Чёрное сердце 1 часть

Разговаривая с полицейскими, выясняю, что их специалисты предполагают следующее. Двое преступников планировали нападение заранее. Выбрали самое неудобное место для жертвы. Коридор узкий, развернуться сложно, а обороняться ещё сложнее. Подгадывают момент, когда выхожу из банкетного зала. Возможно, звонок был рассчитан именно на такую реакцию. Уже возле уборной разыгрывают спектакль. Расстреливают охранника в упор, причём дружно. Если бы не реакция Стаса, пуля в голову, в прямом смысле слова, вынесла бы его мозг, но парень, уворачивается, и она проходит по касательной, лишь зацепив висок. Вторая же, исходя из предположенного, также не попадает в цель — проходит мимо и сердца, и лёгкого. Слава богу, а так бы финал был куда трагичней.

Стас, несмотря на ранения, мужественно держится на ногах и даже умудряется выбить у одного из нападавших пистолет, — преступник, как раз производит следующий выстрел, — он-то приходится охраннику уже в бедро. Пока обезоруживает одного, другой со спины оглушает. Дальше нападение переключается на меня. Нерешительно интересуюсь, а кто спас меня? Надеюсь услышать: ваш муж, но когда звучит ответ, затыкаюсь. Андрей Влацлович слегка перестарался, по словам полицейских. Одному из преступников ломает ноги, несколько рёбер, а второй отделывается не только сильнейшим сотрясением, но и свёрнутой челюстью.

'Видимо, поэтому и говорить отказывается...', — мысленно иронизирую.

Глава 15.

Мичурин навещает меня пару раз — как всегда поднимает настроение непринужденными шуточками и подколами. Рыбаков заезжает на часок — чмокает, проверяет психологическое состояние ненавязчивыми вопросами и, разговорившись с лечащим врачом, покидает палату.

Аппетит просыпается. Хожу уверено. Чуть плечо ноет — в остальном отлично. Силы возвращаются, крепну на глазах. Как итог, после недельного пребывания в очередной раз подвергаюсь безжалостному осмотру врача.

— Заживает на удивление быстро, — не скрывает удивления женщина. Убирая толстые слоя бинтов и оставляя на ранах лишь небольшие пластыри. — Признаться, подобная регенерация редка. Температуры нет, жара — тоже. Слабость пройдёт, нужно только хорошо питаться. В остальном... даже не знаю, что сказать, — пожимает плечами. — Можно выписывать, а с полицией разберётесь сами. Вне больницы.

Ивакин расцветает, жмёт врачу руку:

— Спасибо, Анжелика Матвеевна.

— За выпиской зайдёте в кабинет, — обращается доктор к Вадиму. Поворачивается ко мне: — А вам — больше не подставляться под пули, — мило улыбается и выходит из палаты.

* * *

Сборы быстрые — муж суетится: вещи, документы, справки, выписки. Оставляет изредка и то, под бдительным оком Александра, а мне наказал, как только приведу себя в порядок, выходить.

Никитин примчался, как только разрешили посещение. Спасибо, на мозг не капает: 'Я же говорил, мой ангел'. Умный, понимающий. Эх! Сама всё знаю. Теперь уж точно буду осторожнее. Только сначала пора в реальность выходить, встретиться кое с кем. Поблагодарить... В животе стягивается узел, сердце болезненно сжимается, в душе томится сомнение — гаденько всё получилось. Верно подметила, когда танцевала с Зепаром: 'У нас с первой встречи не задалось знакомство'. С другой стороны, а нужно ли видеться? Ни разу не навестил за неделю. Волновался бы — приехал. Он из мужчин, получающих желаемое, во что бы то ни было. Чёрт! А с чего взяла, что желает? У него невеста. Я не свободна, причём ещё как не свободна! Собираюсь венчаться! К тому же между нами полное непонимание. Мы настолько разные, что нет слов. Как огонь и лёд, чёрное и белое, зло и добро, Ад и Рай, демон и ангел...

Усмехаюсь глупой мысли. Интересно, а кто из нас больше походит на ангела-то?

Ловлю взгляд Александра, устроившегося в кресле:

— Хорошо, что улыбаешься, — смягчается хмурое лицо Никитина.

Силюсь игнорировать уплотняющееся серебристое свечение-ауру вокруг друга. О, боже. Пора домой, к лекарствам!

— Оживаешь, — улыбается друг. — К жизни возвращаешься! Надеюсь, урок получила, ангел мой, и теперь будешь прислушиваться...

Ну вот, недолгой была радость. Подхожу и чмокаю Александра в лоб:

— Ещё какой! Прости, — протягиваю здоровую руку и помогаю встать: — Обещаю впредь слушаться беспрекословно. Скажешь 'прыгать' — сигану. Посоветуешь 'упасть' — тотчас рухну. Скомандуешь 'бежать' — втоплю с такой скоростью, что только пятки сверкать будут...

— Зря смеёшься, — укоризненно качает головой Александр и слегка обнимает: — Не образумишься — можешь умереть, и даже телохранители не спасут.

— М-да, — перестаю улыбаться и морщусь: — Особенно если учесть, что мой-то уже в больнице и когда выйдет неизвестно. Не думаю, что Зепар ещё хоть кого-то выделит. Помнится, говорил: каждый на вес золота!

— Это да! Но насчёт охраны я больше не волнуюсь, — Никитин берёт меня под локоть и ведёт к двери.

— Правда? — вскидываю брови. — Обратился в другое агентство и дали 'добро'?

— Нет, мой ангел, теперь с тобой будет лучший телохранитель из известных мне. А я в этом кругу давно верчусь, поверь.

Ещё бы не верить?!. Александр Петрович славится как раз своими связями. Помогает одним находить других. Сводит, знакомит, разводит...

Смутная догадка не успевает до конца оформиться в ужасающие предположение, как теряю дар речи — на выходе нас поджидает Андрей Влацлович. Тёмно-коричневая кожаная куртка небрежно распахнута. Джемпер кофейного цвета с v-образным вырезом подчеркивает мощь широченной груди. Джинсы с заниженной талией удерживаются широким ремнём. Спортивные туфли начищены до блеска.

Хорошо только одно — рядом нет Вадима, и он не видит невразумительной ситуации, ведь с минуту висит молчание. Глубокое, задумчивое, томительное. Оно говорит лишком много, но каждому своё. О чём думает Андрей — ума не приложу, да и неважно. Чёрт! Я счастлива его видеть! Обязана оправдаться! Хочу загладить вину!.. Извиниться, покаяться...

— Рад, что быстро поправились! — первым нарушает безмолвие Зепар, но на лице ни капли радости. Всё та же, — уже начинающая раздражать, — невозмутимость.

— Спасибо, — бормочу, отводя взгляд. — Хочу сказать... — выдыхаю нервно.

— Не стоит, — прерывает ледяным тоном Андрей и распоряжается резким кивком на выход: — Пора! Ваш муж нас ждёт внизу с вещами.

Замираю на секунду, лицо задаётся жаром, как от пощечины, но делать нечего, плетусь под строгим конвоем, словно побитая. Хотя почему 'как' и 'словно'? Морально только что получаю затрещину. Настроение на нуле, а шаг в сторону или слово надзирателям наперекор — и трепки не миновать. Грозные Зепар и Никитин больше сюсюкаться не будут. Это дают ясно понять.

Вадим поджидает на выходе с дорожной сумкой в руках. Игнорирует Андрея и улыбается мне:

— Всё нормально? — интересуется участливо. Обнимает, целует. Вокруг мужа начинает сгущаться зеленоватая дымка. Смаргиваю, непринуждённым жестом выискиваю в глазу несуществующую соринку. Проделка спасает, галлюцинация испаряется — радуюсь внутри, не позволяя отразиться эмоциям на лице. Равнодушно киваю:

— Да, — мы идём прочь из больницы.

Глава 16.

— Вит, — муж сжимает мою ладонь чуть крепче. Мы в джипе, едем домой. Никитин рядом с Зепаром, ловко крутящим руль. Машина двигается плавно, практически не останавливается. — Я насчёт поездки и венчания... — утихает нерешительный голос мужа.

— Я чувствую себя хорошо, — через силу улыбаюсь: — Только слово, и я во все штыки.

— Может... — Вадим хмурится, заминается, — лучше немного подождать? Месяц, два, а потом...

— Так долго?!. Если мои конвоиры разрешат, — неопределенно мотаю головой на Никитина и Зепара, — то готова хоть сегодня. Врач сказала, что царапины уже почти зажили... — умолкаю. Ловлю в зеркале заднего вида убийственный взгляд Андрея и пристыжено отвожу глаза. Александр оборачивается:

— Вит, такая поспешность ни к чему, — наставляет по-отцовски. — Поездку лучше отменить, а венчание отложи хотя бы... до конца следующей недели, осталось-то совсем ничего. Царапины пусть до конца заживут.

Боже! Неужели мне теперь придётся по каждому шагу консультироваться с другими? Не привыкла отчитываться, а решения принимаю с молодости сама. Да, возможно, не самые верные, но зато учусь на своих ошибках.

Брр... опять лезет высокомерность и заносчивость! Эти люди меня спасают. Всегда!.. Робко кошусь на мужа:

— Ты тоже так считаешь?

— Разумно, хотя готов и дольше ждать! — с видимым неудовольствием соглашается Вадим.

— Отлично, — прижимаюсь к мужу. — Значит, решено!

Ивакин немного неуклюже глади меня по голове:

— Ни о чём не волнуйся, я обо всём позабочусь...

Глава 17.

Никитин вручает новый сотовый — симпатичный белый айфон. Номер, естественно сменил, но умудрился договориться с полицейскими — переписал все телефоны с моего бывшего и закачал в этот.

Вспомнив о директорских обязанностях, звоню в офис. Раздаю указания: что делать, к чему стремиться и клятвенно грожу заявиться с проверкой.

Александра отвозим домой, — всё равно по дороге, — обещает звонить, а мы отправляемся дальше. Вадим сопит, недобро поглядывает на Андрея, а Зепар, в свою очередь, непринужденно ведёт авто, будто ничего не замечая.

Очень нехорошая ситуация, мужчины явственно недолюбливают друг друга. Это плохо. Нет, не в смысле, что я за мир во всем мире — у каждого свои 'тараканы' и никто не обязан насилу переносить других. Просто, когда люди идут в одном направлении, у них общие цели — не дать меня в обиду, недопонимание, склоки — сильная помеха. Нам всем нужно сесть и поговорить. Конечно, не сейчас. Машина не самое подходящее место.

Прикрываю глаза и погружаюсь в дрёму — немного отдыха придаст сил. Авто гудит, тишина в салоне умиротворяет. Просыпаюсь от несильного толчка:

— Вит, мы приехали, — шепчет на ухо муж.

Сонно оглядываюсь — машина у подъезда нашего дома. На улице уже ждёт Андрей. Муж протягивает руку и помогает выбраться из авто. Идём к подъезду. Зепар рядом, на меня не смотрит. Вот только... Нет большего разочарования для женщины, чем невнимание мужчины, которого она намеренно игнорирует. Чёрт! Меня неприятно задевает такая холодность. Хоть чуточку бы теплоты в словах, понимания во взгляде. Эх... Слишком много хочу. От обиды вот-вот расплачусь, но беру себя в руки. Прослезись сейчас перед Вадимом — ввек не оправдаюсь, и даже расшатанные нервы с усталостью как оправдание не сойдут.

Андрей несёт мою сумку и огромный саквояж, которого раньше не видела. Выглядит угрожающе... и очень по-деловому. Входим в подъезд, поднимаемся на лифте. Клаустрофобией не страдаю, но в просторной кабинке грузового, почему-то тесно, словно не втроём, а вдесятером едем, причём перевозим массивный рояль. Старательно не смотрю на Зепара, но как его не видеть?.. Бесстыжее сердце бьётся в диком, прерывистом ритме. Усмирить не получается и даже дыхательное упражнение не спасает. Еле сдерживаюсь, чтобы не вытолкать поскорее мужа, как только кабинка останавливается на нашем этаже. Вадим открывает двери, обнимает меня за плечи и сопровождает в квартиру. Андрей следует за нами. Кожей ощущаю пристальный взгляд: ощупывающий, изучающий, цепкий, морозный... осуждающий. Волнуюсь, но изо всех сил скрываю чувства — крепче прижимаюсь к Вадиму.

— От кухни вторая комната уже приготовлена для тебя, — бросает через плечо Ивакин Зепару. — Надеюсь, будет удобно. Там постель, шкаф, телевизор. На кухне полный холодильник. Если что-то надо, говори. Закажем — привезут на дом.

С абсолютным равнодушием выслушав, Влацлович оставляет мою сумку в коридоре и скрывается в приготовленной для него комнате.

* * *

Весь день лежу на постели. Любая прихоть исполняется тотчас. Вадим суетится пуще прежнего. Если и оставляет, то ненадолго — приготовить покушать, убраться.

Вскоре узнаю, что в саквояже Андрея. Директор, под чутким взором мужа по дому устраивает камеры, тепловые датчики слежения, в телефоны определяет жучки. Долго спорит с Вадимом насчёт камеры в спальне — муж неумолим: никакой слежки в 'интим' зоне. Согласна на все сто! Телефонный маньяк и наша с мужем постель — никакой связи! Бред! Ещё чего не хватает...

Вечер проходит тихо. Давненько не валялась без дела столько времени. Вадим даже компьютер забирает, а только хватаюсь за телефон проверить почту, тотчас забирает и грозит пальцем:

— Сегодня отдых! Никакой работы!..

Чёрт! Как бы атрофия мозга не случилась от бестолкового просмотра ТВ.

Однажды везёт. Когда муж скрывается из виду, успеваю проверить смс-ки, переписаться с сотрудниками, с Оксаной и Милой. Славка находит ещё одного сильного не то колдуна, не то экстрасенса. Нужно бы с ним встретиться. Пообщаться. Только воспоминания о последней встрече заставляют поёжиться. Брр...

Торопливо отправляю сообщение: 'Мила договорись с 'новеньким'. Телефон у Славика'. Заслышав шаги, наспех кладу сотовый на прикроватную тумбу и с невозмутимым видом уставляюсь в экран. Как раз вовремя — Вадим тут как тут.

Ночью сплю плохо. Ворочаюсь, мерещатся всякие странности. Тени подступают, шорохи пугают, скрип вводит в оцепенение. Хорошо Вадим рядом. Когда леденеет кровь от ужаса, ощущение тепла придаёт спокойствия. Прижимаюсь к мужу и чуть согревшись, вновь проваливаюсь в неспокойный сон.

— От-да-й, — протяжно шелестит злобный мужской голос, знакомый до трясучки.

В полном мраке испуганно жмусь спиной к стене. Дико озираюсь.

— Кто здесь? — дрожу от ужаса.

— Верни! — ожесточается тон мужчины, прорезая повисшую тишину.

Нервно вздрагиваю. Смутная догадка холодит и без того стывшую кровь: ведьмак из Москвы? Его голос...

— Где тайник? — из темноты выныривает маньяк из прошлого и хватает меня за горло. Просыпаюсь, жадно глотая воздух и судорожно удерживая собственную шею.

— Солнышко... — сонно-взволновано шепчет муж и приподнимается на локтях. — Что случилось?

— Всё нормально, — как можно непринужденней бормочу, прижимаясь к Вадиму крепче. — Плохой сон и только.

С утра встаю, будто всю ночь разгружала вагоны, но умываюсь и завтракаю быстро. Уж лучше работать, чем дома хандрить. Перед глазами постоянно маячит сон. Интересно, подсознательно проецирую маньяка из прошлого на чокнутого ведьмака или так и есть? Голос похож, внешность... Сложно сказать. Когда преступник напал у меня дома двенадцать лет назад, была так напугана, что покажи мне кто-нибудь своё отражение — и себя бы не узнала. Честно отвечала милиции: внешность — непримечательная... Глаза... нос... губы... Ни цвета, ни размера, ни отличительных примет. Помню только острое ощущение ужаса пред мощью свирепого человека. Он подавлял даже не силой рук, а... энергией, злостью, грубым напором. Леденящее чувство страха засело глубоко. Непередаваемое, жуткое... Очень похожее на то, что испытала в Москве, когда напал и угрожал ведьмак.

— Может, дома останешься? — вырывает из раздумий вкрадчивый голос Вадима: — Куда тебе в таком состоянии?

Неспешно кручу полупустую чашку с чаем. Перспектива сидения дома — ужасает, особенно зная, что где-то рядом притаившийся Зепар. Что хуже — 'крошечная' четырехкомнатная квартирка в сто шестьдесят квадратов, в которой часто сталкиваюсь с Влацловичем или офис, где уйма дел и спасительный личный кабинетище в двадцать квадратов? Ответ настолько очевиден и однозначен, что даже неудобно за неуместный вопрос мужа. Конечно, на работу!