Это вам не свечки делать

— Хорошо, — устало кивнул Дару. — Тогда вы, согласно... второму пункту отыщите колдуна подрабатывающего черной магией.

Я заткнулся. Как такого найдешь? За черное колдовство полагалось казнь путем медленного перерезания горла, и вряд ли человек, рискующий собственной глоткой, станет афишировать свою деятельность.

— Не вздумайте идти без меня, — строго попросил я. — Вдруг найдете, а он вас того, прирежет.

— Не волнуйтесь, — мягко отозвался сюрт, — Я буду, по большей части, работать в... кабинете, а когда подберу подходящего подозреваемого, дам вам знать. Тоже самое с лекарем. Согласитесь, сделать подобный укол может только человек, хорошо овладевший... искусством хирургии. У нас в городе таких человек семь, не больше.

— Так он мог издалека приехать. Или вообще коновал. Вы вообще знаете, что хороший коновал любую скотину одним ударом в сердце завалить может?

— Может, — пожал плечами Дару. — На этот случай тоже придется кое с кем поговорить. Так. Четвертый пункт. Мотива у нас пока нет, но, думаю, мы сможем его найти, справившись с первыми тремя. Ну а Зюре найти будет еще проще. Идемте.

Мы отправились в лабораторию, но по пути задержались у стола охранника. Дару быстро услал Ситу по участкам, с требованием принести отчеты по всем делам, вызывающим хоть малейшее удивление.

— Запомни, Ситу, любое... бытовое преступление, где нанесено хоть на один удар больше чем обычно. Любая кража, где проморгали ценный предмет. Детская драка, где победил слабый. Ты понял?

— Так не первый раз, — отозвался Ситу, стараясь дышать в сторону.

Он встал очень прямо, коротко кивнул и покинул дом едва ли не строевым шагом.

— Пристрастие к выпивке его... погубит. Рано или поздно, — проговорил сюрт, глядя вслед охраннику, затем опомнился, и. грохоча каблуками, сбежал по лестнице в подвал.

Там он задвинул меня в угол, чтоб под ногами не путался, а сам начал возиться со своими стекляшками. Что-то наливал, бормоча под нос то ли заклинание, то ли ругательства, потом зажег горелку, и по стеклянным трубкам потекла оранжевая жидкость.

Успешно преодолев весь лабиринт из трубок, она помедлила, и начала медленно просачиваться в подставленный пузырек, размером с половину мизинца, только потолще. Коснувшись дна, первая капля вспыхнула красным, вторая оранжевым, третья желтым, затем последовала вспышка фиолетового цвета. Дальше я не видел — сюрт шагнул в сторону, загородив стол, но, когда он повернулся, в его руках было четыре пузырька, с разноцветными слоями жидкости.

— Держите, только аккуратно, не взбалтывайте, — велел Дару, сунув мне пузырьки.

Я даже дышать боялся, когда их взял. Они были на ощупь горячие, как из печки, и жгли ладонь, но с сюртом не поспоришь. Он сам, тем временем, отыскал бумажку, куда заворачивал волосы с расчески, и недовольно сморщился.

— Ну вот почему наш почтенный Зюре такой... аккуратный? — поинтересовался Дару в пространство. — Всего три волоска... Два сосуда поставьте на стол, только осторожно.

Поставив, я отошел на шаг, а Дару аккуратно накрошил волосы, всыпал их в пузырьки и как следует взболтал. Слои перемешались, жидкость протестующее булькнула и я пригнулся, помня, что было в прошлый раз. Но, вроде, обошлось. Жидкость побулькала, успокоилась, и Дару отобрал у меня оставшиеся пузырьки. В один он капнул пару капель из того, что стоял слева, во второй из того что справа.

— Вот, — Дару удовлетворенно оглядел результат своих трудов. — Теперь они парные.

На одном пузырьке он, водрузив на нос очки, написал "сын", на другом "зять", и убрал в шкаф. Оставшиеся пузырьки он протянул мне.

— Вот этот вы положите в экипаж сына. Вот этот — зятя. Только смотрите, не перепутайте. Уберите их по разным карманам, что ли.

— В правом зять в левом сын.

С такими словами я убрал пузырьки по карманам и поинтересовался:

— Что это вы такое таинственное сейчас сделали, а? Нет, ну мало ли, бабахнет еще в кармане как фейерверк.

— Да нет, бабахнуть не должно, — ответил сюрт, думая о своем, но, похоже, слова задели в нем какую-то струнку. — Бабахнет?

Он перевел взгляд на стол и тихо уточнил:

— Я ведь забыл погасить горелку, да? Бежим!

От его вопля я подпрыгнул словно заяц и рванул на выход. Едва Дару успел захлопнуть дверь, как в толстые доски застучало.

— Кто это? — с дрожью в голосе спросил я.

— Осколки стекла, — пояснил сюрт. — Напомните мне попросить Ситу... забрать у стекольщиков запасной комплект.

— Не первый раз? — угадал я.

— Не первый, — вздохнул Дару. — Всегда забываю... погасить горелку. Тихо. Кажется закончилось.

Он осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Через его голову было видно прекрасно, и особого впечатления разрушения не производили. Странно, правда, что практически все осколки угодили в дверь и стену рядом, а так ничего, только все нагромождение стекла на столе несколько покосилось и поубавилось в размерах.

— Ну, шкаф не пострадал, и это главное, — помолчав, решил сюрт. — Не забыли, в каком кармане кто лежит?

И вот пешком, знакомыми тропами, я бодро шагал к дому покойного, или не очень покойного, господина Зюре. Приключений по дороге не нашел, и, через некоторое время, достиг знакомой конюшни.

— Опять ты? — поприветствовал меня конюх.

Он как раз засыпал овес в кормушки, и был в паршивом настроении.

— Опять. Только сегодня я пустой.

— Тогда разговора не получится, — решил конюх.

— Ладно тебе, — я подошел ближе и постарался улыбнуться как можно дружелюбнее. — Мне только кареты осмотреть и все. Сюрт послал.

— Так скажи ему, что я тебя тоже послал куда подальше, — предложил конюх, открывая дверь денника. — Видишь, не в настроении я сегодня. Гнедой колено повредил, а ему завтра молодого хозяина домой везти. Подай-ка мне вон тот горшок.

Я послушно принес вонючий горшок с припаркой, и молча наблюдал, как парень мажет лошадиное колено и накладывает бинт.

— Чего встал? — осведомился конюх, когда мои услуги "подай тряпку, дай лопатку" стали не нужны. — Сказал уже, без денег разговора нет.

Проскочить мимо него к каретам в дальней части сарая даже пробовать не стоило, тем более что я не знал, где чья.

— Ты еще помочь хочешь, или все уже? — вытирая руки о штаны, поинтересовался парень. — Быстрее решай, мне работать надо.

Вместо ответа я, осененный идеей, выхватил из торбы карандаш с альбомом, быстро, вытянув руку, смерил карандашом пропорцию и принялся рисовать. Без лишнего хвастовства могу сказать, что превзошел самого себя.

— Эй, рыжий, ты чего делаешь? — осведомился конюх.

— Стой спокойно и расслабься, — велел я, продолжая рисовать. — Доверься мастеру!

Парень замер, и приосанился. Зря он это, лицо сразу стало каменным, без искринки в глазах, и пришлось использовать собственное воображение. Спустя несколько минут все было готово.

— Вообще-то такой рисунок семь такиев стоит, это при удачном раскладе — сказал я, нанося последние штрихи. — Но ты классный парень, тебе бесплатно. На, смотри.

Конюх скептически хмыкнул и взял лист. Нет, все же приятно видеть людей с отвисшей челюстью. Он таращился на рисунок, как корова по весне на свежую травку, только что слюнями не капал. Ну еще бы, он там был изображен во все красе, возле огромного жеребца, с легкостью держа последнего под уздцы. Просто усмиритель коней. Слегка преувеличил, конечно, но рисунок был хорош.

— Вот это да, — уважительно протянул конюх, налюбовавшись. — Бесплатно, говоришь?

Тут он глянул хитро и поинтересовался:

— То есть, я сейчас велю тебе убираться отсюда, и ты попрешься к своему сюрту с поджатым хвостом?

— Он не мой, — окрысился я. — И да, попрусь. Скажу, что не получилось осмотреть кареты, и пусть ищет другие способы найти убийцу.

Я развернулся к выходу, изображая праведное негодование, и даже успел сделать пару шагов, холодея внутри, что план провалился, но конюх меня окликнул.

— Да постой ты! Ишь, какой обидчивый. Ладно, что мне с этих карет, иди, смотри.

Мы вдвоем прошли в дальний конец сарая, и случилась целая экскурсия.

— Вот эта, — конюх похлопал по дверце — принадлежит сынуле. Тот еще тип, заносчивый, что твой лось, но до оскорблений ни разу не унизился. Он кучера своего на время похорон в город отпустил, а лошадь на меня скинул. Добрая душа, одним слово. Папаша покойный ему по совершеннолетию знатный капиталец отвалил, чтоб парень, значит, делом занимался, а не в кабаках сидел, так парень этот так деньги обернул, что уже через год в папашиной поддержке не нуждался. А вот карета зятя. Ферма у него своя, таких овец выращивает, что у них шерсть на вес золота. Ладно, смотри, что тебе тут надо и проваливай. Только обивку не загадь!

Конюх вернулся к лошадям, а я принялся искать место, куда засунуть эти чертовы пузырьки, запоздало сообразив, что вообще не в курсе, как они действуют, и, следовательно, даже не представляю, внутрь их пристроить или снаружи. В общем, подумав, я запихнул пузырьки в щели под крышами карет. Будь Зюре внутри или снаружи, это дрянь под крышей среагирует. По крайней мере я на это понадеялся, и, с чувством выполненного долга, отправился домой.

Ситу к моему возвращению уже ушел, и пришлось долго колотить в дверь, прежде чем удалось отвлечь сюрта от его раздумий, и он соизволил открыть. Мы прошли на кухню, и я доложил о событиях за день, пока уминал оставленное на плите жаркое.

— А что это за пузырьки такие? — вспомнил я.

— Я вам разве не сказал? — удивился Дару, потягивая, по своему обыкновению, темное пиво.

— Нет, не сказали, — подтвердил я, вытирая миску коркой хлеба.

— Это, молодой человек, очень действенное, сильное и... запрещенное колдовство. Любой, кто его обнаружит, может смело идти жаловаться сюрту.

— Э?

— Что?

— Но сюрт — это вы.

— Совершенно верно, — торжественно кивнул Дару. — И я со всей серьезностью... рассмотрю жалобу на подобное колдовство. Ибо это мой долг. В общем как-то так, — уже менее торжественно закончил он. — Доедайте быстрее, Ибрик, у нас много работы.

— Так все-таки, что в пузырьках? — допытывался я.

— Говорить о делах за едой — плохая идея, — решил сюрт, — но, учитывая, что вы можете помереть от... любопытства, сделаем исключение. Впрочем, могли и сами догадаться. Вы же не дурак, что бы там не думал Ситу. Вы подбросили примерно тоже заклинание, которое было использовано в доме предположительно покойного Зюре.

— Все у вас "примерно, предположительно, почти что", — пожаловался я, принимаясь за горячий хлеб с паштетом.

— А он отважный, — подал голос Ситу, ввалившись в кухню, и сбросив свертки на стол. — Он что, совсем тебя не боится?

— Займись своим делом, — посоветовал Дару, и тихонько постучал вилкой о край тарелки, привлекая мое внимание. — Ибрик, не отвлекайтесь. Значит так, едва обрезки волос в бутылке почувствуют присутствие бывшего хозяина, они начнут... вибрировать. Вибрация передастся жидкости, в которую они погружены. Благодаря заклинанию жидкость передаст вибрацию к своей составляющей, что заперта в шкафу, и мы узнаем, где прячется наш "покойник".

Удовлетворенный объяснением, Дару откинулся на спинку стула и взял стакан с пивом. А вот я задумался. Объяснения Дару всегда отличались особой корявостью.

— То есть, едва возле кареты появится Зюре, сработает колдовство, и жидкость изменит цвет и забулькает? — уточнил я и Ситу тихо заржал.

— Ну да... забулькает, — нехотя согласился сюрт.

— Еще как забулькает, — поддержал Ситу, — только от этого "бульканья" держись подальше, сынок, и закажи стекло для шкафа — разнесет. У Дару взрывается все, даже то, что не может взрываться.

Довольный собственной шуткой Ситу похихикал, растолкал свертки по полкам и ушел, видимо, вспомнил про заначку под столом.

— В целом он неоценимый работник, — задумчиво проговорил Дару, глядя вслед охраннику. — Но иногда едва сдерживаюсь, чтобы его... не удавить и не взяться за расследование. Но продолжим. Теперь нам остается только ждать, пока жидкость в одной из емкостей не изменит свой цвет. Тогда мы будем знать, что Зюре находится поблизости от кареты. Учитывая, что оба наших... господина люди занятые, и их отсутствие не останется незамеченным, будет разумно предположить, что оба они сразу поедут домой. Значит, изменение цвета покажет, у кого именно прячется наш Зюре.

Некоторое время я задумчиво жевал, а потом выдал дельную идею.

— Так зачем столько ждать? Госпожа ясно сказала, что едет к сыну на постоянное проживание. Вроде как невесту подыскать и с будущими внуками повозиться. Скорее всего, Зюре там, ждет свою ненаглядную.

— Чудесно, — серьезно кивнул сюрт. — Так и сделаем. Вы, к примеру, всегда сообщали почтенной Ибру, где именно собираетесь ночевать?

— А как же! — хмыкнул я.

— И всегда ночевали именно там? — правильно истолковав мое выражение лица, он махнул рукой. — Успокойтесь, юноша. Вы не поверите, но мне тоже когда-то было восемнадцать. Так вот, дама могла сказать, что удаляется на Луну, обдумать прошлые жизни, но это не значит, что мы должны принимать ее слова на веру. Вы... догрызли свой сухарик? Отлично, теперь возьмите у меня на столе книгу и ищите это проклятое веретено. Потом доложите.

— А вы куда?

— Перебирать бумажки и систематизировать нетривиальные случаи. С удовольствием с вами поменяюсь. Согласны?

— Нетушки! — отпрянул я.

Нашел дурака, поменять книгу с картинками, на перебирание бумаг, исписанных почерком якобы грамотных стражников, вдобавок я вообще не понял, чем именно собирается заняться сюрт.

— Можно я сперва домой сбегаю? — спросил я. — Ибру без меня пропадет.

— Уймитесь, юноша. Ничего вашей сестре не будет. Там... Непатали помогает.

— Этого я и боюсь, — мрачно признался я.

— Так. Еще раз повторяю, — терпеливо вздохнул Дару. — Когда ваш сюрт обещает... помощь и защиту, вы и ваша семья смело можете рассчитывать на помощь и защиту. Понятно?

— В целом да.

Я собирался привести пару аргументов, но Дару чуть повысил голос.

— Быстро работать.

Куда было деваться? Аргументы пришлось проглотить, и топать отрабатывать жалование.

В окна моей комнаты били лучи солнца, от ветерка трепетали свежая листва и запоздалые почки, и я решил перенести штудирование фолианта на задний двор, и там, расположившись на каменной скамье, и приспособив попорченную статую как подставку, взялся за работу.

Первые полчаса я просто умирал от скуки, решив читать все подряд. В результате узнал, как именно автору пришла в голову светлая мысль написать данную книгу, кому он благодарен за поддержку, и даже уяснил, как звали его дедушку, приучившему автора к чтению и выражению мыслей на бумаге. Чтоб я сдох, но к концу пятой страницы я этого дедушку готов был проклясть за словесное недержание внука. Однако едва у меня хватило соображения перейти сразу к описанию ритуалов, я зачитался.

Каждый человек, доживший до сознательных лет, прекрасно помнит, как любил страшные истории. Для меня этот момент минул шесть лет назад, но знакомый зуд по коже оказал бодрящее действие. В оглавлении я нашел раздел "бытовые предметы" и, между валиком для глажки белья и вилами, обнаружил веретено. Вот не знал, что такой примитивный предмет может быть так важен. Чего только с его помощью не делали. Показалось даже, что основное назначение веретена забыто напрочь. Ну что такое, в самом деле, прядение нити, в сравнении с использованием данного предмете в качестве наказания ребенка, одержимого бесом? Главное не забыть сопуствующее заклинание. Я, конечно, не специалист, да и своих детей не имею, но подумал, что ради "изгнания демонов" не стоило колоть веретеном бедное дитятко, вполне хватило бы пройтись ремнем по заднице. И времени меньше ушло, и затрат на колдуна никаких, и дите было бы целее. Но это все были отстраненные размышления.