| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Ингор согласился, и Анюта стала жить в доме Арисьи, куда временно перебрался и Ирван.
— А потом, — мужчина вздохнул, словно собираясь с духом — я увидел какая ты — добрая, заботливая, справедливая, и понял, ... что влюбился.
Я долго искал повод с тобой поговорить, но в тот первый наш выход в город всё пошло кувырком, и ты, расстроенная, ушла к себе. А я ходил по дому, как потерянный. Арисья даже спросила, не болен ли я. И, в который раз проходя по коридору, я увидел свет в кухне и — тебя. Ты была такой сонной, домашней, с распущенными, ещё влажными, волосами, и такой красивой, что я забыл все приличия и... набросился на тебя. (Аня почувствовала, что краснеет, и, пробормотав 'Кто ещё на кого набросился...', стала слушать дальше). А ты — ты оказалась такой страстной, такой изумительно открытой и родной, что у меня ... (Аня не поняла сравнения, но перевела для себя, как 'отказали тормоза')...
Утром ты ушла, когда я спал, и весь день я не мог остаться с тобой наедине — постоянно кто-то был рядом. А потом, вечером, когда я спешил к тебе, чтобы всё рассказать, меня встретила холодная и оскорблённая в своих чувствах женщина. И я ... не стал оправдываться — ведь сначала всё было действительно так; просто в один из дней я понял, что меня не волнуют ни твои знания о технике другого мира, ни возможные дядины прибыли (кстати, я узнал о идее, что ты ему предложила — это действительно просто. Ты молодец!..), меня волнуешь только ты!..
Я даже переехал в родительский дом, чтобы не сталкиваться с тобой ежедневно, но это оказалось ещё худшим испытанием: приходя вечером в пустые комнаты, я механически что-то ел, что-то пил, и постоянно вспоминал тебя. И вот сегодня, когда тоска уже стала невыносимой, я встретил тебя на улице — как чудо, как знак... Я был просто счастлив, когда ты не оттолкнула меня и сама взяла за руку. Анья, я, кажется, люблю тебя, но понимаю, что сам виноват в нашем расставании, и от этого ещё хуже!..
Ирван выдохнул, опустился в кресло (до этого он нервно ходил по балкончику) и, уткнувшись головой в сплетённые руки, отгородился от Ани волосами, упавшими на глаза. А Аню обуревали желания — хотелось сказать, что понимает и уже не сердится, хотелось обнять, но больше всего хотелось откинуть волосы с лица Ирвана и поцеловать его страстно и жарко, потому что, — уж самой-то себе не ври! -давно влюблена в этого странного мужчину с такими колдовскими глазами...
— Никогда не сдерживай желаний, которые идут от сердца, — процитировала сама себе Анюта и сделала то, что ей уже давно хотелось: потянулась к мужчине (их кресла стояли почти вплотную) и, откинув волосы с его лба, поцеловала Ирвана.
Поцелуй вырвал мужчину из каких-то (не очень приятных) раздумий. Ирван, словно не веря, спросил: 'Анья?', а потом, не дождавшись ответа, буквально смёл Аню с кресла, притиснул к себе, и, покрывая поцелуями лицо, губы, глаза, волосы, успевал шептать 'Анья... Моя Анья...'... Аня просто плавилась от ласк, и, достигнув пика наслаждения обмякла на коленях мужчины со стоном 'Ир-р-ва-а-ан!'...
* * *
Через какое-то время (Аня уже не могла стоять — колени подгибались...) Ирван заторопился и, накинув Ане на плечи свой камзол (на улице холодно, так потеплее...), повёл к машине. У особняка Арисьи машина затормозила уже минуты через две, и мужчина, открыв дверь, сперва потоптался на пороге, что-то соображая, а потом повлёк своё сокровище ... в её комнату(к счастью, рыжий Монстрик изволил гулять, иначе появление Ирвана в дверях с Анютой в обнимку котяра явно бы пресёк — четырьмя полосками!..)
...Потом они медленно заново узнавали друг друга. Неспешные лёгкие прикосновения, горячие ладони на пояснице, острое ощущение от дыхания на влажной коже, лёгкие (пока) поцелуи и запах страсти, опаляющий обоих.
Они сливались, как волна и песок, как облака и небо, прорастали друг в друга пока ещё мелкими стебельками узнавания 'мой — моя', 'родной — родная'; они пили дыхание друг друга, как самое дорогое вино; ощущали друг друга как продолжение себя и заснули под утро, обнявшись, став, наконец, одним...
Утром Аня с трудом разлепила глаза: тренировка, блин, надо вставать... Завозилась было в кровати, но услышала голос Ирвана, и сразу вспомнила всё — и его объяснение в ресторане, и поездку, и любовь (теперь Анюта точно знала, в чём разница между сексом (пусть даже длительным) и любовью — это не перепутаешь, и никогда не променяешь на суррогат...). А ещё вспомнила — ура! — что Арисья в гостях, и никакой тренировки не будет!..
Прислушавшись к голосу Ирвана за стенкой (кого это он там отчитывает?), Аня обнаружила, что её любимый разговаривает ... с Мурзиком. Внятно, как нашалившему ребёнку, Ирван говорил коту:
— ... я её люблю, она — моя женщина, и я буду спать в её кровати, а ты — на своей лежанке у кровати! Надеюсь,ты это усвоил!..
Кот, на удивление, утвердительно уркал, а не стремился порвать 'негодяя'. Они так и вышли вместе из ванной — кот с независимо поднятым хвостом, дескать, 'насчёт кровати я уяснил, а в остальном мы ещё посмотрим, какой ты хозяин!..', и Ирван, с влажными волосами и каплями воды на теле.
'М-м-м, какой мужчина!' — восхитилась сексуальность; 'И это всё моё?!..'— вопило недоверие пополам с озабоченностью; а Аня, перестав притворяться, что ещё спит, вскочила с постели и обняла своего мужчину руками и, для верности, обхватила ногой. Ощущение было незабываемым, а Ирван, поудобнее перехватив Анюту, с хитрющим видом сообщил женщине:
— Наконец-то ты проснулась, потому что я уже хочу... пожелать тебе 'доброго утра'!..
'Ничего не имею против' — мурлыкнула она, и Ирван, в два шага дойдя до кровати, уже через минуту приступил к операции под кодовым названием 'Доброе утро'...
* * *
Завтракали поздно (для Анюты) — почти в девять утра. За завтраком Ирван был безукоризненно вежлив и отстранён, но в глазах то и дело поблёскивало что-то хорошо знакомое... Аня тоже старалась соответствовать, но, скорее всего, получалось не очень...Поэтому женщина была очень рада, когда он пригласил её на прогулку: сидеть и делать вид перед домашними, что 'всё как обычно', уже не было ни сил, ни желания... А тут такой предлог!
Анюта сходила на кухню и, попросив у Лины корма для Мурзика, и побольше (кухарка — кстати весьма постройневшая и похорошевшая за время занятий! — проницательно посмотрела на Анюту, светящуюся от радости, улыбнулась и выдала для котэ целое блюдо мясных обрезков с кашей, пожелав напоследок 'Хорошей прогулки!'...), отнесла еду проглоту (Мурза, кстати, опять не было на месте) и быстро собралась — надела тот самый сарафанчик от Олайна (надо, кстати, за платьями зайти — времени прошло море — наверняка всё уже сделал, — попутно озаботилась практичность), схватила сумочку, лёгкую косынку на голову — было ветрено — и вылетела на крыльцо.
Ирван ждал её у машины. При виде Анюты от так откровенно засиял, что даже слепому было бы понятно, как он к ней относится... К счастью, ни одного слепого (тем более одноглазого — фыркнуло ехидство, — разве только — на голову ударенные, но тут и мы не без греха...) по дороге не попалось, поэтому они беспрепятственно загрузились в машину и поехали в город.
Предполагая, что Ирван сразу повезёт её к себе, Аня робко вякнула о 'забрать покупки', но мужчина только кивнул: 'конечно'. В ателье он зашёл вместе с Анютой, изрядно зашугав 'Коляна', а потом предложил ... оплатить всё сам. Когда Анюта, подхихикивая про себя, сообщила ему, что всё уже оплачено, Ирван даже немного расстроился. Аня унеслась мерить новые наряды, и где-то через десять минут (Олайн распереживался, что она не померила всё, но Анюта, примерив пару вещей, поняла что всё сделано, как она просила, и сказала упаковывать) вышла к Ирвану в новом платье, сделанном по её эскизам.
Олайн действительно постарался: платье было простым, без вышивки и бантиков, ярко-синего цвета, который удивительно шёл Ане, с небольшим V-образным вырезом, но было сшито с вытачками, в отличие от одежды миранок, и сидело на женщине — как перчатка на руке. А для того, чтобы добить неискушённого зрителя, на юбке был разрез — точь в точь, как у жены кролика Роджера из мультика — от середины бедра до низа! Непонятно о чём (точнее, понятно, о ком...) думала Анюта, когда заказывала такую красоту, но 'красота' без туфель не смотрелась... Посетовав на то,что образ будет незавершён (туфельки, подаренные Арисьей, на каблучке трёх сантиметров — это явное не то...), Аня пообещала себе, что из ателье поедут сразу в лавку сапожника и — вышла из примерочной.
В глазах Ирвана образ был завершён по 'самое не могу':иначе с чего бы взрослому мужчине вдруг при виде неё странно дышать,свекольно багроветь и хвататься за сердце?! После ещё пяти минут уговоров и заверений Олайна, что это платье — самый модный фасон, и Анья выглядит в нём волшебницей, Ирван сдался, но последующая экскурсия по городу была сокращена до минимума.
В обувной лавке 'гному' только разрешили отдать заказ, Ане — переобуть туфельки (Ирван ещё раз схватился за сердце, когда она выпрямилась и стала сантиметров на семь выше, и соответственно — соблазнительней, и даже 'гном' присвистнул и выдал что-то вроде 'вот это да!') и вытащили на улицу.
В аптеку Аня пошла одна: Ирвана всё же удалось уговорить подождать её в машине. Поздоровавшись с Ириль — та всплеснула руками и изумилась 'Анья?!' — женщина, потратив пять минут на объяснения, 'где такое берут' и совет сообщить что Ириль — Анина подруга, чтобы получить скидку, наконец-то смогла попросить необходимое. Ириль, быстро упаковав покупки (зубную щётку, гель для умывания и крем для лица — три кита , на которых стоит... м-м-м, лучше скажем, возвышается секрет счастливого женского утра после 'той самой ночи'...) в пакет, вручила его Ане, наотрез отказалась от денег (такое платье!..) и пожелав счастья, проводила до двери.
Ирван, видать, за эти несколько минут подотвык от Аниного внешнего вида, потому что снова резко уронил челюсть (правда уже на пару секунд! вспомнил...) и, открыв дверцу авто, помог Анюте сесть.
Дальнейшая поездка была очень быстрой — скорость была, наверное, за восемьдесят!.. — и не информативной. Ирван открыл рот только два раза: сообщить у аптеки, что сейчас они едут к нему, и в конце пути — что они прибыли (капитан Очевидность!..). Аня, конечно, предполагала, что выгодный фасончик платья подчеркнёт её достаточно неплохую талию и 'вторые девяносто', но что будет ТАКАЯ реакция — нет, не думала...
* * *
Дом Ирвана Анюта почти не рассмотрела — так, что-то большое, тёмное, но, на удивление, уютное. Экскурсия по дому тоже превратилась в 'полёт на бреющем' до спальни. А в спальне... ну, там можно было рассматривать только Ирвана и кровать, потому что только эти двое были стабильны. Кровать — стабильно внизу, а Ирван — везде...
Платье с неё аккуратно (!) сняли в пять секунд, обнаружили, что бельё под платье Аня провокационно не одела — и всё! У Ирвана — и его ещё Аня считала сухарём!.. — буквально сорвало крышу...
В общем, в себя они пришли уже значительно позже обеда — и то только потому, что Анин желудок возопил, что его надо кормить, на всю спальню. Ирван усмехнулся и пошёл на кухню за калориями, а Аня осталась на кровати. Она, если честно, просто боялась слезть — ноги не удержат...
...Через некоторое время, накормленная и напоенная соком, женщина снова начала засыпать, но Ирван разбудил её поцелуем в нос.
-Ну, очень романтично, блин! — ворчала Аня, но, делать нечего, просыпалась..., а потом разговаривала..., снова целовалась... и — загоралась, и сливалась, и терялась в вечности...
Вечер, как обычно в таких случаях, наступил неожиданно, и, бросив взгляд за окно, Анюта, отойдя от блаженной неги, вспомнила о тренировке с Линой и рванула собираться... Ирван, малость опешив (Анюта резко сорвалась на середине фразы, причём, с его колен!..), спросил: 'Анья, я тебя чем-то обидел?'. Анюта, спешно втискиваясь в сарафанчик, вытащенный из пакета (платье оказалось безнадёжно помятым..., что и неудивительно!), ответила, что нет, и что ей пора на тренировку.
Ирван сперва помолчал, потом подошёл к женщине, вежливо забрал из её рук сумку и, предвосхищая возмущённые возгласы,попросил: 'Анья, родная, проведи этот день со мной... Это первый наш проведённый вместе день, и я хочу потом вспоминать его целиком — с утра до неспешного вечера и восхитительной ночи... Я думаю, Лина не обидится, когда узнает, почему ты задержалась'. 'А она узнает?' — на автомате спросила Анюта, потом, осознав, смущённо улыбнулась. Ирван, глядя на неё, тоже расплылся в улыбке и наставительно произнёс: 'Я не собираюсь прятаться от домашних — я хочу гордиться тем, что нашёл такую женщину — тебя...' и поцеловал, словно скрепляя сказанное.
Аня прильнула к нему, ощущая волну нежности и доверия, потянулась и — поцеловала в ответ. Глаза Ирвана поменяли цвет — видимо от страсти — став серебряно-синими, как грозовое небо, и посмотрев на Анюту невозможно — счастливым взглядом, он подхватил женщину на руки и, шутливо бормоча о том, что одеваться вообще было не нужно, раз теперь снова раздеваться, понёс в спальню...
* * *
Утром Анюта уже пять минут разглядывала обстановку комнаты: Ирван в кухне колдовал над завтраком и просил пока туда не заглядывать ( — Угу, ещё бы табличку повесил 'Не входить! Идёт операция ... варки каши!' — высказалось ехидство). Обстановочка вокруг была неплохой — тёмный шкаф в углу, шторы цвета шоколада, какие-то светлые обои (цвет не разобрать из-за закрытых штор) — и огромная кровать с почему-то синими — и жутко помятыми! -простынями посреди спальни.
-М-дя, неплохо, неплохо... — высказалось ехидство. — С простынями вообще креативненько получилось...
Аня фыркнула и даже слегка покраснела — кто бы мог подумать, что Ирван — такой лощёный английский лорд снаружи, — окажется таким страстным и неистощимым на выдумки мужчиной!... 'Ага, горячие финские, вернее, миранские парни — они такие...'. А потом все неспешные мысли утекли куда-то в 'далеко', потому что дверь открылась и вошёл Ирван.
Никаких навязших в зубах по голливудским мелодрамам подносов с завтраком и хилой розочкой в вазочке не было — вместо этого мужчина просто подошёл у кровати, подхватил Аню на руки и, не реагируя на её встревоженные писки, что одеяло падает, и надо бы что-то одеть, понёс в кухню — кормить завтраком...
....Каша, кстати, была вкусная! — думала Анюта уже у себя, машинально поглаживая толстый животик Мурза, нагло развалившегося на её коленях.
После завтрака, сварганенного Ирваном — ничего сверхъестественного, каша с яичницей, но самостоятельно сделал!.., — Аня успела быстро принять душ, привести себя в относительный порядок и — они поехали: Анюта — к себе, Ирван — на работу. Поцеловав её на прощанье, мужчина сказал 'до вечера' таким кошачьим голосом, что Аня почти зарделась, но поцеловала в ответ и, пообещав не менее провокационным голосом 'буду ждать', заставила поперхнуться уже Ирвана. Странно, но встретившиеся по пути служанки просто кивнули в ответ на 'доброго утра' и никак не прореагировали на её позднее (вернее, раннее) возвращение... Хотя, с другой стороны, другой мир — другие правила, да и она уже далеко не девочка пятнадцати годов, чтобы целоваться с мальчиком под лестницей и шугаться чьих-то шагов наверху...
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
