| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Наконец и для меня раздалось: А вас, Штирлиц, я попрошу остаться.
Мне позвонили из серого дома пригласили прийти к товарищу для беседы.
— Здравствуйте, подполковник Власьев федеральная служба безопасности, у нас к вам просьба, не смогли бы вы как специалист проконсультировать нас по некоторым вопросам, — сказал приятный голос.
— Здравствуйте. Я бы не возражал вас проконсультировать, но я, честно говоря, не являюсь специалистом ни в какой области, — выразил я сомнение, ожидая, что мой собеседник прояснит, что же они хотели выяснить и насколько я оказался прав в своих предположениях.
— Мы обращаемся к вам как к писателю-фантасту и хотели бы услышать ваше мнение по некоторым фактам, приведенным в одной научно-фантастической книге, — сказал подполковник.
— Эта книга уже издана у нас? — спросил я.
— Нет. У нас есть только перечень фактов, поэтому мы и обращаемся к вам за пояснениями как к специалисту по фантастике, — ответил на мой вопрос чекист.
Все точно, как я и предполагал.
— Хорошо. Давайте встретимся, когда и где? — поинтересовался я.
— Если можно, то сегодня, часа через два, у нас, в кабинете номер 273, пропуск вам будет заказан, не забудьте взять паспорт, — проинформировал меня Власьев.
— Вещи с собой брать? — хмуро спросил я.
— Ну, что вы, — укоризненно сказал Власьев. — Если хотите, то мы приедем к вам.
— Не обижайтесь, я Магомет не гордый, приеду к вам, — сказал я.
— Вот и договорились, — и в трубке раздались гудки.
Я позвонил Дарье и предупредил, что, возможно, сегодня вернусь поздно.
— Деньги на хозяйство лежат в сейфе, — намекнул я ей на то, чтобы она обязательно заглянула в этот железный ящик и нашла там записку с сообщением, где я буду находиться.
В бюро пропусков мне выписали пропуск, а встречавший меня сотрудник проводил в указанный кабинет.
— Здравствуйте, я Власьев Александр Иванович. А это Александр Андреевич, — представил он мужчину лет пятидесяти, явно неместного, — между двумя Александрами можете загадать желание — обязательно исполнится.
— Владимир Андреевич, — сказал Власьев, — я предлагаю не ходить вокруг и около, а сразу приступить к делу. Мы проверили все, что вы написали в вашей книге Кольцо фараона и приходим к выводу, что это мог написать только свидетель описываемых событий. А Александр Андреевич приехал из Москвы и вот официальный документ о том, что ваши отпечатки пальцев идентичны отпечаткам пальцев одного гражданина Аргентины, который встречался с нашим сотрудником в Буэнос-Айресе в 1945 году. За все время существования дактилоскопии с 1895 года со времен Френсиса Гальтона не было зарегистрировано ни одного случая совпадения отпечатков пальцев у двух людей. Ни одного. И вряд ли когда-то это еще случится даже у клонированных людей. Вот мы и хотели спросить у вас, как у писателя-фантаста, как можно объяснить такие совпадения. Как это вообще могло случиться?
— Александр Иванович, мы с вами взрослые люди, — сказал я. — Мне тридцать лет и я ни при каких обстоятельствах не мог быть в Аргентине в 1945 году. Даже мой отец не мог быть там. Это совершенно невозможно. Совпадение фактов возможно, потому что при написании произведения мне пришлось пользоваться документальными источниками, а тонкости не известны никому вообще. Это догадки, и никто не мог проверить, что была дивчина Дарья, которую герой повести отправил на российскую сторону, чтобы избежать польского террора. А совпадение отпечатков пальцев можно считать первым прецедентом, достойным занесения в книгу Гиннеса.
В комнате воцарилось молчание. Невозможного не бывает. Да и кольцо было передано фараону Эхнатону. Это тоже невероятно. Любой, кто официально признает, что это было на самом деле, может рассматриваться как сумасшедший. Хотя все то, что сейчас является реальностью, тоже было фантастикой. И фантасты тоже считались сумасшедшими людьми.
— Владимир Андреевич, такое возможно в том случае, если обладатель отпечатков пальцев может перемещаться во времени, — вставил свое слов представитель из Москвы. — Практически это пока невозможно, но теоретические разработки показывают, что это возможно. Доказано, что существуют коридоры времени, параллельные миры и временные ямы, попав в которую можно выйти в любое нужное вам время. Но пока не сделана техника, которая позволит нам проникнуть в эти временные потоки. Я знаю, что вам известно многое, и вы поможете помочь нам. Это будет грандиозное событие в науке. И вы в ней займете главенствующее место.
— Александр Андреевич, а зачем вообще науке нужно перемещение во времени? — спросил я. — То, что было, то уже было и его не вернешь. То, что будет, мы можем только предполагать и то с малой долей достоверности. Можно накуролесить в будущем, но что людям делать в прошлом? Для того, чтобы подправить свою родословную или поменять что-то в нашей истории? Даже фантасты предупреждают, что в прошлое нечего соваться. Любая бабочка, на которую нечаянно наступили на заре зарождения жизни на земле, отзовется нарушением генома человека или какого-то другого живого существа. И прошлое очень опасно, оно может стрелять в будущее. А если изобретением воспользуются во имя зла для уничтожения целых народов? Это тоже можно записать в достижения науки?
— Ну как же так, Владимир Андреевич? Мировой приоритет, авторитет российской науки, — начал было москвич, — или, допустим, лечение обнаруженных заболеваний на ранней стадии
— Или изменение истории, — подхватил я, — будь в руках любого государства такой аппарат, то к 2010 году на земле останется одна элита, купающаяся в золоте и не умеющая даже поджарить себе яичницу или будет всемирное царство рабочих и крестьян по кампучийскому типу, где знание алфавита и таблицы умножения будет равняться посягательству на идеологию десятитысячелетнего счастья. Я ничем вам не могу помочь, ни теоретически, ни практически. Не могу и не хочу. У вас уже есть два колечка, которые вы изъяли из моего сейфа.
— Кто изъял? — встрепенулся Александр Иванович. — Владимир Андреевич, вы не сильно наследили на своем сейфе? Я прошу допустить нашу криминалистическую группу для поиска этих колец?
— Пожалуйста, я не возражаю, — согласился я. — Два колечка из металла, похожего на серебро, в виде тоненьких змеек с зелененькими камешками на месте глаз.
Оперативная группа внимательно обследовала сейф, фотографировала со всех сторон, брызгала какими-то аэрозолями, приклеивала и отрывала какие-то липкие ленточки.
Через несколько дней по местному телевидению было сообщение об аресте за махинации руководящей группы одного из коммерческих банков.
Еще через день позвонил Александр Иванович и сообщил, что колечки найдены, но они приобщены к делу как вещественные доказательства и будут возвращены после судебного разбирательства.
Вежливо сообщено, что кольца обследуются и вряд ли когда-то вернутся к нам. Пусть останутся на память нашей науке.
Глава 34
Вот так. Наследил в 1945 году и сейчас на государственном уровне все страны озабочены кому-то открывшимися возможностями перемещения во времени. Это пострашнее атомной войны. Какой-нибудь вирус и история пошла по другому руслу. Надо что-то предпринимать.
Пока действовала открытая мне туристическая виза, я взял билет в Аргентину и вылетел первым же рейсом. Пасли меня плотно, поэтому я не имел никаких препятствий в покупке билета.
Дарью предупредил, чтобы не волновалась, я скоро вернусь и привезу ей подарок.
В аэропорту Буэнос-Айреса я потерялся прямо перед входом в дамскую комнату и очутился на том месте, которое я отмерял перед прилетом российской туристической группы.
В условленное время я приехал в ресторан.
-Здравствуйте, господин советник, — поздоровался я с Григоревичем.
— Господин Гомес? — удивился моему внешнему виду советник. — Без бороды и в этом костюме вас совсем не узнать. Но вам это идет, ваш портной со временем будет законодателем мод в современном виде. Какой сегодня выберем стол, русский, итальянский, аргентинский?
— Вообще-то выбор стола прерогатива приглашающего, но раз хорошей водки в ресторане не найдется, то можно устроить русский стол с коньяком, — с улыбкой сказал я.
— Поверьте, сеньор Гомес, придет время, когда русский стол с водкой, закуской из селедки, вареного картофеля, соленых огурцов, грибов, соленой и копченой рыбы, черной и красной икры будет самым модным во многих развитых странах мира.
— У меня тоже нет в этом сомнений. Хорошая водка в умеренных количествах делает всех людей добрыми, поэтому и русские в подпитом состоянии готовы пожалеть весь мир, — с улыбкой добавил я.
— Как говорят в России — между первой и второй перерывчик небольшой, — провозглашал дипломат и мы закусывали коньяк совсем уж по-русски жареным мясом с овощами.
— Сколько же таких тостов в России, — поинтересовался я у него, прекрасно зная, что тосты заканчиваются тогда, когда собутыльник доходит до состояния на посошок.
— А вот посчитайте, сколько их сегодня будет, — улыбнулся Григоревич и провозгласил, — а между второй и третьей пуля не успеет пролететь, это так говорят.
— Хорошо, если только говорят, а если действительно пули полетят, — задал я провокационный вопрос.
— Ну, что вы, это просто выражение такое, старинное, — начал оправдываться собеседник. — Господин Гомес, на каком языке вам легче всего общаться?
— Я даже и не знаю, господин советник, — задумчиво сказал я, — может, попробуем на французском?
Григоревич с интересом взглянул на меня и согласился. По-французски он говорил хорошо. Все-таки три года учебы во Франции не прошли даром. Я тоже почти три года провоевал во французской авиации, и парижане принимают меня за своего земляка.
— А вы умеете говорить по-русски? — спросил Григоревич.
— Могу, — сказал я.
— Тогда давайте продолжим разговор по-русски, — предложил мой визави.
— Давайте попробуем, — согласился я.
— Я что хочу сказать, — начал Григоревич, — сейчас весь мир переходит в новую эпоху. Послевоенную эпоху. Война закончилась. Все государства подписали между собой мир и занимаются восстановлением разрушенного. Работы очень много. Все люди, вынужденные бежать из своих стран, возвращаются на свою историческую родину. Немцы, русские, украинцы, бельгийцы датчане, французы, поляки Идет великое послевоенное переселение народов. К нам в Союз возвращаются люди, чьи имена являются мировой гордостью.
— Кто же из известных людей вернулся в СССР из эмиграции, — задал я вопрос.
— Бунин, например, — сказал Григоревич, — и еще многие другие.
— А я слышал, что тех, кого английская администрация передала советским репатриационным органам для отправки в СССР, устраивали массовые самоубийства. Причем, глава семьи убивал всех членов семьи, а потом стрелялся сам, — сказал я.
— Это все ложь. Это клевета со стороны враждебно настроенных эмигрантов. Все, кто возвращается в СССР, живут полной жизнью советского человека, — пытался парировать Григоревич, — в СССР по Конституции 1936 года соблюдаются все права и свободы граждан. У нас есть даже такие гражданские права, которых нет в странах капитализма. Да, те, кто запятнал себя сотрудничеством с фашистами, понесут заслуженное наказание, но те, кто был угнан в рабство, те являются жертвами фашизма и пользуются всеми правами, которые у них были отняты. На дворе лишь начало августа 1945 года, еще идет война на Дальнем Востоке, но после окончания войны с Японией в СССР хлынет поток эмигрантов, живущих сейчас в Китае, оккупированном Квантунской армией. Это все общие вопросы, а я хотел поговорить конкретно о вас, — начал исправлять ситуацию Григоревич.
— А что же вас интересует во мне? — спросил я.
— Мы знаем, что вы русский и не совершили никаких преступлений против советской власти. Я мог бы выступить ходатаем в решении вопроса о предоставления советского гражданства лично вам, — сделал, наконец, прямое предложение сотрудник НКВД.
— Что же вы знаете обо мне и зачем вы послали человека стрелять в меня? — прямо спросил я.
— Мы никого не посылали. Это не мы, — сразу отпарировал советник.
— А кто? — не унимался я.
— Возможно, что это местные левые.
— А что же я им мог сделать?
— Они, вероятно, не хотят, чтобы вы поддерживали кандидата в президенты Перона.
— А почему стрелок говорил на чистом русском языке?
— Сеньор Гомес, я этого не знаю, — постарался завершить разговор Григоревич.
— Давайте договоримся так, — предложил я, — вы сделали мне предложение помочь вам здесь, пока вы будете решать вопрос о моем гражданстве, а я отказался, сказав, что благодарен Аргентине за предоставленное гражданство и буду и дальше работать в Аргентине.
— Сеньор Гомес, вы говорите так, как будто всю жизнь проработали в органах разведки или контрразведки, — пошел в атаку Григоревич.
— Ни то и ни другое, господин Григоревич, просто я логически мыслящий человек, умеющий анализировать ситуацию, — сказал я. — Я проанализировал наши встречи, ваши ордена, особенно довоенный орден Красной звезды, покушение на меня, как в свое время на Троцкого и понял, для чего должна состояться сегодняшняя встреча. Кроме того, о вас я знаю намного больше, чем вы обо мне.
— Что же вы знаете обо мне? — усмехнулся дипломат.
— Да почти все. Где вы родились, где учились, в каких партиях состояли, что делали в Испании и в Мексике, чем занимались здесь в Аргентине, но мне это не нужно, потому что я не собираюсь вас в чем-то убеждать, — сказал я. — Давайте выпьем за ваш отъезд и забудем все, что мы до этого говорили.
Григоревич молча поднял бокал и выпил. Я так же, молча, достал из кармана брюк платок, демонстративно вытер все приборы, к которым прикасался, особенно долго я вытирал бокалы и рюмки, придерживая их ресторанной салфеткой, затем встал, попрощался и ушел.
Когда я вернулся домой, Дарья мне сообщила:
— Ты знаешь, те двое, которые постоянно дежурили в машине около нашего дома уехали, а вечером звонили из издательства, сказали, что книга Кольцо фараона их заинтересовала, и они очень хотели, чтобы я написал продолжение к ней.
— Обязательно напишу. Мне кажется, что есть что написать. Только, Дарья, одна к тебе просьба, понимать, что все, что я написал — это фантастика, а люблю я только тебя, — сказал я, поцеловал жену и надел ей на палец кольцо из белого золота с крупным голубым сапфиром.
В один из дней, когда вдохновения к творчеству не было, я сделал небольшой тайничок в квартире и спрятал туда кольцо Нефертити. В старой записной книжке я записал координаты тайника:
Мне тесно в гробе фараона,
Шаг влево — вот тебе корона.
Вряд ли это кольцо кто-то найдет. Я не думаю, чтобы мой наследник расшифровал эту подсказку. Хотя, если очень внимательно прочитает эту книгу, то сможет найти то, что очень интересно, но вряд ли ему нужно. Хотя молодость так часто бывает безрассудной.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
