| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
На похоронах магов принято радоваться: считалось, что волшебник отправляется в мир чистой магии, и смерть для него — настоящий подарок, завершением его жизни, венцом его карьеры. В небольшую процессию, которая поднималась на скалу, входили обязательно присутствующие на похоронах магов поминатели — из числа членов академии — несколько старых магов, Верховный маг и я — ближе у Сольнира, видимо, не было никого. Были даже какие-то женщины-простолюдинки, некоторые из которых так горевали, что чуть ли не плакали от горя, а другие были так счастливы, что тоже чуть ли не плакали, но уже от радости. К моему удивлению, кто-то из них даже пришел с малолетними детьми. Поминатели танцевали, размахивали разноцветными флагами, пели песни и звенели колокольчиками, которые были у каждого жителя Штормхолда. Когда мы отправлялись в путь по заснеженным горам, то обязательно брали их с собой, чтобы тебя могли услышать. Не нужно было кричать и вызывать лавины: звонкий голос колокольчика доносился до любого места. На похоронах звенели колокольчики, били барабаны и гремели тарелки, несмотря на то, что Сольнир очень не любил любой шум, кроме того, что создавал сам.
Мы поднялись на скалу, и перед тем, как рассыпать пепел над городом, Верховный маг произнес небольшую речь, посвященную легендарному магу:
— Послушайте меня, мои подданные, ибо сейчас я вам расскажу, каким знаменательным человеком был ваш Сольнир. Вы можете говорить и думать все, что хотите, но правду могу знать только я, ваше величество суверенный владыка снегов — Верховный маг, оказывается, успел приставить к своему вымышленному титулу еще одну нелепую приставку. — Сольнир, как это ни прискорбно заявлять, был очень тщеславен, давно завязал с магией и совсем выжил из ума на почве Грааля. Не секрет, что в его комнате были одни лишь картины Грааля.
Поначалу я еще надеялся, что Верховный маг быстро закончит, но, поняв, что он, пользуясь возможностью, будет поносить покойного бесконечно, я заткнул себе уши руками, и убрал их ближе к концу речи.
-... но мы, проявив невиданное благородство, все равно хороним его, этого ничтожного старика, как жителя города. Поэтому я вытряхаю сий кубок с одной лишь надеждой: Сольнир, да принесет тебе магия вечный покой твоей ничтожной душонке!
В тот самый момент, когда Верховный маг перевернул сосуд с останками Сольнира, ветер изменил свое направление, и прах попал Верховному магу прямо в глаза и в рот, от чего он потерял равновесие, закашлял и чуть было не упал со скалы, чего, к несчастью, не случилось. Все это время я стоял неподалеку и старался ни о чем не думать. Ветер обдувал меня со всех сторон и что-то шептал мне. Я даже несколько завидовал Сольниру: он ушел на покой — хотя можно было бы похоронить легенду Штормхолда с несколько большими почестями — а мне еще только предстояло первое испытание в жизни. После того, как прах Сольнира все-таки развеяли по ветру, поминатели затянули очень веселую песню и принялись танцевать под нее. Я ушел, когда похороны превратились в какую-то свистопляску, не дождавшись их конца. А белый снег все падал и ложился хлопьями на землю.
По пути на экзамен я очень обрадовался, увидев Балтазара у ворот школы. После встреч с ним всегда случалось что-то хорошее, я даже считал его своим талисманом и ждал, что он скажет мне на этот раз.
— Здравствуй, малыш. Сегодня тебе, как никогда, потребуется удача. Пусть она тебе сопутствует.
— Спасибо, Балтазар. Думаешь, у меня может получиться? Я никогда не предполагал, что окажусь в таком положении: даже не знаю, что и делать.
— Ты не станешь магом так просто. Тебе никто не даст заниматься этим, и ты не сдашь экзамен даже на первый магический уровень. Поэтому ничего не бойся, а просто делай то, что, как ты чувствуешь, тебе нужно сделать. Даже если это будет самым сумасшедшим из всего, что ты можешь себе представить.
В связи с похоронами Сольнира, я пришел на экзамен с опозданием и шел сдавать его последним. Сам экзамен проводили на полигоне, который располагался на открытом воздухе. На него допускался лишь экзаменуемый, экзаменатор и наблюдатели из числа академиков. Собравшиеся на экзамене что-то шептали друг другу каждый раз, когда над полигоном звучало заклинание, и педантично хлопали, сохраняя каменный взгляд, когда заклинание приносило эффект.
Те, кто еще не сдавал экзамен, ждали своей очереди, сидя в небольшой комнате, и не знали, что происходит на нем. Те же, кто экзамен уже сдал, оставались посмотреть, как с ним справятся остальные. Я томился в ожидании, сидя в комнате с другими учениками, не ведая, что происходит. Сперва я нарочно никому не показывал, что хоть каплю волнуюсь, хотя на самом деле очень сильно переживал. Затем я настолько привык к этому, что уже перестал переживать вовсе. Будь что будет.
Я знаю, что Эдвард блестяще сдал экзамен первым — ну еще бы любимчик Верховного мага не прошел. Веззел и Урсари отвечали после него, но результатов их экзамена я не знал. Во время моей сдачи экзамена на полигоне присутствовали едва ли не все профессора академии, все сдавшие и не сдавшие экзамен ученики, и даже сам Верховный маг подтянулся к этому моменту с похорон. Как только я вышел на позицию, экзаменатор произнес:
— Как твое имя экзаменуемый, и магию какой школы ты изучаешь?
— Эльсинор. Адепт магии воздуха.
— Поскольку маг — существо обыкновенно слабое, а запас маны ограничен, то длина жизни мага часто заключается в способности убежать с поля боя. А еще нужно помочь убежать остальным, задержав своего врага. Несмотря на доблесть магов Штормхолда, наши воиска потерпели сокрушительное порожение и теперь победоносно отступают. Отряд безмозглых варваров беспорядочно нападает и угрожает нам гибелью. Ты должен остановить свирепого дикаря и дать нашему отряду благополучно скрыться с поля боя
Задание было весьма приближено к бою и состояло в следующем: каждый маг при помощи трех заклинаний должен был не позволить каменному голему, который передвигался по заснеженному полю в сторону его края, преодолеть расстояние длиной сто локтей за одну минуту, что символизировало время, за которое наш отряд успевает покинуть поле боя. Способов решения данной задачи было множество. Кто-то пытался остановить его магическими стрелами, но тут же проваливался на экзамене, другой юный маг быстро вызвал три силовых поля, поставив несчастного в тупик, и был даже особенно отмечен экзаменатором за оригинальный подход; кто-то любым способом замедлял передвижение голема, а кто-то мастерил ловушки, умело используя несовершенство полигона. Наиболее популярным вариантом была связка замедления, зыбучего песка и одного силового поля. Не прогадали те, кто усиленно тренировал все это время школу магии земли, как Петереус и Виб. Они смогли преодолеть себя и выслушали весь курс земледелия от Пантусара, поэтому их замедление было настолько сильно, что хватило бы и одного, чтобы голем не успел никуда добраться за одну минуту. Адепты земли поискусней опутывали голема корнями, и тот переставал двигаться вовсе.
В принципе, задача была не слишком сложной, но землю я знал весьма посредственно, а точнее, не знал совсем. А чтобы сдать экзамен, нужно было уметь произнести хотя бы замедление с силовым полем. Я так полагаю, что Верховный маг, зная о том, что я не в ладах с Пантусаром, и мало изучал землю, намеренно поставил в качестве экзамена именно эту задачу. Я смотрел на голема, стоявшего в середине поля и перебирал в уме, какими способами я могу это сделать. В этот момент к экзаменатору подошел Верховный маг, что-то шепнул ему на ухо, и тот произнес:
— В связи с опозданием на экзамен, у следующего адепта, Эльсинора, расстояние, которое требуется преодолеть голему сокращается до пятидесяти локтей. Кроме того поскольку он не ходил на большую часть занятий, то в качестве наказания, адепт будет экзаменоваться на големе железном.
Отныне моя задача была значительно усложнена в силу ряда причин. Во-первых, задания, которые другие ученики проходили на уроках, были несколько похожи на те, что давали на экзамене, а я эти занятия не посещал и подобных заданий не выполнял. Во-вторых, я не знал ни одного заклинания магии земли, хотя стоило бы. Я вообще очень пожалел тогда, что не ходил ни на какие занятия, кроме магии воздуха. В-третьих, железный голем обладал гораздо большим сопротивлением магии, чем голем каменный, поэтому служил магу дольше и эффект от заклинаний, срабатываемых на нем, был слабее. Кроме того, заклинания, произносимые на открытой местности, обычно были слабее, чем те, что звучали в помещении, но это было общее для всех. И в-четвертых, за тем, как я сдавал экзамен, наблюдала чуть ли не вся школа. Преподаватели, которые в силу рода деятельности просыпались поздно, подтягивались уже ближе к концу экзамена, если вообще приходили на него. Все другие ученики с моего потока, пройдя через испытание сами, из любопытства оставались посмотреть за тем, как с ним справятся другие. Поэтому к концу экзамена на трибунах полигона собиралось больше всего народу, что сильно смущало тех, кому его еще только предстояло сдать, и кто был не слишком уверен в себе. К счастью, железного голема в аудитории не оказалось, и экзаменатор уже было приготовился дать сигнал к началу экзамена. Но в тот момент Эдвард любезно предложил привести своего железного голема, который случайно оказался совсем неподалеку.
Я было хотел возмутиться, но передумал. Учитывая все эти факторы, стоит, наверное, признать, что лишенный чьего-либо протектората, я оказался совершенно безоружен перед Верховным магом и экзаменатором в его лице. Судьба привела меня сюда и поставила передо мной невероятно сложную задачу, хотя, если честно, мне кажется, что жизнь редко посылает нам то, с чем мы не можем справиться никак. Экзаменатор произнес: 'За край поля, быстро!' — и экзамен начался.
Голем резко задвигался и побежал не так неуклюже, как двигались големы каменные, а мощно, ровно, явно намереваясь пробежать пятьдесят локтей гораздо быстрее, чем за минуту. Сольнир всегда твердил следующее: 'Любой экзамен, даже самый важный в твоей жизни, не стоит и десятой части твоих мыслей о нем'. Я еще не решил, что делать с големом, который преодолел уже половину расстояния, и мысленно уже распрощался с магическим чином. Эдвард счастливо усмехнулся, думаю, что дело уже почти сделано, времени не оставалось совсем, поэтому я просто запустил в него молнию, ни о чем не думая.
Искры разлетелись в разные стороны от голема, сам голем немножко потрескался, но тут же продолжил идти достаточно бодро. Моя молния стала настоящим сюрпризом для присутствующих. Нечасто увидишь ученика, который знает заклинания второго уровня, но все же такое иногда случалось. Но то, чтобы кто-то из учеников пытался убить молнией железного голема, было в первый раз. Был бы голем каменный, я бы, наверное, уже с легкостью решил поставленную задачу. Моя молния не вселила ни малейшей неуверенности в душу Верховного мага: голем продолжал идти так же бодро, несмотря на то, что его железо местами почернело.
Отступать было некуда, но ничего. Даже если я найду другой способ, то не смогу это сделать двумя другими заклинаниями. Я уже выбрал неправильный путь и не знал, что делать дальше. Затем я снова подумал о Сольнире, засмеялся, вспомнив последние его слова, сказанные мне при жизни, решил, что мне уже нечего беспокоиться, и, даже не надеясь на удачу, запустил в голема вторую молнию, точно такую же, как и прежде. Пусть моя молния будет сильнее во второй раз.
Вторая моя молния была действительно сильнее предыдущей, голем даже на несколько секунд остановился. Я отчетливо помню, как улыбка сошла с лица Эдварда, а кто-то крикнул:
— Что он делает, ненормальный!
— Остановите экзамен! — Приказал верховный маг, но голем продолжал двигаться, и у меня в запасе оставалась лишь пара секунд и последняя попытка. Назад пути не было, а силы моей молнии явно не хватало. Голем продолжал идти, оставалось пять-десять локтей до края поля. Не знаю, что мне подсказало сделать то, что я сделал потом, но это произошло как-то само собой. Я вытянулся, как струна, и после привычных движений руками в стороны, которыми я вызывал все свои молнии, я неожиданно поднял руки к небу и с невероятной скоростью опустил их вместе со своим корпусом на землю. Я помню какие-то крики, громовой отзвук, звон металла. Я смотрел только себе под ноги, боясь взглянуть на поле вымышленного боя. Кто-то пробежал рядом со мной. По подолу мантии я узнал, что это был не маг, а ученик. Тогда я решился поднять глаза.
Почтенные маги переговаривались друг с другом и что-то активно обсуждали на трибуне. Ученики, сдавшие экзамен, сидели на скамьях, не двигались и испуганно смотрели на меня. Тем, кто пробежал мимо несколько секунд назад, был Эдвард. Он сидел на корточках, что-то завывая, и водил руками по земле в месте, где еще недавно был его голем. А cам голем разлетелся на части, оставив после себя лишь кучу пружин, шестеренок и груду обгоревшего металла. Это был молот молнии — мощнейшее заклинание третьего уровня магии воздуха, которое действовало только на открытой местности. Я знал его досконально, но никогда не пробовал, поскольку его невозможно произнести в закрытом помещении.
Две мои первые молнии были слабы. Их явно не хватало, чтобы уничтожить голема. И моя третья молния ударила прямо с небес, от чего он просто разлетелся на части. Я и сам не ожидал такого эффекта на железном големе. Эдвард подбежал ко мне, видимо решив, что я должен возместить ему расходы за него. Я увидел, что он был совсем рядом, но, не уделяя ему никакого внимания, набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. Для меня все это означало лишь одно: мои заклинания стали настолько сильными, что ими можно было убить. Они подарили мне ощущение власти. Власть — это глубокий вдох полной грудью. Власть — это знание, что ты в любой момент можешь стереть в порошок кого-угодно.
Последовавшая за этим минута молчания закончилась тем, что Диамантис встал, захлопал в ладоши и произнес:
— Дамы и господа, поприветствуем рождение нового магического таланта в стенах нашей академии.
Кто-то из магов захлопал вслед за Диамантисом, а некоторые ученики даже радостно завизжали. После недолгого молчания со своего места поднялся Верховный маг и заявил:
— Экзамен не может быть засчитан в связи с тем, что голем оказался некачественным. Властелин снегов требует заменить его на золотого, а еще лучше на алмазного голема! — Уже в истерике кричал он.
Но этого не случилось. Глупо не считать магом того, кто может произнести заклинание третьего уровня. Как и прежде, за меня заступился Диамантис:
— Да, может быть, это решение является не самым лучшим за историю школы, но самым смелым оно является бесспорно. И нет сомнений в том, что то, что мы сейчас увидели, есть решение поставленной задачи.
Конечно, какое-то время еще стояла шумиха вокруг того, засчитывать ли мне сдачу экзамена, или нет. Кто-то даже апеллировал тем фактом, что одна из шестеренок голема вылетела за край поля, и доказывал, что таким образом голем все-таки добрался до нашего отряда. Мне очень помог Диамантис, который в конце концов сказал:
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
