— Нет... Совсем нет, — соврала ему Лера и по ответному взгляду поняла, что тот ей ни капли не поверил.
Неопределенно пожав плечами, Никита поинтересовался:
— Ну что, пойдем куда-нибудь, перекусим? А то я голоден, как волк.
Не зная, что сказать, Лера просто кивнула головой, и они направились в сторону набережной. Проходя мимо прохлаждающихся студентов, она краем глаза уловила косые удивленные взгляды стайки девушек, что крутились возле дверей университета. Она и сама понимала, как странно выглядит их пара со стороны, но зависть, мелькнувшая в их глазах, порадовала самолюбие.
Никита выбрал тихое пустое в этот час кафе на одной из боковых улочек, уходящих от Невы. Может быть, он щадил ее чувства, может, стеснялся ее, а возможно и то и другое вместе, но в любом случае Лера была ему за это благодарна. Полумрак помещения играл ей на руку, скрывая отметину на лице, и придавал некий налет интимности их обеду вдвоем.
Когда же принесли меню, глаза девушки поползли наверх от указанных там цен. Ее совесть не позволяла, чтобы молодой человек платил за нее такие деньги. Лера покосилась на Никиту, но тот даже бровью не повел, просматривая его перечень.
— Выбрали? — поинтересовалась официантка у Леры, и непроизвольно скосила глаза на ее лоб.
Девушка почувствовала себя не в своей тарелке, особенно когда поняла, что ей первой предоставляют сделать заказ.
— Я буду только чай и пирожок с капустой, — ответила она, не поднимая взгляд от стола, чтобы не видеть реакцию окружающих.
— Ты точно ничего больше не хочешь? — поинтересовался Никита, и ей пришлось взглянуть ему в глаза. В них не было ничего, кроме задумчивого интереса и заботы.
— Нет, — уверенно покачала головой она в ответ, и твердо добавила: — я не хочу есть.
— Тогда мне, пожалуйста, салат 'Цезарь', свиную отбивную с картошкой, двойной кофе со сливками и пирожное 'Шармэль', — продиктовал он официантке, и та отправилась выполнять заказ.
— Ты давно здесь учишься? — поинтересовался Никита, когда они остались одни.
— Я на втором курсе. Изучаю иностранные языки. Хочу работать гидом, поездить по разным странам и посмотреть мир.
— Да, хорошая профессия, — согласился с ней он, — а главное знание других языков дает широкий спектр их применения. Можно ведь не только гидом работать, можно, например, устроиться в хорошую фирму переводчиком. Мой отец тоже иногда прибегает к их услугам, когда проходят переговоры с иностранными партнерами.
— Твой отец? — полюбопытствовала Лера.
— У него с другом фирма по производству элитных окон и дверей. Иногда приходится закупать редкие породы древесины за границей, а сам он знанием языков не обладает.
Официантка принесла салат и чай. Желая растянуть время, Лера ела не спеша.
— А ты на кого учишься? — в свою очередь спросила она.
— Я на третьем курсе юридического. Когда получу диплом, буду работать в офисе отца.
Лера в этом не сомневалась. Хорошо, когда ясно видишь цель и жизнь в будущем четко предопределена. А вот у нее впереди полная неизвестность. Мало получить диплом, нужно еще удачно устроиться. Блата у нее нет, поэтому вся надежда лишь на отличные оценки. Только тогда может появиться перспектива заполучить место в хорошей компании и прилично зарабатывать.
— Ты говорил, что только первый день у нас, — вспомнила Лера. — Учился раньше в другом месте?
— Да, в Казани. Мы только недавно переехали в Питер. Раньше жили там.
— Почему тогда не в Москву? Ведь она ближе.
— Здесь живет папин партнер. Он и предложил расширить и перенести бизнес сюда, — пояснил Никита. — Здесь перспектив больше. Кстати, Соня — ну, та девушка, которую ты сегодня видела — его дочь. Мы будем учиться вместе, и она помогает мне здесь освоиться.
Все встало на свои места. Вот откуда такие тесные, фамильярные отношения между ними. Интересно, догадывается ли он об истинных намерениях этой Сони относительно него, которые видны невооруженным взглядом, или нет? Скорее всего, да, и он воспринимает это, как должное.
Перед Никитой поставили второе блюдо, и некоторое время они молчали. Парень был занят едой, и Лера не хотела ему мешать, наблюдая за тем, как ловко тот и непринужденно орудует ножом с вилкой, будто делал это всю свою жизнь.
Вот и еще одно различие между ними, со стыдом подумала она. Хорошо, что она не заказала ничего такого, а то ее неуклюжее обращение со столовыми приборами могло бы уронить ее в его глазах. В их семье все было просто: ложка, вилка и никакого ножа. Теперь она взяла это себе на заметку и решила потренироваться, чтобы, если в будущем представится случай пойти в ресторан, не ударить лицом в грязь.
— А ты — коренная петербурженка? — возобновил разговор Никита.
— Да, всю жизнь жила здесь. И мои родители, и родители моих родителей.
— Очень красивый город! — высказал свое мнение он, и Лера была с ним полностью согласна. — В нем есть особое мягкое очарование, дух старины и устоявшейся культуры. Особенно он нравится моей маме. Она так сильно мечтала сюда переехать, что ее мечта сбылась.
Принесли кофе с пирожным, и девушка с грустью подумала, что вечер подходит к концу. Принц скоро отбудет в свой замок, а она снова вернется в свою коморку.
— Ешь, это тебе, — Никита пододвинул тарелку с пирожным ей.
Лера хотела запротестовать и уже раскрыла для этого рот, но парень ее прервал:
— Не спорь! Я и так чувствую себя виноватым, не усугубляй это чувство своим отказом. Позволь хоть таким образом загладить свою вину и подсластить тебе пилюлю.
Лера ни за что не хотела причинять ему неудобства, поэтому просто взялась за ложку.
— Спасибо, — поблагодарила она его.
'Шармель' было особенным, восхитительным и просто таяло во рту! Такого чуда она еще не пробовала! Сливки на бисквите, взбитые в нежнейшее суфле, были сверху покрыты желе со свежими ягодами клубники и еще каким-то экзотическим желтым фруктом, названия которого она не знала. Пирожное было совсем не приторным, в меру сладким, и Лера медленно смаковала его, растягивая удовольствие.
Когда она оторвалась от воздушного наслаждения, то увидела веселый и довольный взгляд Никиты. Сердце подскочило и быстро забилось, как у зайца.
— Понравилось? — поинтересовался он, и девушка кивнула головой. Улыбка осветила его лицо. — Тебе, оказывается, так легко доставить удовольствие. Ты сладкоежка?
Девушка лишь неопределенно пожала плечами. Таковой она себя не считала, но это пирожное было выше всяческих похвал. Но больше всего ей льстили его внимание и забота.
— Ну что, пойдем? — Никита заплатил по счету, и они вышли на улицу.
Уже вечерело, и удлинившиеся тени от домов погрузили улицу в легкий сумрак. Тихий ветерок, дующий с Невы, нес с собой запахи влаги и тины. Нарушая покой этой маленькой улочки, со стороны Большого проспекта доносились приглушенные звуки шуршащих шинами автомобилей и разговоры спешащих домой людей.
Никита посмотрел на часы, и Лера поняла, что тому нужно уйти, и только вежливость не позволяет ее кавалеру сделать это прямо сейчас на пороге кафе. И как бы ей ни хотелось побыть с ним еще немного, погулять по городу, она все же не желала быть для него обузой.
— Спасибо за все. Но мне пора домой, — девушка постаралась, чтобы голос звучал естественно.
— Хорошо, — поспешно, как будто только этого и ждал, ответил Никита. Лера подавила вздох разочарования. — Где ты живешь? Пойдем, я тебя провожу.
— Недалеко от Троицкого собора, — сообщила она, но Никита непонимающе пожал плечами. Как новичку в городе это название ему ни о чем не говорило. — Не волнуйся, я на троллейбусе доеду.
— Ну, тогда пошли на остановку. Посажу тебя, а сам потом пойду на метро.
Стоя на остановке, Лера молила про себя, чтобы троллейбус не приходил как можно дольше. Но как назло, не пришло и десяти минут, как тот появился на обозримом горизонте.
'Его вечно не дождешься, когда спешишь или опаздываешь, а тут нате вам!' — с досадой думала она.
— Пока! Еще увидимся, — попрощался с ней Никита, галантно подсаживая ее внутрь.
Лера стояла у заднего окна отъезжающего троллейбуса и смотрела на удаляющуюся фигуру Никиты.
'Конечно, увидимся', — думала она с грустью, чертя пальцем на стекле невидимые узоры. — 'И даже будем перебрасываться словами, как старые приятели, встречаться в коридорах университета. Только вот не в том качестве, что хотелось бы мне...'
Троллейбус вдруг резко дернулся, и пронзительная трель его сигнала разорвала спокойствие, царившее в салоне.
Мертвый туман.
Глава 10.
Будильник противно визжал, вырывая Дэна из сладкого мира морфея. Он вслепую, не размыкая век, шарил рукой по тумбочке в поисках волшебной кнопки, которая бы его заткнула. Вырубив звонок, он хотел было полежать еще пару минут, но стук колес пронесшегося за окном вагона прогнал остатки сна.
Открыв глаза, молодой человек перевернулся на спину и уставился в потолок. Он уже год жил с Томом в этой квартире, но так и не мог привыкнуть к шуму надземки за окном. Его приятелю повезло больше, поскольку его спальня выходила на маленькую улочку, и грохот составов там был не так слышан, как здесь или в соседней общей комнате. А ему досталась маленькая угловая комната, которая у бывшего жильца была задействована под кабинет. Кажется, тот был писателем. В тесном помещении поместились лишь кровать да маленький квадратный столик, на котором стоял привезенный из Фентона компьютер. Все вещи Дэна разместились во встроенном стенном шкафу, в котором при переезде обнаружились сваленные в кучу книги. Кроме компьютера и носильных вещей молодой человек привез в свое новое жилище только дюжину самых любимых фарфоровых статуэток из бабушкиной коллекции, которые были бережно расставлены на полках, прикрепленных к стене, и согревали сердце Дэна, когда он смотрел на них или держал в руках. Они были частичками той прежней жизни, с которой он не торопился расставаться.
Мысли перескочили на предстоящую сегодня фотосессию.
Довольно известная парфюмерно-косметическая компания заказала сделать ряд пробных снимков для рекламы новых духов, чтобы подобрать кандидатов для дальнейшей съемки видеоролика, который будут крутить по телевидению. Заказ был серьезный, и если он им понравится, то это сулило выгодный контракт для агентства и немалый доход для Дэна. Это была отличная возможность поменять свой старенький Форд, что стоял сейчас прямо под веткой метро, на машину поновее.
Но самое главное, ему сегодня предстояло работать в паре с профессионалом, который уже не первый год в этом бизнесе. И это отличная возможность проверить себя, посмотреть, чего он стоит.
Желая узнать какая сегодня погода, и как ему одеться, Дэн вскочил с кровати и выглянул в окно.
На улице было пасмурно, по небу плыли тяжелые свинцовые тучи — похоже собирался пойти дождь. Впрочем, как и вчера. Последняя неделя сентября вообще выдалась мрачной, хотя и теплой. Но судя по ближайшим прогнозам, погода должна еще порадовать их солнцем.
Теперь пора принять душ и привести себя в порядок, чтобы выглядеть на все сто. Но, проходя через их общую комнату с телевизором и стереосистемой, Дэн не смог сдержать досадного стона.
На столике стояла полупустая бутылка из-под шампанского с висящими на ней красными кружевными женскими трусиками, которые сразу бросались в глаза, выделяясь ярким пятном на общем фоне царившего в комнате беспорядка. Повсюду были разбросаны предметы женской и мужской одежды, как будто их снимали в спешке, второпях, не заботясь о том, куда те упадут. Вещи усеивали пол, были на диване и на аппаратуре. Синяя футболка свешивалась даже с книжного шкафа, что доставал практически до самого потолка.
Молодой человек усмехнулся и покачал головой. Ну, Том! Вот ведь, свинтус! Сколько Дэн ни старался поддерживать в доме порядок, ругаясь с ним по этому поводу, но Тома из чувства вины хватало буквально на неделю, а потом случались подобные 'срывы'. Причем, смотреть в жизнерадостные, подкупающе лучистые глаза друга и сердиться на него, было просто невозможно! На Тома вообще никто не мог злиться больше одной минуты.
И как только этому ловеласу удалось при таком разгроме незаметно проскользнуть в свою комнату вчера вечером, не разбудив его?! — думал Дэн, чистя зубы в ванной. Мысль о том, что Том помнил о его предстоящих съемках и боялся потревожить, была приятна сердцу и наполняла нежностью к другу.
Тот был всего на год моложе него, но Дэн относился порой к нему, как младшему, неразумному брату, стараясь оградить его от неприятностей и прощая ему все его безумные выходки. И только друг в силу своего веселого, игривого характера мог беззаботно над ним подтрунивать, не вызывая при этом чувства обиды или раздражения. Все, кто их знал, не переставляли удивляться тому, как ветреный, смешливый и непостоянный Томас с прагматичным молчуном Дэниэлем не просто уживаются вместе, но еще и связаны между собой тесной дружбой.
Укладывая феном волосы мокрые после душа, Дэн придирчиво разглядывал себя в зеркале. Он до сих пор так и не смог привыкнуть к своему новому образу. Каждый раз, когда он видел свое отражение, ему казалось, что с той стороны стекла на него смотрит незнакомец. Нельзя сказать, что созданный портрет ему не нравился, но, пока он не видел себя со стороны, внутри он ощущал себя все тем же прежним парнем из Фэнтона, что и был раньше. Все тем же мальчишкой, который мечтал о любви.
Он не мог, как его приятель с легкостью менять партнерш, как блюда в меню. Это претило его характеру. Нет, он вовсе не был монахом, но веселая жизнь беззаботной бабочки под патронажем Томаса, которая так нравилась ему в самом начале их совместного проживания, быстро ему наскучила. После каждой встречи с такими вот девушками на одну — две ночи, Дэн чувствовал горьковатый привкус разочарования. Он жаждал постоянства и серьезных отношений.
* * *
Придя в студию за сорок минут до назначенного времени, Дэниэл маялся, не зная, чем себя занять, и слушал, как все вокруг обсуждали Олимпийских игры, что проходили этим летом в Атланте. Молодой человек не был фанатом спорта, но и он в эти дни, как и миллионы сограждан, с замиранием сердца следил за событиями, разворачивающимися в том городе. И было чем гордиться! Поскольку игры проводились в год столетия первых Олимпийских игр, то их страна не ударила в грязь лицом, собрав наибольшее количество медалей.
Чуть позже подошел Клаус, который увел Дэна в соседнее помещение и занялся его прической. После парикмахера наступила очередь Грейс — визажиста. Поколдовав над ним около получаса, женщина с удовлетворением проводила взглядом свое творение, привычными движениями вытирая кисти.
Переодевшись в черную рубашку из прозрачного, просвечивающего материала и узкие, обтягивающие брюки, которые подобрал для него костюмер, молодой человек вошел обратно в студию. Место для съемки было уже ярко освещено, и рядом сновал Карл Мэттьюз — их фотограф — отдавая последние распоряжения по поводу декораций. Приветственно кивнув мужчине головой, Дэн встал в сторонке, наблюдая за суматохой на площадке, и стал ждать, когда его позовут.
