Сердце Чёрного дракона

Нарани выглядела скорее раздосадованной, чем расстроенной. Нервно кусая губы, она смотрела прямо перед собой, не обращая внимания ни на что вокруг и позволив своей лошади самой нести её вслед за вороной анборейкой Дагара. Пальцы её всё время сжимали горячо любимый лук, снова ставший гибким и боеспособным, как будто боялась, что он вдруг исчезнет или снова станет каменным. Я покачала головой — кому что, а эта всё о луке своём печётся.

Вот Хорки меня наконец-то порадовал. В том смысле, что в кои-то веки на его лице появились хоть какие-то эмоции. Пусть и не самые радужные.

Сейчас на лице молчаливого наёмника печатью какой-то грусти лежала тень. Густые брови тревожно нахмурены, губы горестно сжаты в одну линию. Он смотрел куда-то вдаль невидящим взглядом, отрешившись от всего, даже от нас, хотя раньше никогда не спускал ни с кого глаз. Я знала, что это — дело временное, что очень скоро он словно очнётся и вновь наденет свою излюбленную маску каменной невозмутимости. Но сейчас он словно позволил себе чувствовать, и чувства эти явно его не радовали. И в который раз я убедилась — должно быть, когда-то в его жизни случилось что-то очень плохое, что-то, по сравнению с чем все мои проблемы покажутся лишь мелким недоразумением. Что-то, что и сделало из него жестокого убийцу без чувств и эмоций.

Сама я тоже не могла похвастаться позитивным настроем. Последние слова Дионы, вернее, интонация, с которой они были сказаны, никак не давали мне покоя. Почему в её голосе прозвучало столько грусти? И почему меня саму гложет непонятное чувство странной тревоги, словно обещанная Хозяйкой встреча никакой радости мне не принесёт? Вопросы, сплошные вопросы. И ответы на них придётся искать методом проб и ошибок, оступаясь и возвращаясь на правильный путь. Лишь бы только не заблудиться в этом мраке...

— Ну и что вы думаете? — вдруг спросила Нарани.

Я непонимающе покосилась на киару, вырванная из плена собственных мыслей и сомнений. Остальные, судя по озадаченным лицам, тоже слегка увлеклись и теперь недоумевали, о чём толкует рыжая. А вот Хорки, словно опомнившись, вновь сделал лицо кирпичом и чуть пришпорил своего коня. Разумеется, ответить Нарани он даже не пытался. Ни словом, ни взглядом.

— Ты о чём? — глухо поинтересовался Рейнар.

— О Дионе, конечно.

— Она невероятна! — с восхищением протянул Дагар.

— Она пугает, — поёжился Рейнар. — Посмотрит тебе в глаза — и ты весь перед ней, как на ладони.

— Это да, — согласился Дагар. — Но она всё равно невероятная женщина. Я никогда такой не встречал и вряд ли встречу.

— И слава богам, — тихо прошептал принц.

Вампир покосился на императорского сына странным, задумчивым взглядом алых глаз, но почему-то решил промолчать. Только плечами пожал. А вот меня буквально разбирало любопытство: все мы сочли эту встречу немного странной, но никого она не напугала так, как Рейнара. Означает ли это, что наш принц гораздо интереснее в плане тайн и секретов, чем все мы, вместе взятые? Поэтому он прячет от нас глаза, поэтому выглядит бледнее, чем голодный вампир? Кстати, о вампирах...

Дагар? — осторожно позвала я.

— Что? — всё ещё думая о чём-то своём, отозвался тот.

— Ммм... Как бы это выразиться... — замялась я. — А тебе есть не нужно разве?

На миг повисла напряжённая тишина. Теперь уже все, кажется, напрочь позабыли о Дионе и её проповедях и с подозрением ожидали, что же ответит Дагар. Походной флягой для вампира, ясное дело, быть никто не хотел, будь это хоть трижды безопасно. Хотя это действительно безопасно, на самом деле. Что бы там ни завывала молва о кровожадных монстрах, являющихся среди ночи, но вампиром можно только родиться. И клыки у человека не вырастут, даже если его понадкусывают сразу десять вампиров в разных местах одновременно.

Наконец Дагар шумно выдохнул и издал нечто, напоминающее сдавленный смешок.

— Спасибо за предложение, сестричка, но я своих не пью, — мстительно выдал он, хитро покосившись на меня.

Я чертыхнулась. Вот упырь хитрожо... ммм... умный больно! Неужели как-то по-другому не мог отвести разговор от неприятной для себя темы? Я тебе это припомню.

— Так в тебе всё же есть кровь вампира! — непонятно чему обрадовался Рейнар, заметно оживившись. — Я так и знал!

— Поздравляю, ты открыл империю, — вздохнула Нарани.

— Но империя давно открыта моим предком Семургом, — удивлённо напомнил принц.

— Вот именно, — хмыкнула киара.

— Не уходи от темы! Так я всё же прав?

— Вроде того, — неохотно пробормотала я, злобно сверля спину черноволосого гада взглядом, жаждущим мести.

И никто, кроме меня, не заметил, как довольно ухмыляется спасённый от кровавой темы вампир. Впрочем, подарок от пролетавшей над ним по небу певчей птицы заметила тоже только я одна. Вот тебе и вопрос: сказать или нет? Пожалуй, не буду. Вон он какой счастливый, зачем отвлекать человека, то есть вампира?

Согласна, по-детски. Зато мне приятно.

— И как это вышло? — живо заинтересовался принц. — Знаешь, я видел вампиров-полукровок, и ты не похожа ни на одного.

— Полукровок? — с садистским удовольствием спросил Дагар.

Я ухмыльнулась. Ну-ну, радуйся, красноглазый.

— Детей от союза вампира и человека, — недовольно пояснил Рейнар.

— Ну, человеческого в леди Фиолетовые Глазки ровно столько же, сколько во мне и киаре, — радостно заверил Дагар, чуть не сияя от счастья.

— Когда-нибудь видел летающего вампира? — с намёком спросила я.

— Тихо вам! — шикнула Нарани.

Мы удивлённо уставились на недовольно вздыбленную рыжую макушку. Я усмехнулась — ну чисто рассерженный котёнок! Макушка возмущённо зашипела.

— Что-то случилось, киса? — нахально поинтересовался Рейнар.

Нарани молниеносно развернулась, зелёные глаза алчно уставились на принца, уже заметно приободрившегося и сильно осмелевшего. Во взгляде её ясно читалось желание иметь под рукой как можно более внушительный жёлудь. Желательно, размером с хороший кирпич.

— Старая подкова подойдёт? — любезно предложила я.

— Нет, не то, — киара покачала головой. — А вот надгробный камень будет в самый раз! — кровожадно добавила она, со значением глядя на вытянувшееся лицо монаршей власти.

— Страшная женщина, — иронично усмехнулся Дагар.

— Как хотите, — надменно протянула рыжая, игнорируя последнюю реплику вампира. — Я просто хотела сказать, что если свернём сейчас направо, то заночевать сможем в деревне, а не в лесу. Но если вы так хотите срочно выяснить, кто кого будет есть и кто когда научится летать...

— Нет, спасибо, — поспешно отказался вампир. — Я как-то в небо не стремлюсь. Меня и моя Этра отлично устраивает.

— Этра? — переспросил Рейнар.

— Моя лошадь, — пояснил Дагар, и его вороное чудо природы надменно вздёрнуло морду вверх. — А как зовут твоего коня? Малыш? Красавчик?

— Просто Серый, — выгнул Рейнар. — А малышом будешь что-нибудь другое называть.

— И что же это? — напрягся тот.

— Не при дамах, — ухмыльнулся принц.

Нарани зафыркала, сдерживая смех. Я покачала головой. Вот тебе и новая аксиома — неважно, наёмники мужики, дворяне или кузнецы, но в разговоре между ними обязательно когда-нибудь проскользнёт "тонкий" намёк ниже пояса. Вот любят они поспорить, у кого лошадь быстрее, у кого меч — острее и у кого... Ммм, лучше промолчу.

— А как ты про деревню узнала? — поинтересовалась я.

Киара окинула меня презрительным взглядом и снова неодобрительно фыркнула. В уме я уже строила различные предположения: рыжая кошка уже бывала в этих краях, оттого и знает про близлежащую деревеньку; про возможное место ночлега ей по секрету поведала сама Диона; слух и нюх киар намного острее моего и вампирьего, и она даже отсюда чует характерные запахи и звуки людского жилья...

— Глаза разуй, гений. На дереве указатель висит, — высокомерно заявила Нарани и отвернулась.

Я разочарованно вздохнула. Как это банально.

И впрямь, на старом дубе красовалось нечто, отдалённо напоминающее дорожный указатель — бывший когда-то белым листок бумаги, на котором корявым почерком было выведено:

Дарагие путники! Направо есть деревня, в деревне есть новый трактир! В трактире есть еда и выпивка! Кровать тоже найду! Добро пожаловать.

Я с сомнением покосилась на "объявление". Сомнение относилось как к "новому трактиру", клятвенно обещающему еду и выпивку (причём слово "выпивка" отчего-то было подчёркнуто), так и к наличию у меня желания быть "дарагой" путницей.

— Полагаете, этот указатель стоит доверия? — как-то неуверенно спросил Дагар, хмуро разглядывая слова "дарагие" и "выпивка".

— Определённо, мы туда не поедем, — уверенно заявил Рейнар. — Во-первых, не знаю, кого автор сей прелести назвал "дарагими путниками", но я в эту категорию не стремлюсь. А во-вторых, мы с вами спешим, если вы помните. У нас нет времени ни на трактиры, ни на путников, ни на выпивку.

Дагар согласно кивнул, явно поддерживая принца в этом решении. Нарани недовольно заворчала. Её странный вид рекламного объявления, видимо, абсолютно не смущал. Я хотела было заверить всех, что меня тоже посетить новый трактир как-то не тянет, но моё мнение, как оказалось, волнует только меня саму. Впрочем, как и мнения остальных моих спутников.

Хорки, который всё это время был невозмутим (я даже ненадолго вообще забыла, что он всё ещё с нами), вдруг что-то неопределённо буркнул, резко развернул своего бедного тяжеловоза, решительно направившись по гораздо более ухоженной и протоптанной дорожке в сторону обещанной деревни.

— Куда?! — возмутился Рейнар. — У нас задание!

Очевидно, лысый наёмник не считал, что реплика заслуживает ответа, потому что не удостоил его даже приподнятой брови. Я польщённо вздёрнула брови — меня он обычно одаривает как минимум взглядом. А иногда — о, счастье! — даже кивает.

— Интересно, его прельстило слово "еда" или "выпивка"? — задумчиво протянула Нарани.

— Вот и проверим, — хмуро вздохнул Дагар.

И, не взирая на ярые протесты возмущённого Рейнара, наш маленький отряд всё же неохотно отправился на поиски еды и выпивки, а также кровати и, если очень повезёт, то и приключений. И что-то подсказывало мне, что в последнем недостатка в ближайшее время не предвидится. Может, это моя многострадальная пятая точка?

Деревня тут и правда была. Да и трактир тоже... был... Но обо всём по порядку.

Небольшая, но аккуратная деревенька "Медвежья Чаща" встретила нас вполне дружелюбно. В смысле, никто не косился на пятёрку неопознанных личностей из-под кустистых бровей, никто не хватался за вилы, за кресты и святую воду. Даже деревянных кольев мы с Дагаром пока не обнаружили. И потому решили, что эта ночь пройдёт без происшествий... Но сразу передумали, как только остановили первую же встречную деревенскую бабку, тащившую куда-то на верёвочке в неизвестном направлении старую лохматую овцу.

— Трактир? — ворчливо переспросила старуха, периодически покрывая отборной руганью упирающееся животное. — Чаво это вы мне тут удумали, хулюганы? У нас тут отродясь никаких трактиров не водилось!

— Как же это, не водилось?! — настаивала киара. — На указателе ясно было написано — новый трактир!

— Ты мне, девка, голову-то не морочь! — окончательно рассердилась бабуля.

Причём лично я была склонна думать, что резкое повышение у неё негатива в крови было обусловлено не словами Нарани, а презрительным "Беее!" своей питомицы, которым оная сопроводила показательное выступление своего овечьего желудка, позволив завтраку, обеду и ужину покинуть её организм через чёрный выход. Дагар брезгливо отодвинулся в сторону и демонстративно отвернулся. Ещё бы. Обоняние-то у него значительно лучше нашего, что конкретно в этом случае было не преимуществом, а, скорее, сущим наказанием.

— Вы бы следили за своим скотом, бабушка, — назидательно покачал головой Рейнар, задержав дыхание — ветер резко сменил направление и дул теперь в его сторону.

— А ты мне поговори ещё, — буркнула старуха. — Я на тебя собаку спущу. Ишь, припёрлися они! А чего надо, спрашивается, а? Может, вы бандиты какие? Али вообще нежить болотная?

— А почему болотная? — вежливо осведомился Дагар.

Я понимала его обиду — как же это так, его, чистокровного вампира назвали обычной болотной нежитью!

— Потому! — весомо припечатала бабка. — Люди добрые, что же это делается-то? Посреди бела дня нежить хулюганит! Честной женщине проходу не даёт!

И она, не переставая во весь голос причитать что-то душераздирающее на тему "О, времена, о, нравы!", резво унеслась прочь, едва не задушив при этом несчастную овцу. Сочувственно бекнув нам что-то на прощание, животное на всех парах потащилось вслед за хозяйкой. Видимо, такое обращение для её уже было не в новинку.

А вот остальные жители и так небольшой деревни, к слову говоря, не особо озаботились призывами землячки "прогнать взашей обнаглевшую нечисть". Может, они уже привыкли к её выкрутасам. А может, их просто впечатлили внушительные клыки Дагара, которые тот обиженно оскалил ейвслед.

— Девушка, вы нам не поможете? — без особой надежды обратился Рейнар к проходящей мимо с двумя полными вёдрами молодой русоволосой девице с румяными щеками.

— Трактир ищете, видать? — тут же улыбнулась та, поставив вёдра вместе с коромыслом на землю.

— А что, про него часто спрашивают?

— Да нет, — карие глаза озорно блеснули из-под тёмно-русой чёлки. — Просто вопли бабы Марьяны за пол-версты слышно было.

Я усмехнулась. Ещё бы их не слышно. А вот к бабке тут, похоже, уже привыкли, раз не кинулись спасать от злобной нечисти честную женщину. Может, ей эта нежить болотная на каждом шагу встречается?

— А насчёт трактира... — тут девица как-то особо весело усмехнулась. — Скорее всего, вам к дядьке Тиму надобно. Это он тут у нас... трактиры открывает.

Ясное дело, после таких вот номеров всякое желание искать дядек Тимов вместе с их трактирами у меня пропало напрочь. Нарани, кажется, тоже уже жалела, что вообще увидела злополучный указатель, вполне резонно предположив, что ночёвка в лесу обошлась бы нам куда меньшей потерей крови и нервов. Дагар, по-моему, и вовсе пребывал в ступоре от обиды — никто ведь так ни разу и не шарахнулся от его алых глаз и оскаленных клыков! Рейнар сосредоточенно всматривался в землю, очевидно, прочёсывая местность в поисках всяких-разных мин вроде той, что оставила на прощание овца. А вот Хорки, не раздумывая, коротко кивнул и первым двинулся в указанном девицей направлении, и нам ничего не оставалось, кроме как обречённо плестись за ним.

Новым трактиром оказалась большая изба с покосившейся крышей и полуразвалившимся деревянным крыльцом. Деревянные ставни распахнуты настежь, одна створка сиротливо покачивается на ветру, с отчаянием раненого волкодава цепляясь за жизнь единственным уцелевшим гвоздиком. Голубая некогда краска потемнела и облупилась почти везде, где только можно. На кособокой двери большими буквами было выведено: