В следующую секунду произошло то, чего я совсем от себя не ожидал.
Реакция была мгновенной.
На каменистой почве мелькнула вытянутая тень, которая переходила в длинную темную полосу, стремительно мчащуюся к моей шее.
Я резко присел, развернулся на каблуках и вытянул левую руку вперед, ведя ее снизу-вверх. На одно лишь краткое мгновение темно-серое лезвие встретило сопротивление, разрубая кости и плоть, а затем с тихим свистом вырвалось наружу, разбрызгивая дугой загустевшую алую кровь.
Отрубленная черноволосая голова с застывшей на ней гримасой предсмертного ужаса подлетела в воздух и с глухим стуком упала у моих ног. Тело, дрыгаясь, свалилось рядом, закрывая собой огромный широкий клеймор. Из шеи фонтаном хлестала кровь, забрызгивая меня с ног до головы.
Я сглотнул, закрыл глаза и провел языком по губам, ощущая во рту пьянящий железный привкус, от которого душа готова была взлететь до небес, а сердце от радости учащенно забилось в груди. От одной только капли мир вокруг на одно мгновение преобразился, стал таким ярким и великолепным, что мне тут же захотелось ощутить нечто подобное. Еще раз. Постоянно.
Взор заволокло красной пеленой. Перед глазами все еще маячил стекленеющий взгляд трупа. Я даже и не думал, что убивать так легко...
* * *
— Том? Том, ты в порядке? Дьявол, я и представить не мог, что ты такой быстрый...
Голос Джерарда звучал под самым ухом, но одновременно с этим словно издалека, через толстую стеклянную стену.
— Эй, эй, тихо, — принц подхватил меня, когда я стал валиться с ног после двух секунд божественной эйфории, и осторожно опустил на землю. — Ну, это ничего. В первый раз всегда так. Сначала блевать охота, а потом с ног валишься. Но привыкаешь. К сожалению.
Но он даже не понимал, о чем говорил. Я ничуть не сожалел об убийстве, наоборот, я обязан этому головорезу за то, что он позволил мне испытать такое блаженство! Однако признаваться не собирался: несмотря на некое подобие наркотического опьянения, я все еще мог нормально соображать — Джерард меня не поймет. И Несса тоже. Значит, я должен молчать: мало ли, какая еще муть водится в моей крови...
Застучали тяжелые сапоги.
— Черт, ну, и где вас шатало? — заорал на солдат принц. — Нас тут чуть на тот свет не отправили, а вы позади ошиваетесь, как трусы!
— Так это... — солдат шмыгнул носом и стряхнул с клинка кровь.
— На нас тоже напали, мой принц, — отрапортовал второй. — Шесть неизвестных личностей зашли со спины, но встретили достойное сопротивление!
— Ладно, прощаю. Кто-нибудь из наших пострадал?
— Никак нет! Шайка разбойников полностью разбита, все мертвы. Только Гомер схлопотал... извиняюсь, пропустил удар в ногу, но цел.
— Отлично, — кивнул Джерард, помогая мне подняться.
Мы вдруг поняли свою оплошность и вспомнили про двух пострадавших женщин.
Даже во тьме я смог прекрасно их разглядеть.
Первая — та, что с медальоном — отличалась просто внеземной красотой. Я понимал, что так быть не может, но прямо передо мной, съежившись на краю пропасти, испуганно сидело доказательство.
Длинные рыжие волосы цвета лесного пожара были собраны в высокую прическу, и лишь два вьющихся локона обрамляли слегка вытянутое молочно-белое лицо с пухлыми губами, подведенными ярко-красной помадой. Красивые миндалевидные глаза испуганно хлопали длинными черными ресницами, тонкие изящные брови взлетели вверх, лоб покрылся от страха морщинками...
Я, признаюсь, на мгновение был очарован — если бы не алмаз, никак не сочетавшийся с простым серым платьем и дешевым меховым плащом.
Вторая, постанывая и держась за ушибленную руку, жалась к рыжей и выглядела немного попроще: короткие светлые волосы, большие карие глаза, немного длинноватый нос с горбинкой и узкие бледные губы, из-за которых выглядывали ровные белые зубы — редкость для деревенских женщин, коими они пытались казаться.
Я вдохнул ночной воздух, пропитанный ароматами смерти. И снова — мускус и нечто еще, странное и необычное...
— Кхм, — кашлянул в кулак Джерард, глядя на меня. — Ты бы вытер кровь с лица. И не смотри так, это просто ужасно. И нам бы ни в коем случае не хотелось напугать милых дам, правда ведь?
Я, словно зачарованный, медленно перевел взгляд с женщин на принца, не понимая, о чем он говорит.
— Во-во, — он нахмурился, словно пытался скрыть страх. — И я про то же.
Я кивнул и тряхнул головой, пытаясь избавиться от тумана в голове.
Внезапно сверху до нас донеслось жужжание веревок. Мы вновь взялись за мечи, но оказалось слишком поздно.
Еще дюжина здоровых мужчин спустилась с гор на тросах и окружила нас. Один из них, вооруженный средним шестопером, на лету снес одному из солдат Джерарда голову. Та треснула, словно спелый арбуз, и обрызгала всех нас кровь и мозгами.
Меня бы стошнило на месте, если бы не стало так интересно...
Я осторожно слизнул с пальца остатки крови.
— Хо-хо! — радостно воскликнул "шестопер", спускаясь на землю. — Смотрите-ка, парни, у нас еще одни гости! Какая, однако, хорошая ночка, кошельки все прут и прут.
Его "парни" одобрительно ухнули.
— Слышь, шеф, — окликнул его сиплый, почесывая лысый затылок. — Эти ублюдки ухайдохали Радда и еще семь наших! Надо бы их за это наказать, а? Пустить кишки, отрезать пальцы и скормить псам?
Снова одобрительные возгласы.
Я поднял меч и пару раз подкинул его в воздухе, рисуясь перед молодым пареньком, наставившим на меня утреннюю звезду. Возрастом он едва ли был старше меня, а ростом — даже чуть-чуть ниже, но стоял прямо и уверенно, а накаченная квадратная шея говорила о немалой мощи.
Но с того момента, когда на мой язык попала человеческая кровь, я заметно осмелел и вообще перестал контролировать свое поведение. В голове плавал туман, все вокруг кружилось, словно я упился эля или вина, а язык напрочь отказывался подчиняться здравому разуму.
— Итак, — тихо пробурчал я под нос и принюхался, — нас окружили. Вы бы хоть помылись, ребята, а то что же, за милю же учуять можно! Теперь понятно, почему кони сбежали...
— Эй, заткни его, Лоля! На нервы действует, — приказал пареньку передо мной шеф с шестопером, и тот довольно осклабился.
— Том, — шикнул Джерард, поднимая дрожащей рукой бастард, — ты бы помолчал.
Я фыркнул, перекидывая меч в дрожащую правую руку. Я понимал, что совершаю глупость и подвергаю опасности всех нас, но нездоровый интерес с каждой секундой все больше перевешивал здоровую тягу к жизни.
— Да, заткни меня, Лоля, — с вызовом глянул я на него. — Небось, ту девочку внизу тоже надо было заткнуть, а? А может у вас травма детства? Ничья мамаша, когда в животе вас держала, сигрилем не баловалась?
Паренек со звездой вспыхнул и стал замахиваться.
Я слышал, как стучало его сердце, чувствовал, как под его кожей движутся суставы и мышцы. Я словно мог предвидеть каждое его действие! Меня вновь охватила эйфория. Неужели ведьмы чувствуют себя так же? Черт, теперь я им точно завидую!
Все произошло так быстро, что никто и понять не успел.
Его правая рука поднималась снизу-вверх, волоча за собой моргенштерн, чьи острые металлические зубья так и норовили впиться в голову, но для его роста тот оказался чересчур длинным.
Я резко вывел вперед праву руку, целясь в горло, но только Лоля хотел уйти, как меч, словно по своему желанию, перешел в левую, сразу же прочерчивая идеальную серебряную дугу.
Фехтовать я, кстати, тоже не умел, но клинок это, похоже, совсем не интересовало — словно живой, он почти все делал сам, мне оставалось только его направлять.
Парень и понять не успел, как его башка оторвалась от тела и свалилась в пропасть.
— Вот и я про то же, — я сапогом толкнул обезглавленное тело вслед за кочерыжкой.
Все уставились на меня.
— Ох, зря ты это, Том, — покачал головой Джерард и сразу же крикнул: — В атаку!
Завязалась бойня. И хоть солдат было меньше (часть осталась в гостинице с Нессой, часть — позади), но деревенские головорезы явно уступали им в мастерстве. Но и без жертв с нашей стороны не обошлось. И во всем моя вина.
Я ушел от тяжелого удара шипастой дубинкой, подпрыгнул, избегая просвистевшего в паре сантиметрах от голени меча, и отпрыгнул в сторону, отбив тупой стороной клинка рубящий удар сбоку.
Один из банды — какой-то растрепанный светлый олух с огромными рыбьими глазами — встал передо мной и с рыком развернулся на пятках, раскручивая на цепи какой-то деревянный шар, набитый гвоздями.
Я попятился, но тут понял свою ошибку, однако поздно.
Толстые руки величиной со свиные окорока сомкнулись на моей груди, заключая меня в железные объятья.
— Кончай его, Таман, — прогундосил тот, кто меня держал.
Мужик с шаром ухмыльнулся и двинулся ко мне.
Я коротко взмахнул мечом, но тот лишь плашмя ударил гундосого по руке: места на замах не хватало. Тем временем второй уже снова раскручивал цепь.
Я попытался вырваться.
"Вот черт!"
Я паниковал, предчувствуя собственную смерть. Эх, если бы меч был хоть чуть-чуть длиннее, я бы смог развернуть запястье и добраться до артерии. И — о чудо! — лезвие вдруг действительно стало вытягиваться!
Не теряя времени, я провел клинком по дуге. Острие полоснуло его по шее. Здоровяк стал захлебываться, но хватки не ослабил. Его тело дрожало, изо рта доносился булькающий звук, а кровь хлестала из раны, опрыскивая всего меня словно из ведра.
Я набрал ртом воздух, едва сдерживая желание разомкнуть губы и упиваться священным нектаром до посинения. Шли драгоценные секунды...
Есть!
Я спиной толкнул будущий труп, выбрался из захвата и рубанул Тамана по рукам. Благо, тот не успел отреагировать, иначе бы меня уже поджидал колючий клуб в черепе.
Он истошно закричал, глядя на две культи вместо ладоней, но тут же замолчал, когда мой клинок пробил ему передние зубы и вышел из затылка.
Я все еще не верил в то, что делаю.
Убить мне шанса больше не представилось. Трое солдат лежали мертвыми под грудой вражеских трупов, в живых осталось только четыре, но они казались уставшими и... разбитыми. Джерард, к счастью, тоже вроде умирать не собирался, только слегка хромал на правую ногу.
Он взглянул на меня.
— Ну ты и псих. Хотя, полагаю, их замешательство сыграло нам на руку.
Я коротко кивнул, рукавом прочищая глаза от крови.
— А! А! А! — вдруг раздался хриплый голос за нашими спинами.
Женщины! Мы совсем про них забыли!
Одна из них вскрикнула, когда шеф схватил ее рыжие волосы и приставил кинжал к изящной бледной шее. Он ухмыльнулся, оглядывая нас, и сплюнул выбитый зуб на землю.
— Может, вы и уложили моих парней, но меня-то — нет! — говорил он, слегка шепелявя. — И вы отпустите меня, потому как по-другому просто быть не может, так, дорогуша? — он с рыком поцеловал ее в щеку, оставляя на ней красные отпечатки. — Благородные рыцари ведь позволят нам уйти? А то злой дядя кое-кого убьет, — на шее под кинжалом появилась красная полоска крови.
— Нет, пожалуйста! Пожалуйста! — хныкала светловолосая, хватая его за штанину.
— Пшла!.. — шеф пнул ее под ребра, и она со вскриком съежилась на земле. — Теперь в сторонку, пока я не пройду, — обратился он к нам.
Джерард кивнул солдатам, они расступились. Но не я. Я втянул ноздрями воздух, пытаясь разгадать загадку странного мускусного запаха, и до меня медленно доходила правда. Даже и представить не можете, насколько хорошо мне тогда было: будто многолетняя тьма в голове в одну секунду рассеялась, и все это из-за каких-то нескольких капель крови. Что же может быть, если я...
— Том...
— Да, Том, — скалился шеф, — сойди-ка с дорожки, иначе эта рыжеволосая потаскуха лишиться жизни!
Я прищурился, наблюдая за лицом женщины. Да, лицо выражало неподдельный ужас, но глаза... не выражали ничего.
— Нет, не сделаешь, — я покачал головой и стиснул зубы.
Все вокруг — цирк. Постановка двух больных умов, желающих нечто проверить. Но что?
— Что? Том!
— Стой, Джерард, — я остановил его, делая шаг назад. Я взглянул в глаза рыжеволосой женщины. — Лисица ведь не позволит себя убить, не так ли?
Не знаю, как я догадался, но я догадался — как будто в голове открылся краткий справочник "Ведьмы, оборотни и прочие гады планеты".
— Парень, не дури. Я ведь ей сейчас глотку перережу, вот увидишь!
— Давай, — я развел руки в стороны, внимательно наблюдая за рыжеволосой. Уж не знаю, что за игру ты затеяла, но я тут явно лишний. — Дерзай, чего ждешь?
Я внимательно за ней наблюдал. Несколько секунд она еще пыталась корчить из себя пленную страдалицу, но потом просто улыбнулась и выпрямилась, цокнула языком.
— Сумасшедшая баба, — фыркнул разбойник и собирался перерезать ей горло от уха до уха, но женщина оказалась на удивление быстрой.
Вернее, не удивился здесь только я. Как-то Альма рассказывала мне про таких...
Лицо ее на мгновение вытянулось, покрылось рыжим пушком, а зубы стали острыми, как кинжалы. Огромная голова лисы вцепилась пастью в руку головореза и потянула морду вбок. Раздался истошный крик. Мужчина слетел со скалы, рука же его осталась в ее пасти.
Женщина откинула ее в сторону, и ее лицо вновь стало обычным, только по подбородку стекала кровь.
— Догадался-таки, — она довольно скрестила руки и одобрительно улыбнулась мне, слизывая с губ кровь. — Давай, Шани, поднимайся, он уже все понял.
Вторая тряхнула светлой шевелюрой и поднялась, отряхивая слегка изгвазданное в грязи и крови платье.
— Эм, никто не хочет сказать, что здесь творится?
— Одна, — начал объяснять я Джерарду, кивнув на рыжую, — лиса. Вернее, лиса, способная превращаться в человека, да еще и ведьма. Вторая, — я втянул носом воздух, — просто ведьма. И, кажется, не очень способная.
Та осклабилась, показывая ровные белые зубки. Я ей явно не нравился.
— Правильно, мальчик. Я Штригга, это Шани. И, да, мы ведьмы.
— Вот только понять не могу: зачем? Зачем было натравливать их, — я указал острием меча на трупы, пытаясь сдержать рвущуюся наружу злобу, — на караван? Столько жертв — ради чего?
Она прищурилась.
— Еще не понял? Ради тебя! Мы хотели проверить, каков ты в деле, и не прогадали. В тебе бурлит наша кровь, мальчик, и ты принадлежишь нам!
— Ага, конечно, — я фыркнул. — Что-то не вижу на себе ценника!
Шани шагнула в мою сторону, но рыжая снова ее остановила.
— Ну да, конечно, — охотно закивала лиса. — А кровь ты попробовал так, по чистой случайности? — она засмеялась. Красиво, словно смеялся ангел, но как-то зло и неестественно. — Скажи: приятно? Приятно ощущать себя всесильным, не так ли?
Джерард положил руку на мое плечо.
— Приятель, думаю, пора валить. С ведьмами...
— Молчать! — ее лицо на секунду вновь стало звериным, и мы непроизвольно попятились.
— Согласен.
Я развернулся. Никого два раза просить не надо было: солдаты тут же сорвались с места и, крестясь, поторопились обратно к своим лошадям. Но не я. Не сделав и шагу, я вдруг застыл на месте.
