично. Это все, чего я когда-либо хотел. Это и была причина, которая раз за разом поднимала меня из мертвых лучше всякой вашей магии.

Губы демона искривились.

— Мы не в фильме про детей, которые учатся в волшебной школе и летают на метлах. Магия — исключительно человеческое слово, и для подобных мне оно оскорбительно.

— В таком случае прошу прощения.

— Значит, теперь ты счастлив?

— Счастлив?

— Ну, исполнилась мечта всей твоей жизни, то, к чему ты шел долгие годы, за что продал свою душу.

Белл открыл рот, а затем захлопнул его, так и не сказав ни слова. Был ли он счастлив? Знал ли вообще, что такое счастье?

— Я не знаю.

— Но ты хотя бы удовлетворен?

— Да, я...

Он не был удовлетворен, на самом деле он был разочарован, что все произошло настолько быстро. И ему не нравилась пустота и холод внутри, словно его внутренности покрылись толстым слоем льда, и даже сердце билось в груди как-то неуверенно.

— Значит, ты признаешь, что выполнены все условия сделки, которую ты заключил с моим сыном?

— Признаю.

— Превосходно. С вами поистине было очень приятно иметь дело, мистер Коллинз. Как хорошо, что вы приняли верное решение и пришли сюда.

Демон сделал шаг к нему и вытянул руку вперед, вырвав сердце из груди Белла, которое еще сделало несколько толчков, прежде чем окончательно остановится.

Просто кусок окровавленного мяса, даже удивительно, что без него все остальные органы бесполезны. Человеку можно ампутировать все конечности, вырезать почку, селезенку, большую часть печени, легкое, удалить несколько долей мозга, глаза, уши, и он все еще останется жить, но без главной части механизма не проживет и секунды. Когда теряешь что-то настолько важное, иногда можно даже не заметить этого, как дерево, лишившись корней, некоторое время все еще будет оставаться зеленым. Но пройдет время, листья почернеют и истлеют, а кора станет твердой, как камень.

Без сердцевины жить нельзя, можно только медленно умирать.

2.1

Неофобия — боязнь нового, перемен.

Снег — единственное, что можно было увидеть, выглянув этим утром в окно. Крупные белоснежные хлопья из слипшихся снежинок устилали улицы подобно мягкому ковру, оседали на крышах и шапках прохожих. Толстый краснолицый мальчик лет восьми высунул язык цвета вареной колбасы и ловил на него, как на лопату, снежинки. Похолодало неожиданно резко, и часть людей все еще были одеты в легкие куртки, зябко кутаясь и бросая мечтательные взгляды в разукрашенные морозом витрины кафе и антикварных магазинов, в которых так же не было недостатка.

Казалось, Джад был единственным, кому не передалось хмурое настроение. Он обеими руками натянул шапку пониже, почти на самые глаза, и улыбнулся. Просто так. Снег, дождь, сильный ветер, шторм, ураган — вот то, что было нужно ему для поднятия настроения. Что может быть лучше плохой погоды? Экстремальные условия всегда держат в тонусе, заставляют все время преодолевать какие-то преграды, и тогда не остается времени предаваться унынию. Впрочем, оно было неведомо Джаду. Для него плохая погода, скорее всего, была очередным вызовом для его жизнелюбия.

Он всегда был сам жизнерадостным из всех братьев. Самым несерьезным. Даже его отец говорил, что с таким несерьезным отношением невозможно долго прожить в этом мире. Весьма и весьма любопытно, если учесть, что на сегодняшний день в живых остался только Джад.

Конечно, и у него бывало плохое настроение, и длинная полоса неудач, но разве можно чувствовать себя несчастным, глядя на снег?

Сегодня у него не было причин предаваться унынию. Во всяком случае, он так думал.

Телефонный звонок отвлек его внимание от созерцания природы, и ни брать трубку не было никакой возможности.

— Да, Луис, что-то случилось?

— Жница пропала.

— Что?

— Я больше не чувствую ее.

— А то, что ее сопровождало?

Луис на мгновение задумался.

— Ты имеешь в виду свою сестру?

— У меня нет сестры, — сухо ответил Джад, желая о том, что вообще взял с собой телефон.

— Нет, она...сейчас, подожди минуту...с ней все в полном порядке, насколько я могу судить.

Джад вздохнул:

— Все-таки в этом мире нет справедливости.

— Можно подумать, она есть в каком-либо другом.

— Ты можешь определить, где именно она исчезла?

— Попробую. Но все-таки для начала, думаю, стоит проведать Крайм, — снова пауза, словно Луис собирался с силами, прежде чем продолжить. — Почему бы тебе не заняться этим?

— Как насчет тебя, приятель? — усмехнулся Джад.

— Я в это время лучше попробую найти нашу пропажу. Даю тебе адрес Крайм.

Джад последний раз с грустью посмотрел на небо, а затем направился к машине, все еще держа телефон у уха.

— Могли ли демоны добраться до жницы? — спросил он, садясь на пассажирское сидение и включая печку.

— Не уверен, но если так, то наше дело плохо, так как девчонки уже может не быть в живых.

— Как давно ты заметил, что на твой внутренний передатчик не поступает сигнал?

— Примерно несколько часов.

— И позвонил мне только сейчас?

Даже не видя Луиса, Джад знал, что тот пожал плечами.

— Ладно, называй адрес.

/////

Джад всегда знал, что его младшая сестра была безответственна, но даже от нее он не ждал близкого общения с демонами. Крайм совсем не изменилось. Он мог сразу узнать ее, потому как она каждый раз выбирала себе похожие тела. Крайм не умела быть серой или незаметной, как Джад не умел долго предаваться унынию.

И все же, подъезжая к поселку, он не ожидал найти ее так скоро. Его сестра стояла на обочине дороги, колотя кулаками по машине и не особо скрываясь, так что красно-коричневые нити ее эмоций расходились в разные стороны, как щупальца спрута. В нескольких шагах от нее стоял демон. Именно по этим нитям Джад безошибочно распознавал себе подобных, если же они намеренно не скрывались, что бывало довольно редко. Прошло больше полутора года с тех пор, как он в последний раз видел кого-то из народа.

Резко затормозив, Джад оставил машину прямо посреди дороги и не спеша вышел, направляясь к Крайм. Девушка даже не взглянула в его сторону, в то время как стоящий рядом демон не сводил мрачного взгляда с его приближающейся фигуры.

Остановившись, Джад раздраженно бросил Крайм:

— И так, что здесь нахрен произошло?

Она осовело смотрела на него широко раскрытыми глазами, словно не понимая, кто он и откуда взялся. Ей нужно было помочь. Джад снял барьеры, позволив на мгновение их энергии перемешаться: ее красной и его спокойной серо-зеленой.

— Кара? — она смотрела так, словно он был призраком. — Это ты, брат?

— Преступление.

Демон молча наблюдал за этой сценой, понимая, что это нечто большее, чем безобидный обмен слов.

— Я думала, ты мертв.

— Как видишь, это не так, должен тебя огорчить. И что-то я не замечаю в твоих глазах особой радости от воссоединения того, что осталось от нашей семьи.

Крайм хмыкнула, искривив губы в неком подобии улыбки.

— Как будто ты уж очень рад меня видеть, братец. Зачем ты нашел меня?

— Я задал тебе вопрос: где жница.

Ему ответил светловолосый парень с меткой демона в центре груди. В данный момент она пульсировала, как свежая рана; изнутри, синхронно с толчками, исходило темное свечение.

— Ее забрали демоны.

Джад не удивился.

— А ты тогда что здесь делаешь, раз твои дружки уже ушли?