Пешка в чужой игре

Спустя какое-то время я добралась до кабинета Асмодея. Тут пахло деревом и бумагой. Прекрасная мебель, великолепные шторы, потрясающие письменные принадлежности, но не они привлекли мое внимание, стоило мне только перешагнуть порог комнаты. В шкафу, за письменным столом стояли три стеклянные колбы, в них, меняя цвет, клубился дым. Розовый сменялся алым, в соседней банке голубой перетекал в синий, а в последней нежный лиловый медленно, словно нехотя, переходил в насыщенный фиолетовый. Подошла поближе, чтобы рассмотреть причудливые сосуды. Интересно, что там внутри?

Как зачарованная я переводила взгляд от одной дымки к другой, наблюдая за медленными сменами цвета. Чарующее зрелище пленило меня, полностью завладев вниманием. Сама того не замечая, протянула руки к колбе с заточенным внутри голубым маревом, и едва не скинула ее с полки, когда за спиной раздался сухой, недовольный вопрос, до смерти меня перепугавший.

-И что ты тут делаешь, моя ненаглядная?

Вздрогнув всем телом, медленно повернула голову к двери.

Асмодей стоял на пороге, сложив руки на груди, и прожигая меня сердитым взглядом прищуренных глаз. Быстро опустила руки и развернулась к нему.

-Осматриваю свою клетку, — мысленно похвалила себя, что голос не дрогнул и не выдал внутренней напряженности.

-Это мой личный кабинет, — цедя слова сквозь зубы начал демон, сверкая льдистыми глазами, — сюда запрещен вход всем, даже прислуге.

Я уже успела обойти письменный стол, поэтому сейчас привалилась к нему и точно так же скрестила руки на груди.

-В таком случае, почему он не заперт?

Чувствовала, что играюсь с огнем, но в конце концов, правил мне никто не объяснял, а просто притащили сюда и оставили одну. Запрещающих табличек нигде не висит, откуда мне знать, куда можно, а куда нет? И кстати, прислуги я не встретила на своем пути, в доме вообще, кажется, ни одной живой души нет. Хотя... откуда им тут взяться?

Демон смерил меня задумчивым взглядом, потов вдруг усмехнулся и будто расслабился.

-Потому что никто раньше не осмеливался ослушаться, а те, кто осмелился..., — он будто задумался, а спустя секунду, широко, предостерегающе улыбнулся и добавил: впрочем, не стоит о грустном.

Мне с трудом удалось проглотить вставший в горле ком, страх липкой тягучей смолой спустился по позвоночнику, но я даже на мгновение не позволила себе отвести взгляда.

-Прислуга? — вопрошающе приподняла бровь, давая понять, что не совсем поняла его.

-А вы думали, я сам хлопочу по хозяйству? — он хрипло рассеялся и, все же сдвинувшись с места, направился к своему креслу, за столом. — Естественно прислуга в доме есть. Души, вынужденные коротать вечность в услужении у Люцифера.

-Что ж тогда они у вас делают? — мне снова пришлось развернуться, чтобы видеть его.

-Все, кто попал в сюда, служат Люциферу, при этом не важно, что именно они на самом деле делают и в каком углу прячутся.

-Поооо-няяятно, -задумавшись протянула я, взглядом вновь обратившись к таинственным колбам.

Не знаю, сколько продолжалась возникнувшая пауза, пока в реальность не вернул голос демона:

-Вас заинтересовала моя коллекция?

-Да, — тряхнув головой, вновь посмотрела на демона, — завораживающие предметы. Что это?

-Расскажу..., — он облокотился на стол и поставил подбородок на кулак, странная задумчивость была в его глазах, — если пообедаете со мной.

Кожей чувствовала, как его магия окутывает меня, будто пробует на вкус, оценивает свои силы. Недовольно дернула головой.

-Прекратите. На счет обеда — не уверена, что Вы не отравите меня, поэтому предпочла бы воздержаться.

На самом деле есть хотелось зверски, со вчерашнего вечера в желудке ничего не было, кроме кофе и непонятного алкоголя, выпитого в Департаменте. Мой организм по-своему отреагировал на слово 'обед' и, с потрохами меня сдав, жалобно, но очень громко заурчал, требуя еду.

Асмодей, естественно услышал.

-Не отравлю, тем более эта ваша ищейка оказался проворным малым.

Не знаю, что отразилось у меня на лице, но в душе всколыхнулась надежда, с изрядной примесью волнения.

-Люцифер в курсе, что в наш мир попал живой человек, и попал не слишком законно. Чтобы не разрушить зыбкое и весьма призрачное равновесие, он принял тебя под свою личную опеку и защиту. Так что пока ты тут, у меня связаны руки.

'Мне придется остаться здесь?' — первая мысль, что посетила меня, но озвучить ее или спросить, что-либо другое я не успела.

-Да уж, удружил мне этот маркизишка. Забрать не получилось, решил таким образом извернуться.

Ничего не поняла, но продолжила молчать, внимательно слушая, что Асмодей скажет дальше. Но он ничего не сказал, лишь раздосадовано вздохнул.

-Мне придется остаться тут?

-Да, Люцифер решил устроить бал в честь такой редкой гостьи. Он состоится в конце недели, а я пока подумаю, как выкрутиться. Хватит о делах, — спохватился он, поднялся с места и, взяв меня под локоть, повел прочь из кабинета, — эти глупости не должны печалить твою прекрасную головку.

Я пребывала в полном смятении чувств, и с кашей из мыслей в голове. Срочно необходимо было подумать и для себя расставить все по полочкам, понять, как действовать. Вот только, кто же оставит меня одну? Этот демон, по всей видимости, решил не отпускать меня от себя больше, чем на метр. Не думаю, что маркиз закрыл бы глаза на мое похищение, прятал же он меня зачем-то в монастыре... Но тогда почему не может забрать? Хотя, наверное, это не так просто. Внутри появилось какое-то странное чувство. Человек, который последние дни был моим главным раздражителем, вдруг стал единственной возможностью на спасение. Его попытка помочь, пусть даже такими странным, не совсем понятным, способом, пробудила уважение к этому человеку, а не новый приступ ярости и негодования.

* * *

Миновав с десяток залов, мы очутились в небольшой столовой. Комната то и дело освещалась яркими всполохами, проникавшими сюда сквозь три огромных окна. Круглый стол, установленный в самом центре, уже был полностью сервирован для обеда на две персоны.

— Присаживайтесь, — демон помог мне сесть, а сам занял место напротив.

Бегло осмотрелась: идеально белая скатерть и салфетки, прекрасная фарфоровая посуда, хрустальные бокалы, начищенное столовое серебро, букет черных роз в маленькой вазочке. Откуда все это взялось? Ведь никого, кроме нас, я в доме по-прежнему не видела.

— Терпение, моя дорогая, — заметив мою озадаченность, прокомментировал Асмодей.

Демон повернулся к окнам. Проникающий через них красный свет придал его лицу красок, сделав похожим на зловещую маску, хотя возможно, это лишь подчеркнуло истинную сущность этого древнего существа. Проследила за его взглядом — по улице, раскинувшейся под темным небом преисподней шла, точнее плыла, толпа. Закованные в цепи души в рваных грязных рубищах двигались колонной по трое в шеренге. Со всех сторон их окружали демоны низших рангов, горящими хлыстами они подгоняли мучеников вперед. Это было отвратительно, жутко, мерзко... Сердце сжалось в крошечный комок от сочувствия и жалости к этим бедолагам.

— Куда их ведут? — с трудом оторвав взгляд от картины чужих страданий и мук, спросила я.

— На новый этап посмертных мук, — ничего не выражающий тон демона заставил меня поежиться.

'Неужели ему совсем не жалко их?'

— Нет, не жалко. Я привык, век за веком я наблюдаю эту картину, а со временем привыкаешь и перестаешь что-либо чувствовать к обыденности.

— Откуда Вы знаете, о чем я подумала? — 'только бы он не умел читать мысли, хотя бы ими я хочу распоряжаться сама'.

— У Вас на лице все написано, — Асмодей взял салфетку с тарелки и, взмахнув ей, заправил себе за воротник.

Тут же в комнату влетело несколько фантомов. Бестелесные, полупрозрачные они безмолвными тенями скользили над полом, держа в руках серебряные подносы. Это были две девушки с одинаково скорбными лицами, они расставили блюда на столе и улетели прочь.

— Они же страдают...

— По-вашему, сюда за праведную жизнь ссылают? — иронично скривив губы, спросил он, но ответа дожидаться не стал, добавив: — Все умершие попадают сюда, но кому-то дают шанс на перерождения, кому-то на спокойную жизнь в одной из провинций, а кому-то приходится и пострадать, искупая грехи. Это закон, их муки не вечны, хотя и весьма продолжительны, но зато потом, очистившись и поняв свои ошибки, они смогут, наконец, упокоиться.

Демон разлил по бокалам рубиновое вино, я взяла свой и сделала небольшой глоток, обдумывая его слова.

— А что было в тех колбах, в Вашем кабинете?

— Какая разница, — довольно улыбаясь и потягивая вино, отозвался демон.

— Вы обещали.

— Нашла, кому верить, моя драгоценная.

— Тогда скажу так: у нас с вами сделка — обед взамен на рассказ. Мы за столом, но ничто не мешает мне встать и уйти, а Вас оставить наедине с тарелками.

Он зло скрипнул зубами, но тут же натянув на лицо учтивость, сказал:

— Да, нарушать сделки не хорошо, но опять же: я — демон, и все ваши людские условности, принципы и честность мне неведомы.

— В таком случае, я отлично посижу в комнате, — поставила бокал на стол, встала и процедила сквозь зубы: — Приятного аппетита, не подавитесь.

До дверей дойти я не успела, в проходе материализовался Асмодей и преградил дорогу к свободе от навязанного общества. Резко затормозила, чтобы не столкнуться с ним.

— Тебя никто не отпускал, моя драгоценная.

— Меня никто и не держит, я не Ваша собственность.

— Это лишь вопрос времени, — и снова улыбка скользнула по его губам, а взгляд затуманился дымкой предвкушения, ожидания и желания.

— Губы закатайте, а то наступите! Карл был жив, а значит, наша сделка недействительна, — сама от себя была в шоке, таких вольностей в разговоре я не позволяла себе со времен переезда в столицу.

— Дорогая, я не отслеживаю перемещение душ в преисподнюю. Ты просила разрешения, ты его получила, изволь платить по счетам.

— Что в колбах? — меня посетила страшная догадка, но нужно было подтверждение.

— Еда стынет, вернемся, и я, так и быть, расскажу, — он попытался ухватить меня за руку, но я успела увернуться, самостоятельно прошествовав к месту за столом.

— И? — получилось намного холоднее, чем позволяют приличия, ну и ладно.

— Ешь, — и сам последовал своей команде, начав сгружать в свою тарелку закуски и салаты.

Ковырнула вилкой кусочек сыра, и хотя раньше есть хотелось просто нечеловечески, от охватившего в момент напряжения чувство голода бесследно испарилось. Я знала, каков будет ответ на мой вопрос и одновременно боялась того, что догадка окажется верной. Ведь тогда и я в каком-то обозримом будущем буду стоять там же, заточенная в стекло и вынужденная веки вечные томиться в банке без возможности выбраться.

— Что в колбах? — смакуя отправленный в рот кусочек нежнейшего мяса, начал демон. — Конечно же, души, но ты ведь и так это знала?

Он кинул в мою сторону довольный насмешливый взгляд, я не нашла в себе сил ответить, только медленно смежила веки и тяжело выдохнула. С одной стороны, не хочется быть частью чьей-то коллекции, а с другой, не все ли равно где я буду после смерти? Банка уж явно лучше огненных хлыстов.

— Они так же, как и я имели неосторожность попросить Вас об одолжении? — сделала глоток из бокала, в надежде, что хмель разгонит окутавшую меня грусть.

— Ну почему же неосторожность, это была обоюдовыгодная сделка, на какое-то время, во всяком случае. Желающих попросить у меня помощи много, но вот оказываю я услуги не всем.

— На чем же основывается Ваш выбор?

— На моем личном интересе...

Асмодей умолк, не договорив, так как в комнату вновь влетели фантомы. Настала очередь горячего: густая мясная подлива так невообразимо вкусно пахла, что рот тут же наполнился слюной, на некоторое время заставив меня забыть о разговоре. Демон на тарелку даже не взглянул, внимательно наблюдая за тем, как я ем.

— Вижу, что повару удалось тебе угодить, — с долей гордости прокомментировал он.

Чуть не подавилась от неожиданного замечания, сдавленно кашлянув пару раз, ответила:

— Да, очень вкусно. Вы остановились на своем интересе, — напомнила о теме беседы и вновь вернулась к остаткам кулинарного шедевра.

— Ах да, интерес... Меня в каком-то роде можно назвать коллекционером...

Непонимающе приподняла бровь, ожидая объяснений.

— Сами понимаете — я не ангел.

'Справедливое замечание', — дико хотелось съязвить, но до времени решила прикусить язык.

— Допустим, это я заметила, и какой вывод нужно сделать?

— Мой мир — это мир пороков и страстей, здесь все прогнили насквозь. Тут нет никого и ничего настоящего, ценного и целостного, наверное, поэтому я и начал собирать свою коллекцию добродетелей, уникальностей, совершенств, назвать можно по-разному.

— Я не совсем Вас понимаю...

— Каждый человек несет в себе и добро и зло, не бывает абсолютно белого и черного. Но все же иногда, правда, в последнее время все реже, мне удается найти душу, в которой есть какая-то совершенная черта: честность, справедливость, искренняя бескорыстная любовь, мудрость, усердие, кротость и так далее. Эти души уникальны, именно их я и коллекционирую.

— Чем же они заслужили вечное заточение?

— Я бы сказал, что это не заточение, а скорее мера их защиты. Ведь при новом перерождении они могут утратить эти черты.

— Боюсь, со мной Вы совершили промах. Я самая обычная: как все люблю деньги и славу, мечтаю о влиянии, да и к любви отношусь с некоторым скептицизмом, во всяком случае, теперь...

В морозной синеве его глаз мелькнули искры любопытства и заинтересованности, а еще от Асмодея исходила какая-то уверенность, высшее знание, недоступное мне.

— Оооо, моя драгоценная, ты сама себя не знаешь...

— И что же во мне такого уникального? — с преувеличенным равнодушием спросила я.

— Вот этого я не скажу, а то ты сразу избавишься от этой, украшающей душу, черты. Будет непросто, но все же возможно, а мне бы этого совсем не хотелось, — Асмодей обворожительно улыбнулся и допил остатки вина из бокала.

* * *

У входа в здание Департамента остановился экипаж, отворив дверцу, на брусчатку бодро спрыгнул директор данного заведения. Судя по всему, пребывал он в достаточно благосклонном настроении. Об этом говорила и улыбка, временами появляющаяся на губах, и напевание какой-то песенки себе под нос, и даже то, что вопреки многолетней традиции, мужчина не побежал сразу вверх по лестнице, а задержался на тротуаре, мечтательно глядя в небо. Полюбоваться было на что (ночью ударил легкий морозец, сковав лужицы тонким льдом, а небо прояснилось впервые за последние недели), вот только это не вязалось с обычным поведением маркиза Рендольфа. Да и приехал он сегодня со значительным опозданием, в аккурат к обеду. Постояв на улице несколько минут, он все же вошел внутрь, но встретив у самого порога своего заместителя, дальше не пошел.

— Каспиан, пойдем-ка, пообедаем, — и, взяв обескураженного подчиненного под локоть, вытолкал его на улицу.