Привет! Я буду твоим мужем

-Я...я...просто...— Да, я запнулась. Хорошо, я начала слегка заикаться. А может и не слегка. А кто б на моем месте не стал?!! Передо мной живой фомор! Уверяю, мало кто и это уже лучше обморока.

-Хорошо подумай, дева. Ты имеешь одну попытку, а моя сестра же имеет привычку рубить с плеча. Буквально.— Этот голос был звонким, а интонации явно веселыми. Еще больше я удивилась, когда его обладательница оказалась со мной нос к носу. Для этого, я так думаю, ей пришлось, просто свесится вниз головой, с ветки, на которой она сидела надо мной. Хотя готова поклясться, минуту назад ее там не было! Золотистые кудри свесились почти до пола, к счастью, обошлось без рогов, но ее лицо было почти один в один с 'сестринским', даже колечко в носу было таким же, только над бровями были, словно наклеены, маленькие золотые кругляши. А на лоб свешивалась фероньерка из золотых цепочек и стилизованных листьев дуба посредине лба, это что-то типа диадемы, но очень интересного вида, наверное, в Кельторском стиле, в Меровии я такого не видела. Это я как женщина и ювелир не могла не отметить, пускай и мимоходом. Как и то, что, похоже, я в Меровии вообще ничего не видела, по сравнению с Кельтором.

-Ну, и?— Поторопила меня девушка-фомор.

-Эти человеческие женщины...всегда им нужен стимул...— Боги, да сколько их еще здесь?! Если фомор стояла слева, пристально изучая свои ногти, которые и когтями впору назвать, ее 'сестра' продолжала висеть нос к носу со мной, то новый голос послышался справа. Ну все, сейчас еще и позади кто-то покашляет и..и...и где, черт возьми, мой котелок?!— Слышишь, дева? Твой мужчина для тебя достаточный стимул, чтобы дать ПРАВИЛЬНЫЙ ответ?

Не поняла? Резко повернула головой вправо, заранее метая на новую паршивку злой взгляд и уже устаю поражаться. Третья похожа на двоих первых, но...более холодная, что ли? Вместо золотых украшений серебро, даже белые волосы, отдают им, вместо листьев на диадеме цветы, вроде лилии. Рогов нет, что не может не радовать, синие глаза, синие губы, серебристые точки по бокам носа и над бровями. И кожа...куда бледнее первых двух. Ее же голос тыл тягуч, движения плавными и даже ленивыми. Как вода, в которой она стояла по пояс. Блин, как я могла не заметить этот небольшой бассейн в полу, у самой стены залы? Хотя разве было до досконального изучения обстановки? Будь это так, я бы и их должна была заметить ( очень надеюсь ), но куда уж, разве женщине до этого, когда она наслаждается видом и голосами драгоценных камней? Ну и что, что нормальные женщины голосов камней не слышат? Зато мне во как 'повезло' их слышать...

-Кто вы т...— Мне не дали возмущенно продолжить, приложив указательный пальчик к моим губам. Вниманием завладела ближайшая 'сестра', по всей видимости, не испытывавшая и малейшего дискомфорта от висения вниз головой. Наши глаза были напротив друг друга, и это был мой первый опыт подобного общения. Она улыбалась, но в глубине глаз иногда себя выдавало волнение и настороженность.

-Ничего не говори, если не готова отвечать. Вопрос — ответ, таков Закон. Почему ты пришла сюда, дева?

Мысли в голове спутались, к тому же и дождь усилился, все чаще и чаще стуча по листьям. Пугал взрывами гром, а вспышки молнии, окрашивали окружающий полумрак своим мигающим светом, но честное слово, от этого становилось только еще больше не по себе. И что мне ответить?! И откуда чувство, что мне не поздоровиться, если ответ будет не 'правильным' в их понимании? А они молча продолжали ждать, но с каждой минутой воздух вокруг меня словно тяжелел, усложняя дыхание и, как будто, давил. Что же будет лучшим ответом?! И я поняла... Правда.

— Меня звали камни — я пришла.

Слева облегченно выдохнули, напротив довольно захлопали в ладошки, справа прозвучало ленивое, наполненное искусственного сожаления:

-Ой. Как неудобно получилось... Ты так долго думала, что я уже отправила к нему своих сестер.

-Ох, уж мне эти завистливые сирены. Хлебом их не корми, дай только чужого мужика увести. На саааамое дно. — Фомор смотрела на сирену осуждающе, словно мать на ребенка, утащившего конфетку до ужина. А кровь в моих жилах едва не застыла от ужаса. Это она о лэрде? О МОЕМ лэрде?! К черту котелок! Я ее серебристые патлы голыми руками повыдергиваю!

Но я и дернутся не успела, как меня чмокнули в лоб, кто, догадаться не трудно.

-На удачу. Беги к ручью, возможно еще успеешь.

Боги, действительно. Внутри меня вовсю орало то, что называют женской интуицией. Бежать! Быстро бежать! И если хоть одна рыжая кудряшка упадет с головы моего мужа, я и котелок обязательно сюда вернемся.

-А смысл? Ни один мужчина не может выстоять перед голосом и красотой сирен.— На меня бросили взгляд, наполненный до краев чувством собственного превосходства. Впервые в жизни я начинала так кого-то искренне ненавидеть. А еще говорят, что брюнетки и блондинки воюют только портовых анекдотах.

Плевать, мне сейчас не до этого, я бежала настолько быстро, насколько могла. На улице гроза набирала свои обороты, но страх перед нею затерялся где-то далеко, полностью подавленный страхом за Крейга. Одежда промокла практически мгновенно, капли застилали глаза, а трава и листья под ногами стали невероятно скользкими. Но я продолжала бежать, иногда цепляясь за Холм и радуясь, что ручей не далеко. Надеюсь, он не отошел от него далеко. Остановилась на минуту, чтобы протереть глаза и осмотреться в поисках супруга. Где же...где же ты?! Только бы успеть! Облегчение накатило волной, когда в поле зрения попалась его широкая спина. Он стоял неподвижно, не реагируя на струящийся по обнаженным плечам дождь, и смотрел на поверхность ручья. Я проследила за его взглядом и зашипела разъяренной кошкой. Две полуобнаженные девушки, похожие, но не такие роскошные, как пославшая их су..серена, томно улыбались и что-то пели лэрду, зазывно протягивая к нему руки. К МОЕМУ ЛЭРДУ! Бег продолжился, страх вытеснила злость на бесстыжих красоток и закипающая ярость. Так, что я вообще помню из сказок нянюшки о серенах? Духи воды, утопленницы, кем там еще их считали? Не важно. Важно то, что они использовали любую возможность очаровать и затащить в свой холодный дом мужчину. Соблазнить, чтобы потом, как пиявкам, насытиться его силой и теплом, единственным доступным им проявлением жизни и любви в их мертвом царстве. И никогда они не брали женщин. Ревнивые, по сути своей, они едва терпели себе подобных, кроме сестер по водяной могиле. И я покажу им, что не зря.

-Прочь! Пошли вот! Он — МОЙ! — Я подбежала как раз вовремя, чтобы стать перед лэрдом и хлестнуть по загребущей лапе одной из них, протянувшейся к моему мужу слишком близко. Они зашипели на меня, я на них, а с языка вырвалась парочка выражений от Грира. Куда там невинной мадам 'Ш'! Между тем я спиной уперлась в грудь Крейга, толкая его подальше от берега, дурманящей песни и чувствительного зазыва сирен. Боги, это словно толкать сам Холм! Водяные гадины противно рассмеялись и продолжили прерванную мной песню, зазывая лэрда все сильнее. А я его даже с точки сдвинуть не могла! Наоборот, он сделал шаг вперед, а я была готова разрыдаться от беспомощности. Хотя...разве я так беспомощна? Не я ли его нэндэк? Не я ли его Госпожа?

В отчаянной попытке достучаться, я обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть на меня, что при разнице в нашем росте, было очень трудно, пришлось стать на носочки как можно выше. Его серые глаза смотрели в никуда, и взгляд был совсем рассеян, только легкая улыбка играла на губах. И они думают, что я отдам им его и больше не увижу эти очаровательные ямочки на щеках? Дуры хладнокровные! В моем же сердце огонь и любовь и в голосе звучит их сила.

-Крейг! Ну, же, посмотри на меня! Твоя нэндэк зовет тебя! Услышь! Вернись, же ко мне, фомор тебя задери! Вернись ко мне, мой ндэк! Слезы все-таки уже смешались с дождем, а все звала. Просила, умоляла, проклинала, а потом опять звала. Он перестал идти навстречу сиренам. А в глазах я увидела его тяжелую борьбу с манящим зовом. Зовом, перед которым еще не устоял ни один мужчина... Отгадка вновь пришла внезапно. Есть ли что-то, заставившее его забыть о зове сирен, а их отстать от него? Есть! Заменить их зов своим. Соблазнить его вместо их, а они...они действительно ревнивы...и горды, это я по той, что в Холме поняла. Женская интуиция не спит. Если он будет с другой, с живой, ничего они поделать не смогут, уйдут, проиграв. Но как? Разве я сумею? Вместо флирта я изучала разновидности камней и способы их огранки! Вместо сорванных поклонником, тайком ото всех, поцелуев, я познавала мягкость и гибкость не его губ, а драгоценных металлов! Какая из меня соблазнительница....Но я не могу не попытаться. Если не получается достучаться словами, пускай это сделают просто губы!

Надавив на шею лэрда, заставив опустить голову ниже, я без особых прелюдий впилась в его рот. Со всем отчаяньем и злостью, что сейчас бурлили во мне. Со всей страстью, что вчера он пробудил во мне. И опять позвала, движением губ и танцем языка. И была готова разрыдаться от облегчения, когда он отозвался, вторя моему зову и крепко обхватив меня руками. К черту гром и молнии, если мне сейчас и было трудно дышать, то только от радости, а не потоков извергающейся на нас воды.

-Нэндэк...— Он посмотрел на меня, явно не понимая, что происходит. Это и спросил.— Что происходит?

-Ничего особенного. Я просто соблазняю тебя.

-А-а-а-а...— Надо было видеть его лицо при этом. Мой ответ прозвучал буднично, он тоже попытался сделать вид, что да, ничего особенного не происходит. Соблазняет? Подумаешь, все ясно, ничего необычного. А между тем, когда ему дошло, в его глазах этот вопрос уже вовсю звучал как: ' Что, затрахай Берту волкодлак, здесь происходит?!!'. Да-да, мне таки удалось расслышать это его любимое ругательство, осталось узнать кто эта несчастная Берта. Но сейчас меня это мало волнует, потому что я улыбаюсь, довольная собой и лэрдом. Пока не слышу за спиной недовольный плеск и возобновлённую песню сирен. Крейг непроизвольно находит взглядом источник звука, и осознание размаха проблемы читается на его лице, но глаза опять начинает заволакивать дурманящей дымкой. А ко мне возвращается злость, потому что только так я могу объяснить то, что сделала — залепила ему звонкую пощечину. Он вновь смотрит на меня и сейчас его взгляд все больше напоминает пугающий утренний. Но он мне нравиться куда больше выражения идиотского блаженства на лице, от прелестей посторонних дамочек. На этом я не перестаю удивляться сама себе, потому что, убедившись, что внимание опять полностью принадлежит мне, вновь целую его. Коротко, грубо, в конце больно укусив за нижнюю губу. У него срывается рык, а у меня полностью пропадает любое чувство страха и стыда, вытесненное странным азартом и возбуждением. Медленно провожу языком по укусу, освобождаюсь от его объятий и, спиной вперед, делаю несколько шагов назад. И вижу, как тяжело он дышит, продолжая прожигать меня взглядом. Сирены забыты. А я, зная, что они продолжают смотреть и петь, повторяю для Крейга их манящий призыв руками, скользнув ими по своему лицу и телу. Спасибо, что научили.

Или это гром, или я вновь слышу рык лэрда. Он делает несколько шагов ко мне, а я отскакиваю от него. Он протягает ко мне руку, а я увертываюсь от нее со смехом. Делаю еще несколько шагов назад, продолжая смотреть в его потемневшие глаза, а потом разворачиваюсь и бегу в Холм. Бегу, с твердой уверенностью — догонит, схватит, и... Мой смех звучит громче удаляющейся песни сирен, а звук его шагов все ближе. Я спиной чувствую его взгляд и откуда-то знаю, что он сам получает удовольствие от 'охоты'. Иначе бы уже давно схватил меня. Только я успела вбежать в нашу 'комнату' как крепкие руки обхватили меня, тесно прижав к его телу. От его вкрадчивого, многообещающего голоса, по моему телу пробежала дрожь, абсолютно не связанная с холодом:

-Теперь моя очередь соблазнять тебя, нэндэк...

Его губы лизнули мочку ушка, и перешли на шею, а руки медленно, как будто вкрадчиво, скользнули вверх, с талии к груди. Только чтобы резко рвануть за ворот жакета, избавляя себя от мороки с мелкими пуговицами. С тихим стуком они покатились по каменному полу.

-Прости, родная. Но я и твои пуговки — совершенно не совместимы.

Какие, к фоморам, пуговицы?! Сейчас я могла только думать о том, что, черт возьми, его руки вытворяют с моей грудью и когда вообще успели оказаться под блузой?!

-Так как с одеждой у нас откровенно туго, советую тебе самой расстегнуть ее... Не будешь же ты в одном корсете идти по лесу? — А? Ах, да, пуговицы...куда-то потом идти надо...лучше самой. Самой оказалось не легче, закрась мысль, что я и пуговицы тоже резко стали несовместимы, но скорее причина в моих дрожащих руках и ооочень отвлекающих руках супруга на моей груди. — Хм.., корсет на крючочках? С крючочками у меня вроде проблем не наблюдалось. Так и быть, корсет за мной. Только...мне кое-что еще мешает...соблазнять тебя.

Он оставил мою грудь в покое, но я не успела, растрои...в смысле обрадоваться, как его руки оказались у меня на бедрах, а юбка поползла, не без его помощи естественно, вверх. Не удержавшись, ахнула, когда эти же руки оказались под ней. Еще один треск ткани и он достает с под нее...мой турнюр.

— Советую впредь использовать это только в качестве подушечки. Предпочитаю свободное любование твоей очаровательной попкой.

-М-да?— Я улыбнулась и посмотрела на него из-за плеча. — А твоя юбка...

-Килт, милая. Килт.

-Хорошо...килт. Мне кажется слегка несправедливым один момент...

-И какой же, радость моя?— Вынуждена признать, с крючками он действительно проблем не имел. Корсет улетает куда-то на пару с турнюром. Блуза расстёгнута, но главное от наглых глаз лэрда все еще скрывает нательная рубашка, одеваемая под корсет.

-Ты знаешь, что было у меня под юбкой...а что же у тебя под килтом? — По-моему у него дыхание на мгновение перехватило, а потом тихий хрипловатый смех и ответ прозвучали у моего уха:

-Я думал, ты уже и не спросишь...

В этот раз уже он захватывает мои губы в плен. Голова идет кругом от его поцелуев и смелых ласк, а я совсем теряюсь во времени и пространстве. Короткий полет и я на пахнущей елью постели...Жакет, блуза, юбка...сам он их с меня сбросил или я помогала? Ничего не помню... С панталончиками и завязками на чулках точно помогла. А он, между неистовыми поцелуями, успевает негодовать на такое количество одежды. Но я вижу блеск удовлетворения в его глазах при каждой сброшенной им с меня вещи. Когда же не осталось ничего, на минуту оживает стыд, и я пытаюсь прикрыться. Только восхищение и обожание в его глазах вновь изгоняет это чувство, а нежные губы и трепетные ласки заставляют вообще забыть о том, что он когда-то у меня был. И я не скуплюсь на ответные ласки, становясь все смелее, утоляя свое любопытство и острое желание прикасаться к нему, скользить руками и губами по сильному телу моего мужчины. И чем больше я следую этому порыву, чем больше позволяю следовать ему его собственному, тем сильнее растущая внутри меня жажда. Она настолько сильная, что мне даже не по себе. Хочется плакать и умолять, сама толком не знаю чего, только бы утолить это всепоглощающее чувство. Жажду его прикосновений. Жажду его ласк. Жажду его тела. Самую прекрасную и мучительную жажду в моей жизни...И в его тоже, я чувствую это... В каждом прикосновении и поцелуе, он горит вместе со мной. Пьет с моих губ, но облегчение от этого мнимое для нас обоих. Неужели мы сгорим от этой пьянящей жажды? Прекраснее и ужаснее смерти не найти...Вспышка боли погребена под другим открытием — гореть можно еще ярче. С каждым его движением, разгораясь все сильнее. Мы словно кремень и камень, совместно рождающие миллионы искр, грозя сжечь все вокруг. И эти искры пробрались под мои крепко сжатые веки, рисуя диковинные узоры. И, когда казалось, уже не выдержу, взрываются фейерверком и последней самой обжигающей волной, рожденной с глубины моего тела, в месте, где уже давно потерялось понимание, где я, а где он...