Чёрное сердце 2 часть

— Андрей, — несмело перебиваю, — ты говоришь в прямом или переносном значении?

— Для кого как, — мотает головой Зепар.

— И этот человек?.. — протягиваю с надеждой, услышать дальше.

— Александр, — кивает Андрей с лёгкой грустью.

Вадим был прав! О боже! Так вот что связывает Никитина и Зепара ?!.

— Понятно, — изучаю свои руки. Кручу карандаш. — И сейчас ты ему возвращаешь долг?

— Да! — просто кидает Андрей и отворачивается. Уже хочу было задать очередной вопрос, но Зепар снова заговаривает: — Ты должна знать. Александр для меня непросто знакомый, даже непросто спаситель. Он мне заменил отца, — косится через плечо. — Уважаю его и восхищаюсь. После встречи с ним, я переоценил многие вещи. Расставил по-иному приоритеты. Не могу сказать, что моя сущность изменилась полностью, но я стал немного другим. Поверь, нет честнее, благороднее, бескорыстнее и гуманнее человека, чем Никитин.

— А... ты? — выдавливаю тихо.

Андрей вновь поворачивается. Серьёзен, задумчив:

— Я другой, — негромко отзывается, выделяя каждое слово. — Меня бояться надо.

— Почему? — запинаюсь, но озвучиваю вопрос. Он точно улетает в пустоту. В кабинете висит тягучее молчание. Уже не ожидаю ответа, но он звучит:

— В твоём деле я предвзят, — немного горестно огорошивает Зепар. — Согласился только из уважения к Александру, ведь ты для него... как дочь.

— Прости, — качаю головой. — Не понимаю, в чём предвзятость? Ты приревновал Никитина ко мне? — Глаза Андрея вмиг меняются на угольные. — Ну, — спешу пояснить, — как сын... отца к... дочери? — заканчиваю уже не так уверено.

— Нет! О тебе знал всегда. Хм... — невесело ухмыляется Зепар. — Нехорошо получилось. Александр для нас как отец. Сын и дочь, а спят...

Опускаю голову, краснею:

— Ты прав! — шепчу с грустью. — Никитин переживал, когда узнал. Досадовал, что нас познакомил, — изучаю некоторое время карандаш. — Если он к нам так хорошо относится, но не рад нашим отношениям, может, — робко поднимаю глаза, невольно сглатываю: — больше... не будем? — Сердце будто останавливается, грудь сдавливают хомута, очередной неровный вздох застревает. — Саша всегда пытался меня уберечь от неприятностей...

— Ты этого хочешь? — Зепар смотрит в упор. Голос без капли эмоции.

— Я чувствую, что это к добру не приведёт, — решаюсь признаться, рьяно киваю в такт словам. — К тому же есть много причин для расставания...

— Какие? — прищуривается Андрей. Ох, блин, сглупила! Не все же 'против' озвучивать. По коже точно рассыпаются колючки.

— Александру не нравится... — ищу самые поверхностные оправдания.

— А тебе? — ожесточаясь, обрывает Зепар.

— Мне?.. — глупо хлопаю ресницами, не знаю, как честнее ответить.

— Иди ко мне, — не груб, но требователен Андрей. Испуганно вжимаюсь в спинку кресла. — Или подойду я, — звучит недобрым приговором. Веский аргумент. Неуверенно встаю, точно зачарованная иду. Заминаюсь в паре шагов от Зепара. Жгучий взгляд бархатных зелёных глаз изучает с нескрываемым плотоядным блеском. Волна жара предательски прокатывается по телу. Невольно одёргиваю подол чёрной узкой юбки, перекрещиваю ноги, руки... — Ну же, — бросает тихо. — Чего скромничаешь? Вчера была, куда смелее и откровенней в своих желаниях, — жестом подзывает ближе, похлопывает себя по коленкам. — Садись и чётко скажи свои причины, и я скажу, что думаю сам.

— Для этого обязательно на тебе сидеть? — прикусываю губу.

— Да, — невозмутим Зепар, — чтобы убедиться: даже настолько близко от меня ты остаешься с трезвой головой. Что близость со мной тебе безразлична. Ты холодная в суждениях и решениях.

— Ты не понимаешь, — шепчу в пол. — Желания тут не причём.

— Тогда зачем лжёшь, начиная с них? — рывком притягивает и, крепко сжимая в объятиях, насильно усаживает на колени.

— Прошу, не надо, — бормочу, теряя силы к сопротивлению. Зепар придерживая за затылок, смотрит глаза в глаза.

— Говори! — безжалостно чеканит у губы.

— Вторая причина, — еле подбираю слова. — Твоя неверность, — с трудом вычленяю из каши в мыслях уже обдуманный аргумент. — Я не смогу так жить. В моей моногамной жизни нет места твоей полигамии. Я не требую сидеть рядом, не общаться с другими, но секс на стороне... — умолкаю на миг, — не потреплю...

— Дальше! — распоряжается сухо.

— Слишком много тайн...

— Они есть у всех! — сурово констатирует Зепар. — К тому же рассказать всё нереально, а при расставании окажется, что ты знаешь обо мне столько, что единственным выходом это исправить будет твоё убийство.

— Вот и ещё одна причина, — едва лепечу от страха и сладкого томления, расползающегося по телу. — И что-то мне подсказывает: ты... даже не неприятность, ты — моя смерть.

— Ещё, — не унимается Андрей.

— Ты меня ненавидишь... — шепчу утихающим голосом, уже гипнотизируя чувственный рот Зепара. Почему же так хочется поцелуя? Мучительная ломка начинается. Трепещу, словно растворяюсь в чувствах: обострённых, напряжённых, неодолимых, вязких.

— Это всё? — сухо уточняет Андрей.

— Разве недостаточно? — неопределенно мотаю головой: нет... да... не в силах отвести глаз от губ истязателя.

— Отлично! — чуть жестоко кидает. — Обдумаю, приму решение и дам знать, — словно крутящегося под ногами ребёнка, пихает меня в спину и увлекается ноутбуком. Некоторое время ошарашено смотрю в никуда, слов нет, мыслей тем более. Накатывает злость, негодование. Поворачиваюсь к Зепару:

— И это всё? — подбочениваюсь, негодуя.

Андрей с невозмутимым видом, бросает через плечо:

— Есть что добавить?

— Да, — нервно качаю головой. — То есть, нет... Но ты должен как-то ответить...

— Уже, — бормочет, точно своим мыслям.

От бешенства стискиваю кулаки, представляя, как расчленяю скотину-Зепара. Резко отворачиваюсь и на неверных ногах иду к своему месту.

Глава 20.

Вспомнив о своей 'дороговизне', урываю минуту, когда Андрей выходит из кабинета, и звоню главному бухгалтеру:

— Глеб Валерьянович, — отправьте на электронную почту сводку по моим отчислениям охранному агентству. — Распоряжаюсь и уже порываюсь положить трубку, как слышу:

— Вита Михайловна, — Юркин запинается, — у нас нет такой статьи.

— Как это нет? — опешиваю. — Я же копию договора вам отправляла.

— Да, но в тот же день, пришёл факс от Зепара Андрея Влацловича с вашей же резолюцией об аннулировании счёта.

В голове путаница, но времени в обрез, шикаю:

— Всё, спасибо! Простите, запамятовала. Скиньте телефон бухгалтерии агентства, — не дожидаясь ответа, кладу трубку. Смотрю невидящим взором, но найти ответа не могу. Меня охраняют бесплатно? Почему Андрей солгал? Зачем?..

Если только из-за Никитина, или из-за доли моего бизнеса, после расторжения самого контракта. Шумно сглатываю — какой ужас...

— Всё нормально? — вырывает из раздумий пытливый голос Зепара. Блин, даже не замечаю, как входит.

— Да, — отзываюсь как можно безразличней. Уж чего-чего, а тепла от меня не дождётся.

— Забыл сказать, — подходит и маячит перед глазами. Упорно смотрю в отчёт. Андрей упирается руками в стол, склоняется. — На вечер заказал столик в 'Европе'.

— Что за повод? — не поднимаю головы, отмечаю карандашом якобы интересующие статьи.

— Отпраздновать твою воскрешающую память.

Внутренне содрогаюсь:

— Как мило, — шепчу бесцветным голосом.

— Обзвонил твоих знакомых. Будут самые близкие. Рыбаков с женой, Костик с дамой, Никитин...

— Когда успел? — всё же поднимаю глаза. Зепар равнодушно пожимает плечами. Не выдерживаю наглой простоты: — Во сколько?

— К семи...

— Неудобно, — отрезаю, опять изучая документ.

— Не понял ?!. — с небольшой заминкой тихо рокочет Андрей.

— У меня назначена встреча, — бормочу дежурным тоном.

— С кем? — недоумевает Зепар. На хмуром лице читается подозрительность.

— Милый, — колю с чувством. — Не только ты успеваешь сюрпризы устраивать.

— Вит, — бархатно рычит, но с яростно-вибрирующими нотками.

Уф! Моя месть будет сладка. Проверю Влацловича на прочность:

— Я вызвала Оксану Владимировну из Москвы, — облокачиваюсь на стол, и открыто улыбаюсь. Лицо Андрея непроницаемо, ни один мускул не дрогнул. Вот же гад! Изображаю забывчивость: — Прости, вы же незнакомы. Я её отправила туда до найма охраны. В общем, Оксана управляет Московским офисом, который приобрела... — осекаюсь. Вот так совпадение!.. — Знаменательная поездка, однако... — вновь улыбаюсь, только чуть натянуто, — когда мы впервые увиделись с тобой. Я тогда... с Дегтерёвым Дмитрием Бенедиктовичем подписала контракт на покупку его доли.

— Во сколько назначена встреча? — холодно интересуется.

— Не знаю, — веду плечом, всё ещё выискивая хоть какую-нибудь реакцию Зепара. — Самолёт прилетает в шестнадцать. Пока доедет с аэропорта... Пробки... Ожидаю к шести, семи вечера.

— Почему мне не сказала раньше?

— Забыла, — легкомысленно отмахиваюсь. — Как, впрочем, и ты, — подмигиваю Андрею. — Ты же тоже нет-нет, да и забываешь меня поставить в известность, заметь, о моих планах.

— Пусть едет в ресторан, — удивляет меня Зепар. Невольно замираю. Смотрю в травяные глаза.

— Это будет удобно? — выдавливаю неуверенно.

— Да, — коротко кивает Андрей и отворачивается.

Скотина! Непрошибаемая, лживая скотина! Руки так и чешутся, запустит в Зепара тяжёлым... Канцелярским набором под камень, подаренным как-то мужем.

Глава 21.

— Да, Оксана, здравствуй, — как можно громче отвечаю на звонок помощницы. Мы с Андреем едем домой. Весь день проводим в офисе и даже на обед не отлучаемся. Осталось несколько часов до ресторана, и Зепар везёт, чтобы переодеться.

— Я прилетела и увидела от вас сообщение... — тараторит Лучкова в трубке.

— Да, ты была вне зоны доступа, — бросаю взгляд на зеркало заднего вида. Зепар на меня не смотрит, глаза устремлены на дорогу. Андрей сегодня отправляет водителя на выходной, и пересаживается на его место. Оспаривать решение не хочу, да и смысл? Папарацци унялись — толпами больше не гоняются за нами. Можно расслабиться немного. — Дело в том, — объясняю с расстановкой, — что у меня поменялись планы на вечер.

— О, — протягивает растеряно Оксана.

— Нет, — обрываю девушку. — Мы увидимся, просто не в офисе. Подъезжай к семи в ресторан 'Европа'. У нас заказан столик, там и поговорим.

— Вита Михайловна, — заминается Лучкова, — я точно не помешаю?

— Нет, что ты... — отзываюсь с предельной беспечностью. Вновь кошусь на зеркало — Андрей невозмутим. — Жду! — сбрасываю звонок и откидываюсь на спинку сидения. Вот так, теперь и моя крошечная безобидная ловушка с тихим скрипом затворяется. Очень жду развязки вечера. Днём всё выходит не так как хочется, правда, один пункт уже удивляет. Получила ответ из бухгалтерии Зепара. Я не плачу ему за охрану, как и Никитин... Зачем Андрей соврал, когда спрашивала? Пара догадок-мыслей есть, но какая правильная?..

По дороге сворачиваем на незнакомую улицу. В смысле, о её существовании знаю, но почему мы здесь?

— Куда едем? — волнительно интересуюсь.

— Ко мне, — отрезает Андрей, и вновь поворачивает на перекрестке. — Забрать костюм для ресторана. Не в джинсах же идти — не пустят.

М-да, есть такое. Строгий дрес-код в подобных заведениях известен. Сглупила, задав вопрос. Останавливаемся у будки для сторожей со шлагбаумом, не пускающим к элитному пятнадцатиэтажному дому. Зепар нажимает брелок, и длинное перекрытие медленно поднимается. Проезжаем на территорию. Паркуемся возле второго подъезда.

— Пошли! — командует Андрей и выходит из машины. Немного заминаюсь. Меня приглашают в жилище демона-маньяка?.. Трепетно и признаться, очень приятно. Дверца с моей стороны отворяется. Зепар услужливо-хозяйским жестом протягивает руку. — Сама идёшь или тебя отнести?

Принимаю помощь:

— Спасибо, сама.

* * *

— Иолла, — чуть повышает голос Зепар, — только распахивает входную дверь квартиры. — Это я!

Что ещё за Иолла? Андрей рывком заставляет пройти следом. Боже! Не квартира, а гостиница. Насчитываю семь дверей по обе стороны огромного, широкого коридора... Как понимаю, не оканчивающегося крайней стеной. Виднеется некрутой поворот... Приглушенный свет выгодно преподносит цветовую палитру. Карамельных тонов стены, со светящимися брызгами шампаня, ламинат и двери — под горький шоколад, антураж — под золото. Сразу же у входа, другой ход — арочнообразный — кухня-столовая. Пахнет пряностями, сдобой и мясом.

Вдалеке шуршит лёгкая поступь:

— Андрюшка, негодник! — звучит немолодой голос и вскоре из-за угла-поворота, где предполагаю продолжение квартиры, выходит пожилая женщина. Знаю её! Была у меня дома, когда я переживала горе из-за... якобы смерти Вадима. Невысокая, полноватая, рыжеволосая с небесно-голубыми добрыми глазами. Вот только сейчас вижу, что женщина в... серебристой ауре, как у Никитина. На морщинистом лице играет искренняя улыбка. Но завидя меня, Иолла на миг притормаживает. Серьезнеет и спешит к нам: — Ой, батюшки, — взмахивает руками, досадуя, — не один! Мог бы предупредить!

— Иолла, любовь моя, — распинается таким бархатным голосом Зепар, что невольно перевожу взгляд на Андрея, — прости. Как вспомнил, заскочил... Познакомься, это Вита, — женщина опять расцветает в улыбке. Кивает, протягивая руку. Озорные глаза разукрашиваются симпатичными смешинками:

— Уже поняла.

Пожимаю теплую, мягкую ладонь женщины, а Зепар, буднично кидает:

— Вита, это Иолла Макаровна. Моё всё!..

От обиды коробит, но проглатываю. В чём прав, так в том, что я ему никто.

— Я вас помню, — выдавливаю стыдливо, ведь если вспомнить, как вела себя в то время, как выглядела... Брр, совсем неподобающим образом. — У меня дома...

— Ой, деточка, — горестно вздыхает Иолла, придержав мою ладонь дольше и участливо похлопав другой. — Ты уж прости, что я не подходила. Чужой человек в дом к другим не должен ступать без ведома...

— Что вы, что вы. Я вам безмерно благодарна. Убираетесь, иногда готовите. У меня руки не из того места, а такими заботами раньше муж занимался, я даже не задумывалась, что, откуда берётся.

Иолла бросает взгляд на Зепара.

— Да, богиня моя, — цокает Андрей. — Вита неумеха в домашних делах. Зато умеет деньги зарабатывать проворнее многих капиталистов.

— Эх, — по-доброму негодует Иолла, — современная молодежь! Эмансипированные женщины! Равноправие... В погоне за материальным, теряете, что заложено природой...

В коридоре повисает мрачная тишина. Что ответить не знаю. В больших городах уже давно ритм жизни таков, что женщинам приходится идти в шаг с мужчинами, если даже ни на два впереди. О домашних заботах думать некогда, тем более о детях.

— Мне бы костюм забрать, — точно нашкодивший ребёнок протягивает Андрей, прерывая молчание.

— Готов уже, — великодушно отмахивается Иолла. — Забирай сам, — машет на третью дверь, словно мы в гостях, а не она. — Может, чая? Я булочек напекла... — ожидающе тараторит женщина, но каждое слово пропитано такой теплотой и заботой, что не проникнуться симпатией невозможно.