— Я думаю, Эни, ты сама долго ещё не соберешься отобрать нужные тебе меха. Мы возьмём образцы, и ты выберешь, из чего ты закажешь себе шубку, шапку и что ещё там носят женщины, — он задумался: — или две шубки, две шапки. Или три....

Женщины засмеялись.

— Эйжен, милый, но они же никуда не денутся! Давай, мы специально придём сюда и не торопясь выберем, что мне нужно. Мы же хотели ещё заглянуть в казначейский подвал. Ты что, так и будешь носить на плече эту груду мехов?

— Ты права, солнышко.

Милорд неохотно бросил меха на ближайший стол:

— Придём за ними позднее.

Они двинулись к выходу. По дороге Энна с любопытством разглядывала пучки трав, висящие на стенах, уложенные между тюками тканей. Резкий запах джириго висел в воздухе. Понятно, ни моль, ни мыши тут жить не будут.

Казначейский подвал имел тяжёлую дверь из железного дерева. К двум огромным замкам леди Зелинна выбрала из связки ключей два замысловатых, тяжёлых. Милорд повозился, замки щёлкнули, он распахнул перед своими женщинами дверь. Энна шагнула и застыла на пороге. Опять вглубь зала уходили невысокие столы и шкафы вдоль стен. Но на столах стояли сундучки, сундуки и сундучища. Крышки многих открыты. Сияние и блеск драгоценных камней ослепляли. А в шкафах, на полках ровными рядами выстроились шлемы, короны, диадемы, какие-то жезлы, чаши, кубки, картины и много-много чего-то, чему Энна даже не знала названия. Всё это великолепие сияло золотом и драгоценными камнями. Она осторожно подошла к ближайшему столу, заглянула в сундучок. Он был наполнен изумрудами. Огранка камней была великолепной. Свет из висящих по стенам ламп переливался в гранях, дробился и отражался на лицах людей разноцветными узорами. Энна запустила руку в сундучок, с удовольствием перебрала камни, перешла к следующему. В нём хранился жемчуг. Но не обычный, а розовый. Крупные гладкие жемчужины холодили пальцы, приятно перекатывались в ладони. Лорд Эйжен взял её за руку, подвёл к шкафу. Открыв дверцу, достал небольшую корону. Вся из золотых нитей, причудливо переплетённых, образующих сложные узоры вокруг драгоценных камней. Владетель осторожно надел корону на голову Энны.

— Эта корона принадлежит тебе, солнышко моё!

— Тяжёлая! — Энна сморщила нос. — Мне не обязательно её носить?

Муж засмеялся, леди Зелинна тоже улыбнулась:

— носить не обязательно, но посмотреть на неё тебе было надо, чтоб знала, что у тебя есть владетельская корона.

Они долго бродили по казначейскому подвалу. Энна с восторгом перебирала груды драгоценных колец, бусы, колье, заколки и броши. Лорд Эйжен с сестрой уговаривали её взять приглянувшиеся драгоценности, но ей не хотелось уносить камни из подвала. Подумав, она взяла несколько драгоценных заколок для волос, пару гребней из кости морского зверя, украшенных сапфирами и большую шкатулку из ониридия. Поскольку шкатулка была пустой, муж предложил наполнить её чем-нибудь интересненьким и потащил Энну вдоль столов. Она отобрала, всё же, несколько колец, пару браслетов. Милорд, проходя мимо, зачерпнул большую горсть розового жемчуга, так понравившегося Энне.

Днём Энна и леди Зелинна занимались заготовками к зиме. Всё это было известно и знакомо. Милорд сидел в библиотеке, зарывшись в бумаги. Иногда вызывал к себе Главного Счетовода. Миледи объяснила Энне, что прежний Главный Счетовод, работавший у них не один десяток лет, три года назад умер. На его место пришлось взять другого человека. Брат давно подозревает, что рьенн Рихан недобросовестно ведёт счётные документы, но поймать его на обмане не может. Энна подумала, что, возможно, она сможет разобраться в махинациях Главного Счетовода.

Вечерами все переходили в большую гостиную рядом с покоями леди Зелинны. Миледи-старшая вышивала сидя в большом глубоком кресле, миледи-младшая устраивалась на диване и читала книгу. Чаще всего — вслух. Потом приходил милорд, укладывался на диван, голову пристраивал на коленях у жены. Она с удовольствием запускала свободную руку ему в волосы, от чего он щурил глаза и принимался тихонько мурчать на низких нотах, напоминая ленивого довольного кота. Надолго его не хватало, он поворачивался на бок и принимался дуть и покусывать Энну, уткнувшись ей в живот. В такой ситуации ей было не до книги, она пыталась стряхнуть нахала с колен, но на ковёр падали оба.

Глава 24. Откуда берутся дети.

Энна решила, что общей будет спальня мужа. Во-первых, она больше, а во-вторых, там стоял большой стол для письма из орехового дерева, за которым лорд Эйжен работал, порой, допоздна. Ей нравилось, лёжа в постели, наблюдать, как хмурит он брови, читая некоторые письма, как сжимает и покусывает губы, обдумывая что-то. В такие минуты выражение его лица становилось жёстким, карие глаза смотрели отсутствующе. Но вдруг он ловил взгляд Энны, и его лицо мгновенно преображалось, светлело, в глазах появлялась лукавая искорка. В такие минуты она срывалась с постели, как была, в ночной рубашке до пят, бежала к нему, обнимала за шею. Он на бегу подхватывал её, тёплую, мягкую, пахнущую травами, отвары которых она добавляла в лохань при купании. С наслаждением вдыхал её запах, иногда расплетал косу, уткнувшись в волосы, гладил по гибкой спинке, по бёдрам, потом уносил в постель.

Энне не нравилась обивка стен в его спальне: серый шёлк, расшитый блестящими серебряными узорами. В её покоях обивка была нежно-салатного цвета, по ней разбросаны букетики полевых цветов. Муж смеялся и говорил, что всё в её власти. Пусть прикажет поменять обивку на ту, которая ей понравится. Но Энне было лень заниматься благоустройством спальни. Она подумала и решила, что пока сойдёт и так. В конце концов, у неё было много и других забот. Туалетный столик, кокетливые пуфики, кресла и большой уютный диван остались в её спальне. Она решила, что потом, со временем, объединит обе комнаты и сделает одну большую спальню.

Лето пролетело незаметно. Однажды утром Энну вырвало. Она еле успела добежать до умывальни. Накатила слабость. Бледная, она вернулась в спальню. Облокотившись на локоть, Эйжен с тревогой смотрел на неё:

— что случилось, солнышко? Ты вчера съела что-то несвежее?

— Эйжен, ну что ты говоришь! Мы все ели одно и то же. Салаты, запечённое в тесте филе палении, копчёную курицу, пирожки. У нас не бывает на столе ничего несвежего! Ты обижаешь нас с Зел!

Он обнял её, прижал к себе:

— ты дрожишь, милая. Принести тебе что-нибудь попить?

— Нет, не надо. Полежи со мной немножко. Сама не знаю, почему меня вырвало.

В следующие дни рвота повторялась. Кроме того, Энна вдруг стала очень болезненно реагировать на некоторые запахи. Леди Зелинна была в панике. Нагоняя страх на поваров и угрожая им всякими карами, она приказала более тщательно мыть продукты перед приготовлением, обдавать кипятком овощи и фрукты. По десять раз на дню забегала на кухню, заставляя поваров бессчётно мыть руки и менять колпаки и белые куртки.

У неё появились некоторые подозрения, но спрашивать Энну о её состоянии более подробно она стеснялась, а сама Энна ничего не говорила.

Милорд хмурился и спустя две недели сказал:

— Эни, я хотел бы, чтобы тебя осмотрел лекарь. Ты похудела, побледнела и выглядишь неважно. Меня очень беспокоит твоё здоровье.

Энна согласилась, и на следующий день к замку подкатила лёгкая щегольская повозка. Из неё важно вылез тучный румяный мужчина средних лет, с аккуратной бородкой и длинными волосами, завязанными в хвост темно-синей лентой. Слуга провёл лекаря Лиома в библиотеку, где его ждал Владетель. Лекарь согнулся в почтительном поклоне, насколько ему позволял объёмистый живот:

— милорд, я весь к вашим услугам.

— Лиом, я хочу, чтобы ты осмотрел мою жену, леди Энну. Уже две недели её тошнит по утрам, она стала бледненькой, плохо ест и плохо себя чувствует.

— Милорд, я готов помочь миледи, чем смогу. Нельзя ли мне к ней пройти?

— Мы пойдём вместе.

Лорд Эйжен встал из-за стола и быстро двинулся к широкой лестнице. Лекарь с трудом поспевал за ним.

Энну они нашли в малой гостиной рядом со спальней. Сидя в кресле, она читала книгу и подняла вопросительный взгляд на мужа, когда увидела его в обществе незнакомого мужчины. Лорд Эйжен сказал:

— Энна, позволь представить тебе лекаря из Ирайдеса, рьенна Лиома.

Лекарь важно поклонился:

— миледи, ваш супруг обеспокоен состоянием вашего здоровья и приказал мне осмотреть вас.

Энна нерешительно встала с кресла:

— наверно, нам нужно пройти в спальню...

Войдя в спальню, она остановилась, не зная, что от неё требуется. Лекарь пришёл на помощь:

— присядьте, миледи, прошу вас, и ответьте на несколько моих вопросов.

Энна неуверенно присела на диван, лекарь устроился рядом в кресле, лорд Эйжен остался у двери, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди.

— расскажите мне, пожалуйста, миледи, что вас беспокоит?

Припоминая все свои ощущения, Энна рассказала лекарю, что уже две недели её тошнит по утрам, она стала резче чувствовать различные запахи, многие из них ей стали неприятны.

Лекарь попросил её показать язык, заглянул в горло, с задумчивым видом сосчитал пульс. Попросил прилечь на кровать и не спеша помял живот. Энна чуть не расхохоталась. Поверх того вороха нижних юбок и пышного платья нащупать её живот не мог даже настойчивый и бесцеремонный Эйжен.

— Миледи, я прошу вас припомнить, когда у вас были в последний раз женские дни?

Вопрос застиг Энну врасплох, она растерялась, покраснела:

— я... не помню...

Лекарь был настойчив:

— прошу вас, припомните, это очень важно. Месяц, два назад?

— Да, наверно, чуть меньше двух месяцев.

Она глянула на мужа и поразилась его суровому виду и нахмуренным бровям.

Лекарь встал, повернулся к лорду Эйжену и торжественно заявил:

— милорд, позвольте мне поздравить вас, у вашей супруги будет ребёнок!

— Ах! — Энна не удержалась от радостного возгласа, с улыбкой посмотрела на мужа. Но... он не улыбнулся ей в ответ, повернувшись к двери, открыл её, выпуская лекаря. Раскланявшись с супругами, рьенн Лиом вышел.

Лорд Эйжен вернулся к жене, серьёзно посмотрел ей в глаза:

— Энна, нам не нужен этот ребёнок. Я надеялся, что ты пьёшь какие-нибудь травы, ведь ты долго работала с травником. Моя вина, что я не поинтересовался этим раньше.

Энна растерялась, не зная, что сказать. Губы у неё задрожали, она с трудом удерживала слёзы.

— Но Эйжен, я думала, ты будешь рад, что у тебя родится наследник! Ну, может быть, это дочь, но ведь это наш ребёнок! Почему? За что?

Она заплакала. Слёзы градом катились из широко открытых глаз. Муж подошёл к ней, попытался обнять, она оттолкнула, потребовала:

— объясни, в чём дело? Почему тебе не нужен наш ребёнок? Я читала, что мужчины всегда рады своему первенцу, ждут его. Почему у нас не так?

Горе захлестнуло её. Неожиданное разочарование в близком человеке, боль от его слов, внезапное понимание, что её благополучная жизнь рухнула в одночасье и никогда не станет прежней. Она плакала уже навзрыд. Лорд Эйжен грустно смотрел на неё, не делая больше попыток обнять. Повернувшись, Энна заскочила в умывальню, закрыла на задвижку дверь. Плакала она долго. Потом слёзы кончились, она попила воды из кувшина для умывания и уныло сидела на стуле. Слёз больше не было, как не было и никаких мыслей. Пустота в голове и в душе. В дверь тихонько постучали, она открыла. Испуганная Имра спросила:

Леди Энна, вам плохо? Милорд послал меня к вам, но вы так плакали, что я не знала, что делать? Может, позвать леди Зелинну?

Энна вздохнула, отрицательно покачала головой.

— Не надо. Ничего не надо, Имра. Иди, отдыхай.

— Но, может быть, вам помочь переодеться к ужину?

— Я не буду ужинать, не хочу, оставь меня.

Время шло, за окном стало темнеть. Энна сидела, уставившись в одну точку. В голове билась мысль: наверно, боги за что-то наказывают её. Она сбежала от человека, которого любила, вышла замуж за другого, которого, как кажется, тоже смогла полюбить. Но оказалось, что сама она не представляет для них никакой ценности, всего лишь игрушка для одного и утеха в постели для другого. Думать об этом было невыносимо больно.

В дверь поскреблись, вошла леди Зелинна, печально посмотрела на Энну:

— Что случилось, милая? Эйжен не стал мне ничего объяснять, сказал лишь, что вы поссорились, и он уехал к Коринору.

Энна отрицательно помотала головой:

— мы не ссорились. Лекарь сказал, что я беременна, а Эйжену не нужен ребёнок.

Леди Зелинна застыла с открытым ртом, потом порывисто обняла Энну, прижала её к себе:

Нет, Эни, не может быть! Ты неправильно его поняла!

Та грустно усмехнулась:

— Зел, он сказал, что нам не нужен этот ребёнок.

Леди Зелинна тоже заплакала:

— Эни, может, он с ума сошёл, как ты думаешь? Я не понимаю, почему он так сказал! Он должен обязательно объясниться! А зачем он поехал к Коринору?

Энна равнодушно пожала плечами:

— наверно, хочет посоветоваться, что делать...

Миледи в ужасе отшатнулась:

— Эни, не пей и не ешь ничего, что может предложить тебе брат! Правда, я не верю, что он пойдёт на такое, но всё -таки... Может быть, ты что-нибудь поешь? Я сама схожу на кухню и принесу тебе ужин.

— Спасибо, Зел, я ничего не хочу. Я лягу, наверное.

Леди Зелинна не посмела настаивать, потрясённая до глубины души безобразным поступком брата. Она снова обняла Энну и вышла, тихо прикрыв дверь и решая, каким образом поговорить с Эйженом.

Глава 25. Выяснение отношений.

Тем временем лорд Эйжен стоял перед травником Коринором, слушал его и поражался, сколь силён дух у скромного безобидного старика.

— Милорд, я отказываюсь дать вам траву, которая убьёт вашего ребёнка. Она вполне может убить и Энну! Или она погибнет от открывшегося кровотечения. Я был о вас лучшего мнения, милорд, тем горше мне узнать, как глубоко я ошибался!

Лорд Эйжен, слушая травника, угрюмо морщился.

— Коринор, я хотел лишь посоветоваться с тобой. Может быть, ребёнка, как такового, там ещё и нет, так, крохотный зародыш. Ну, начались бы у Энны её обычные женские дни, три-четыре дня и всё. Мог лекарь ошибиться? Ты представляешь меня каким-то чудовищем, а я ведь люблю её и никогда не причиню ей вреда!

Травник покачал головой, жёстко ответил:

— милорд, если вы хотели посоветоваться, то я отвечаю: я не пойду на убийство ребёнка и его матери!

Владетель дёрнулся, как от пощёчины, глухо пробормотал:

— ты прав, Коринор, я чудовище. Извини меня и спасибо.

Повернулся и, ссутулившись, вышел из лавки.

Травник, что-то укоризненно бормоча, плеснул себе в бокал настойки из валерианового корня, выпил залпом и, с трудом переставляя ноги и держась за сердце, побрёл в гостиную, чтобы прилечь на диван.

Пришедшей из лавки Верейде он сказал:

— золотко, ты бы сбегала, навестила подружку. Давно она у нас не была. Поговорили бы, секретами поделились. Вон от Врегора когда ещё письмо пришло, привет ей передаёт. Сходи, милая, она будет тебе рада.