Сверхистория-1: Тёмная кровь

— Да, есть немного, — согласилась я.

Он фактически сказал, что мужчины меня боятся, а потому бегут за километр. Нет, ну бред! Во-первых, я живу спокойно, никого не трогаю. Во-вторых, с чего бы Кириллу меня бояться? Он меня одной левой положит и раздавит. Да что там левой! Вообще-то, он сражается при помощи материализованной тьмы, ловко направляя ее на врага, а сам стоит и даже не шевелится. Это я до его уровня не дотягиваю...

— Ты расстроилась! — пьяно расстроился Ярослав. — Прости, сестренка, прости...

— Может завтра посмотрим фото? — спросила я.

— Завтра может и времени не хватить. Мне еще нужно будет показаться на работе, разобраться, что там за ситуация.

— А что там происходит? — главное было не показать свой интерес.

— Да все так оформлено, будто один из сотрудников проворовался. Но как-то слишком гладко вылизано... Я потому и заговорил о том, что ты слишком хороша сегодня, — Ярослав снова осекся. — Ладно, покажи фото.

К счастью, пока мы смотрели снимки, начиная с отсканированных еще с пленок и вплоть до самых последних, сделанных на хорошем цифровике, братишка успел слегка протрезветь. Он с интересом слушал рассказы о нашей жизни, а я сама увлеклась, вспоминая, сколько хорошего было пережито вместе с мамой и папой. Просто не верится, что все закончилось.

— А это что за папка? — спросил Ярослав, увидев ярлычки не совсем обычных снимков.

— Да так, — хмыкнула я. — То, что я шью... Всякие мои хендмейды. Просто шмотки.

— Покажи!

— Ты же парень, — рассмеялась я. — Зачем тебе женские платья?

— Все равно, покажи.

Как ни странно, но коллекция фотографий сшитых мною вещей ему очень сильно понравилась. Ярослав почти сразу заявил, что его сестра — талантище, и подтвердил это, громко чмокнув меня в щеку. Я засмеялась. Все эти вещи лично у меня вызывали гораздо меньше восторга. Каждый стежок в них был знакомым, каждая складочка, и каждая ошибочка, делавшая их далекими от совершенства.

В конце концов, мне все же удалось загнать своего белобрысого братца в ванную, после чего он стал умолять меня позволить ему спать со мной на диване, а не в спальне родителей. Я уловила исходящие от него флюиды страха. Бедняга просто побаивался, что по его душу могут явиться истинные хозяева постели. Алкоголь ему, как ни странно, смелости не добавил. Пришлось позволить ему прикорнуть рядом.

Правда, как только мы оказались под одним одеялом, я поняла, что даром разрешила брату эту вольность

Жажда, давно не утоляемая, дала о себе знать, как только Ярослав перестал отвлекать меня разговором.

— Странная ситуация, — сказала я вслух задумчиво.

— Какая? — спросил он сонным голосом. — Что ты в постели с мужчиной, а этот мужчина — твой брат?

— Дурачок, — засмеялась я, все же признавая, что Ярослав — парень симпатичный, и если б не обстоятельства, он бы просто так не отделался.

Возможно.

Ведь Кирилла в моей жизни никто не отменял. Как и того, что мое сердце екает каждый раз, когда я думаю о нем.

Ярослав заснул почти сразу. Ему было абсолютно невдомек, что его сестре сон нужен так же мало, как и воздух.

А что если?

Вздохнув, я осторожно напустила на него ту волну марева, которой обычно туманила разум своей жертвы, отнимая у нее способность сопротивляться и память. Ярослав слабо застонал во сне.

— Тихо, мой хороший, — прошептала я, очень нежно кусая его шею.

Кажется, до меня вампиры обходили его стороной, у крови нет того сладко-приторного привкуса, который даруем ей мы хотя бы одним своим укусом. К тому же, он — мужчина. Правда, мужчина очень похожий на меня.

Его кровь теплым ручейком заструилась внутрь моего тела, делая его по-настоящему близким. Теперь и ему будет меня не хватать... Улыбнувшись, я оторвалась от него и проследила за тем, как буквально на глазах затягиваются маленькие ранки от укусов.

6.

Все было спокойно до утра.

— Ярослав, — окликнула я брата, лежа на спине и глядя в потолок, — а можно тебя попросить кое о чем?

— Как ты догадалась, что я не сплю? — спросил он сонным голосом.

— Ты дышишь по-другому.

— Наблюдательная, чертовка!

Брат открыл глаза. Я повернулась на бок и, улыбаясь, уставилась на него.

— Что тут наблюдать? Можно подумать, я впервые в жизни сплю с мужчиной! Ритм дыхания во сне — совершенно не такой, как у человека, который просто лежит с закрытыми глазами.

Ярослав попытался схватить меня пальцами за кончик носа, но, естественно, я вовремя увернулась

— Так что насчет просьбы, братишка?

Просто удивительно, насколько легко мы себя чувствовали. Так, как будто сегодня нам не предстояло похоронить собственных родителей, которые... Нет, мне точно не стоило думать о том, что могло быть, если б они остались живы. И я не стала.

— Конечно, — ответил он, глядя на меня очень нежно. Пожалуй, даже совсем не по-братски. — Все, что хочешь.

— Я хотела попросить, чтобы ты пока не говорил нашим родственникам, что ты... Что ты — один из нас. Сейчас они точно не поймут.

— Наверное, — флегматично обронил Ярослав, отводя взгляд от моего лица.

— И есть еще одна вещь, — выдохнула я, понимая, что это все равно придется сказать. — На самом деле, меня не Лизой зовут. Вообще-то я — Даша.

— Ну, это я знаю. В смысле, про Лизу. Твое настоящее имя у меня выяснить пока не получилось.

Я удивленно уставилась на него.

— И давно ты знаешь?

— Еще в Славянске знал, — пожал он плечами.

Вот так простодушный добряк Ярослав! Хотя, нужно отдать должное моей глупости, это я переоценила его видимые святость и простоту. Могла бы догадаться, что мой собственный брат не будет таким уж доверчивым. Тем более, что он — банковский служащий высокого ранга. Там принято проверять любую информацию.

— Твоей фамилией должна была бы быть Несуленко, — буркнула я, выбираясь из-под одеяла.

В комнате было довольно-таки зябко. Моя разогретая чужой кровью кожа должна была скоро охладиться, потому я поспешно накинула теплый халат.

— Мне вот только одно интересно, — сказал вдруг Ярослав почти тем же тоном, что и вчера вечером.

Я молчала. Раз уж начал, то пусть и продолжает. Совершенно не собираюсь подыгрывать.

— Есть хотя бы что-то, что по-настоящему тебя волнует? — закончил свою мысль мой белобрысый братец, когда понял, что ответной реплики от меня не дождется.

Мда... Кажется, семейное общение складывается по всем законам. Любящий брат таки пытается разобраться, что творится в душе у младшей сестренки, чтобы дать ей совет. Наверное, именно об этом я и мечтала. Проблема состояла только в том, что мы оба росли порознь, будучи уверенными в том, что у нас нет родных братьев и сестер. А потому сестренка ну никак не привыкла открывать перед кем-то душу.

— Меня волнует предстоящий день, — сказала я, подходя к столу и глядя на свои длиннющие ногти.

Со вчерашнего вечера они еще отросли и теперь их надо срочно укорачивать. Взять в ванную свои специально наточенные ножницы, чтобы Ярослав не понял, какого труда и какой концентрации мне это иногда стоит — просто их подстричь.

— Ты посмотришь на нашу семью, — рассеянно продолжила я, глядя куда угодно, только не на свои ногти, чтобы не привлекать к ним внимания брата, — и поймешь, почему мне нужно держать себя в руках. Если я не стану этого делать, все остальные просто с ума сойдут. А мое время плакать и сожалеть придет чуть попозже, когда все те, кто считает, что на похоронах не плакать — неприлично, закончат со своими спектаклями.

— Странная ты, — только и заметил Ярослав.

Я посмотрела на него. Совсем мельком, но мне и этого было более, чем достаточно. В глазах его горел живой интерес, что многое объясняло, вкупе с его вчерашними излияниями.

— Слушай, а у тебя девушка есть?

Он вздрогнул, явно не ожидая вопроса.

— А что? Хочешь быть представленной?

— Что за бред! Неужели непонятно, что мне просто интересно!

— Есть, — в его голосе слышалось недовольство, слегка разбавленное каким-то разочарованием. — Довольна?

Я только усмехнулась. В это же время в животе у него заурчало. Очевидно, блондин проголодался. Я усмехнулась еще раз.

— Хватит хихикать, — рявкунл он, швыряя в меня подушку. — Как будто сама не такая же!

— Давай приготовлю тебе позавтракать, — я очень изящно увернулась от подушки.

За последние несколько часов моя уверенность в том, что мне нужен брат довольно сильно поколебалась. Нет, конечно, это здорово, что он нашелся после стольких лет. Но ведь мы действительно все эти годы были единственными детьми в семье, а потому вряд ли у нас получится сразу поладить, особенно, если мы будем так близко общаться.

— А ты не будешь есть? — спросил Ярослав, устраиваясь за столом.

— Я уже перехватила бутерброд, — соврала я. — На большее аппетита не хватает.

Меня охватили какие-то двойственные чувства. С одной стороны, присутствие брата уже стало меня утомлять, с другой стороны, я была ему благодарна за то, что мне снова захотелось остаться одной. Еще вчера эта перспектива совсем не радовала

Но времени много об этом думать у меня не было. Денек предстоял еще тот. Как ни странно, но больше всего меня поддерживала мысль о том, что сейчас будет много слез и криков.

Мне позвонили и сообщили о том времени, когда приедут машины. После нужно было обзвонить всех родственников и поторопить. Вскоре все они собрались у меня — тетя, бабушка и двоюродный брат с женой, утром прилетевшие из Киева. Подтянулись еще коллеги папы и мамы. Откуда они узнали о том, что похороны будут именно сегодня, для меня навсегда осталось загадкой.

Ярослав все это время вел себя отлично — тихо сидел в сторонке, а на вопросы семьи ответил, что он — мой близкий друг. В итоге, все они были уверены, что это — мой новый бой-френд. Обычно я прятала их от родственников, чтобы не выслушивать вопросов типа "А когда же свадьба?" Братишка сразу же понял, откуда ветер дует, но развеивать мифов не стал. Очевидно, понял, что момент неподходящий.

Точно в назначенное время приехали машины, нас отвезли сначала в морг, откуда мы и забрали моих родителей. Здесь я точно была готова потерять самообладание, как раз в тот момент, когда тетя и бабушка заголосили. Удержало меня от этого только рукопожатие Ярослава. Не знаю, когда он успел подойти ко мне и осторожно взять меня за руку, но я словно очнулась.

— Держишься? — спросил он позже, уже когда мы сидели в машине.

— Стараюсь...

Похороны прошли словно в тумане. Всеми силами я старалась не думать о происходящем, уверяя себя в том, что просто смотрю такое страшное кино. Когда могилы уже закопали, Ярослав шепнул:

— Даша, мне нужно уйти. Позвоню тебе вечером...

Я кивнула. Пожалуй, так лучше. Он, конечно, здорово помог, но все же мне нужно побыть одной. Переосмыслить все случившееся и уяснить для себя, что родителей больше нет. Если я этого не сделаю, то просто сойду с ума.

Люди Кирилла предусмотрели все, даже поминки в шикарном кафе.

— Даш, прости, конечно, — обратился ко мне двоюродный брат, с которым я целый день даже не разговаривала, — но когда ты все это успела организовать?

— Знакомые помогли, — мой ответ был туманным.

Кузен понял, что подробностей сегодня не будет и предпочел отойти в сторонку, оставив меня на растерзание тете, умолявшей меня съесть хотя бы что-то. Ей почему-то казалось, что от еды мне должно полегчать.

К вечеру все это, к счастью, закончилось, и я осталась совершенно одна в своей квартире. Я просто лежала на диване и вспоминала когда-то прочитанные мною книги. Герои оживали и перед моими глазами разыгрывали какие-то сценки, отвлекая меня от мыслей о том, какой же теперь станет моя жизнь.

И в этот момент я услышала зов. Подчиняясь, я вскочила с дивана и открыла дверь в зал. Кирилл стоял на пороге.

— Устала? — только и спросил он.

Я не успела даже кивнуть. Просто упала в его объятия и разрыдалась.

Кирилл не говорил ничего. Только гладил мои волосы и плечи, давая возможность выплакаться. Как же я была благодарна, что он все-таки пришел. Единственное существо во вселенной, которое могло до конца понять, как же мне все-таки было тогда больно и на руках которого можно было забыться.

Кажется именно тогда между нами и стал налаживаться тот особый род понимания, который, как я выяснила много позже, даже не всем вампирам был доступен. Мне стало ясно, почему Кирилл все же настоял на моем отъезде из его дома, позволив мне остаток жизни моих родителей пробыть рядом с ними. У нас с ним действительно была впереди еще целая вечность, и вряд ли будут темы, которые мы не сможем со временем обсудить. Включая и те чувства, которые я к нему испытываю, и которые, как мне казалось, он испытывал ко мне. Родители же ушли от меня навсегда.

— Кирилл, — пробормотала я, слегка успокаиваясь, — спасибо огромное. Ты позволил мне не растратить даром то время, что у нас оставалось.

— Тебе это было нужно, — улыбнулся он, гладя меня по щеке. — А настоящий родитель всегда делает то, что нужно его ребенку.

Слезы брызнули из моих глаз с новой силой. Ребенку? Но разве мне нужен отец? У меня уже были папа и мама! Да, нам больше никогда не быть вместе, но они сделали для меня все, что могли. И я точно не хочу менять память о них на представления о любом другом родителе. Тем более, что Кирилл для меня давно является чем-то другим.

— Малыш, мне нужно идти, — сказал он тихо. — Ты справишься одна?

Я только кивнула, вытирая с глаз предательскую влагу.

Одна...

Да, теперь-то я точно все время буду одна.

Он открыл дверь в зал и буквально растворился во тьме. Умение, доступное лишь очень древним вампирам, о котором мне пока можно только мечтать. Мне остается лишь одинокая вечность в ожидании того времени, когда я тоже смогу ходить через тьму и сама выбирать себе спутников.

Я открыла окно, сгущая вокруг себя тени, чтобы никто, даже с самого близкого расстояния не смог бы рассмотреть, что именно происходит. Затем прыгнула в ночь в поисках жертвы. Мне нужна кровь, и побольше крови. Переплавляясь в моих артериях, она каждый раз укрепляет мое тело. И мне нужно быть сильной духовно, чтобы со временем достичь такого физического могущества, которое позволит мне самой творить свою судьбу.

Забыв обо всем на свете, кроме собственной жажды, я мчалась сквозь темноту, слушая свою жажду и заранее предвкушая ее утоление, намеренно оттягивая момент, когда остановлюсь в темном месте и позову к себе ту девушку, которая окажется наиболее притягательна в тот момент.

И внезапно случилось нечто, чего не происходило раньше никогда. Я ощутила присутствие другого вампира. Раньше точно так же приходило ощущение, что Кирилл или Марк — рядом, но они всегда словно сообщали о своем присутствии. На сей раз это было нечто чуждое.

Я замерла на месте, внимательно оглядываясь вокруг. Он мог быть где угодно в ночной мгле. Он давал ощутить свое присутствие, но не давал четко понять, где же он находился.

Согласно его плану, мне следовало испугаться. Однако я поддаваться не собиралась.